Глава 4.5

— Фуфуфу… вот, значит, как всё было…

Рэйне бормочет это, опустив взгляд, но уголки её губ изгибаются полумесяцем.

— Как странно! Ахахахаха!

Я тоже сошла с ума, как и остальные трое.

Мне хотелось сойти с ума.

Если бы дело было только в [Дневнике], ещё можно было бы допустить, что слова Шино сомнительны, что всё это можно списать на чью-то дурную выдумку и простое совпадение.

Сквозь щель между занавесками в пронзительно тихую тьму, где уже все уснули, эхом разносился безумный смех.

Этот мир — подделка.

[Сайондзи Сацуки] была создана не своими родителями, а создателем этого мира — как кукла, запрограммированная влюбиться в [Сано Юто].

Вся моя жизнь до этого момента была лишь игрой в правду, выстроенной поверх заранее подготовленного сценария.

Наши радости, печали, переживания, происхождение, обстоятельства — всё это лишь детали, призванные завершить историю под названием [LoD]. Даже наши жизни.

Но—

— Я не хочу умирать…

Этот страх, словно что-то вязкое и бесформенное сжимало мне сердце, оставался единственной движущей силой для нас, ставших пустыми внутри. Подгоняемые нетерпением, даже не сговариваясь, мы принялись рыться в комнате.

Хотя [Ирия Сатоси] и спас нам жизни, я не могла избавиться от тревоги, что 『Корректирующая сила мира』 может снова прийти в действие, что тот человек снова получит над нами власть, что нас опять втянут в какой-нибудь сценарий, где наши жизни будут положены на чашу весов.

— Ничего… ничего не находится.

Всё время всплывали какие-то памятные вещи, связанные со мной и с ним, но все они были не о том. У нас больше не было роскоши погружаться в фальшивые воспоминания.

Да и вообще, даже [Ирия Сатоси], пришедший из высшего мира, не смог избежать 『Корректирующей силы мира』. И даже если мы о ней знаем — что мы вообще можем сделать?

— Ха-ха, что бы мы ни делали, всё, наверное, бесполезно…

Меня охватило тяжёлое, отвратительное отчаяние. Мне было жаль остальных троих, которые отчаянно продолжали искать хоть какие-то зацепки, но собственное тело уже будто отказывалось двигаться.

Я опустилась на ступеньки лестницы, ведущей на лофт, и снова достала [Дневник].

А затем снова начала перелистывать его страницу за страницей.

— Поразительно. Всё это время ты нам помогал…

Даже с одной мной ему, должно быть, было нелегко, а нас было четверо. Наша повседневная жизнь держалась на [Ирии Сатоси]. И всё же—

— Если нам всё равно было суждено так страдать, может, в тот день было бы легче просто умереть…?

Я отвратительна.

Я виню человека, спасшего мне жизнь.

Спрашиваю, почему он просто не дал нам умереть.

Почему оставил после себя такой ужасный [Дневник].

Я посмотрела вниз с лофта, прикидывая расстояние до пола, но этого было недостаточно.

Вот если бы было хоть немного выше…

Я разом перелистнула [Дневник] к записи того дня — дня выпускной церемонии.

Победу приносит решимость не дорожить собственной жизнью—

Эта фраза бросилась мне в глаза.

— Какая же я… жалкая.

[Ирия Сатоси], знавший день своей смерти, наверняка испытывал страх в десятки раз сильнее нашего.

И всё же он пожертвовал собственной жизнью, чтобы спасти нас.

— Что мне… что нам делать…?

Бессильно я подняла взгляд к небу — но там был только потолок. Для лофта это естественно, но оттого, что это ощущение безысходности — сколько ни бейся, всё равно упрёшься в стену под названием 『Корректирующая сила мира』, — вдруг стало почти осязаемой реальностью, меня затошнило.

И всё же часть потолка была вмята, а на ней виднелись следы, похожие на кровь, так что я невольно уставилась на неё.

Кто это сделал, и так было ясно — [Ирия Сатоси].

Должно быть, он пытался хоть как-то вырваться из чувства удушающей тесноты в ситуации, где ничего не мог изменить.

Похоже, и это оказалось бесполезно…

[Дневник], выскользнувший у меня из рук, лежал раскрытый вверх ногами. Видимо, я сама неосознанно обращалась с ним слишком грубо. Испытав укол вины, я потянулась аккуратно его поднять — и тут краем глаза заметила кое-что ещё.

— Что это…

Из-под футона что-то выглядывало. Я приподняла его — и обнаружила спрятанный там клочок бумаги.

