Жертва Силы Мирового Принуждения

— О том, что вы выжили, сэмпай, я узнала лишь спустя несколько дней, на общешкольной линейке.

На крыше нашей старшей школы располагалась обсерватория, доступ в которую имели только члены клуба наук о Земле. Верная своему девизу об углубленном изучении естествознания, школа оснастила её на редкость роскошно. К сожалению, сегодня двери были заперты, и заглянуть внутрь не удалось.

Опершись на перила, Хибисэ молча созерцала небесную высь. Почти скрывшееся за горизонтом солнце окрасило небосвод в багровые тона, прежде чем медленно раствориться в наступающей тьме. Крупицы света плясали и дрожали в её длинных золотистых волосах.

— Я не мог отвести взгляда от её профиля. Не поворачивая головы, она продолжала:

— Сначала... я порывалась навестить вас, — тихо прошелестела она. — Но прослышав, что вы в критическом состоянии, я струсила. Я задавалась вопросом: имею ли я право прийти к вам после того, как до конца так и не поверила в ваше спасение, оказавшись способной лишь беспомощно застыть на месте?

«—»

Это не так. Она поддерживала меня.

— Хибисэ — главная жертва всего этого безумия.

Я сглотнул слова, едва не сорвавшиеся с языка. Нынешний я не имел права говорить ей подобное. Мои речи, лишенные памяти, прозвучат пусто. В них не будет ни веса, ни искренности. Это стало бы лишь поверхностным утешением, бездушным бахвальством.

— Мне повезло. В итоге я всё же смогла снова вот так встретиться с вами.

— Вот как...

Лишь это я смог выдавить, стараясь поддержать нить разговора. Я чувствовал: скажи я что-то иное, и слова обретут слишком осязаемую форму, а я медлил.

«— Ты что, дурак? Всё совсем не так».

Я зажмурился и коротко выдохнул, пытаясь прояснить мысли. Взгляд сам собой упал на мои руки. Там лежал её Дневник.

Пятна от слез. Буквы, выведенные с отчаянным надрывом. Страницы, переписанные по многу раз, и ветхая тетрадь, покрытая следами бесконечных касаний. Я узнал обо всех чувствах, что она вложила в эти строки, самым худшим способом из возможных.

И теперь — грех забвения тяжким грузом давил мне на душу. Я хотел отсрочить ответ; если бы мог — сбежал бы прочь от этого мгновения. Обманывать себя тем, что ничего не знаю, и тянуть эти зыбкие отношения завтра, послезавтра и вечно.

Подобный малодушный выбор промелькнул в моей голове. И я был уверен: она желала того же. И всё же. Даже если в итоге я снова сделаю ей больно. Я обязан это сказать.

— Хибисэ.

Я глубоко вдохнул, наполняя легкие до предела.

— Я должен тебе кое-что сказать.

— Не хочу.

— А?

Я не ожидал отказа. Растерянный возглас сорвался с моих губ прежде, чем я успел его сдержать. Она смотрела на меня, не переставая улыбаться. Но эта улыбка была напускной и выглядела пугающе хрупкой.

— У меня нет ни малейшего желания выслушивать то, что скажет лжец.

— Хибисэ...

— Вы ведь сами это говорили!

Её напускное спокойствие окончательно рухнуло.

— Что когда [LoD] закончится и сценарий исчезнет, ваша память вернется! Что тогда мы снова будем вместе!.. Лжец!

Всё, что она так долго копила в себе, наконец вырвалось наружу. Из глаз её хлынули слезы.

— А теперь... вы ничего не помните!

Она вцепилась в мой воротник и с силой дернула на себя.

— Как же вам удобно! Вы получили всех девок, которых хотели, и можете жить припеваючи!

Её взгляд, направленный в упор, был невыносимо острым.

— Для меня же это — худший кошмар! Мои чувства растоптаны, на сердце выжжено клеймо, а в голову намертво вбиты воспоминания, которые невозможно стереть... Вы — на каждой странице моей юности!..

Голос её дрожал, прерываясь всхлипами.

— Почему вы ничего не помните?!

Именно эти слова ранили меня больнее всего. Те самые слова, что я постоянно бросал Сацуки и остальным.

— Только я одна заперта в воспоминаниях, от которых не могу избавиться... Я не в силах вырваться из прошлого, в то время как вы полностью забыли меня и отправились на поиски счастья...

«Несправедливо», — выдохнула она. Голос её почти угас.

— ...Я ведь сделала для вас гораздо больше, чем они, верно?.. Я провела с вами больше времени, чем все эти люди... Я ведь была самой близкой для вас, так?

Она охрипла. Посмотрев вниз, я увидел пятна её слез на полу.

— Почему только я... помню всё?

Пробормотала она так, будто в этих словах заключалась вся её жизнь.

— Я столько раз пыталась возненавидеть вас... Вы и правда дурной человек.

Даже видя это полное боли лицо, я обязан был заговорить.

— Время передышки вышло.

Горло пересохло, а сердце гулко колотилось в ребра. Губы не слушались, но я упрямо закусил их.

— ...Прости меня.

Я на мгновение прикрыл глаза.

— Но всё же — мне дороги только они.

Летняя ночь окончательно вступила в свои права. Последняя алая полоса на горизонте истаяла. Дунул ветер; её длинные золотистые локоны вспыхнули в темноте и замерли, словно ничего и не случилось.

— Пусть даже это ложь.

Хибисэ бессильно склонила голову. А затем нежно прильнула к моей груди.

— Я хочу, чтобы вы сказали... что любите меня.