По оформлению и виду он очень напоминал [Дневник], и, когда я проверила сам [Дневник], оказалось, что из него действительно вырвана одна страница.

— Э?..

Мои зрачки резко расширились, и я сама не заметила, как скомкала в руке этот обрывок [Дневника].

Нельзя больше сидеть так—

— В-все! Спускайтесь сюда, соберитесь на минуту!

Хотя уже была глубокая ночь, я повысила голос.

Наверное, я потревожила соседей.

Но даже забыв о подобных вещах, я должна была им это показать.

— …Что случилось?

— Я нашла! М-мы уже…

У меня перехватило голос.

Слова застряли в горле, не желая складываться в речь.

Как младенец, я могла только всхлипывать, пытаясь хоть так привлечь их внимание.

Сбегая по лестнице с лофта, я на полпути спрыгнула, но не удержалась на ногах и упала.

— Сацуки-сан, пожалуйста, успокойся…

— Вот именно~, что ты нашла~?

— Эм, ну… понимаете…

— Сначала сделай глубокий вдох…

— Но… но!

Я будто разучилась дышать, и то, что я хотела сказать, никак не превращалось в слова.

Раз так, показать будет быстрее.

Я просто протянула им скомканный клочок [Дневника], как есть.

Послышался шелест — они расправили бумагу.

А потом чей-то резкий вдох.

— Э-это…

Перед глазами у меня всё расплылось, и я уже ничего не видела, но прекрасно понимала, что чувствуют остальные трое.

Мы правда спасены.

Теперь мы [свободны]—

Сацуки, Рэйне, Шуне и Шино

Вы, наверное, не поверите, но в прошлой жизни меня спасли именно вы.

В той тёмной комнате, для меня, у которого не было ничего, ваши радости, печали и сама эта история были единственной душевной опорой.

Простите, что не смог привести вас — тех, перед кем я в таком долгу, — к счастливому финалу.

Простите, что дал вам плохую концовку.

Я худший, но всё равно любой ценой защищу ваше будущее.

Сценарий [LoD] рассказывает о школьной жизни, сосредоточенной вокруг главного героя — [Сано Юто], так что после выпуска

『Корректирующая сила мира』, сковывавшая вас, исчезнет.

Иными словами, если вы переживёте концовку смерти, то станете по-настоящему «свободны».

Кто-то из вас, возможно, останется с Сано,

а может, вы встретите кого-то лучше.

Я не знаю, что вас ждёт впереди…

Но ведь именно в этом и состоит настоящее будущее — в том, что никто не знает, что будет дальше.

И всё же я молюсь о вашем счастье.

прощайте

— И вот что там было написано~.

— Понятно~.

— Как интересно.

— Это прямо девичьи посиделки… И так весело.

В мягко освещённой комнате без конца звенел смех.

Мы вчетвером сидели вокруг столика посередине.

Хотя время уже приближалось к трём ночи, сама картина — старшеклассницы, увлечённо болтающие в семейном ресторане, — казалась немного странной.

— Кстати… мы ведь смогли выйти за пределы 『Корректирующей силы мира』 [LoD], да?

Рэйне нерешительно окликнула нас, словно хотела ещё раз убедиться.

— Да. Если верить написанному в этом письме, сцена [LoD] заканчивается вместе с тремя годами старшей школы. А значит, университетского сценария уже нет. 『Корректирующая сила мира』 больше не сможет нами управлять.

— Какое счастье, правда, какое счастье…

Нашу волю и наши сердца больше не будут искажать, не будут заставлять любить кого-то против желания.

И наши жизни больше не будут класть на весы.

Мы и правда освободились.

Мы обрели свободу.

Испытав это облегчение всем сердцем, мы снова и снова проговаривали это вслух, разделяя друг с другом свою радость.

А потом—

— Мы должны поблагодарить Ирию Сатоси-куна~!

Шуна сложила ладони перед грудью.

Образ [Святой] будто снова ожил, и в её словах поселилось тепло.

— Точно…

— Да…

— Ага. Именно… Скорее бы он очнулся.

Теперь уже неважно, кем именно был [Ирия Сатоси].

Он спас нам жизни в мире [LoD], где мы должны были умереть.

Он подарил нам будущее.

С момента аварии прошло уже почти неделю, но нам так хотелось, чтобы он поскорее пришёл в себя.

Я хочу сказать ему спасибо за то, что всё это время он нас защищал.

Хочу извиниться за то, что мы этого не замечали.

А потом—

— Сацуки-тян, у тебя лицо красное~?

— Э!? Н-нет, это… то есть, Шуна, у тебя тоже лицо красное!

— Э, э~, да вроде нет~.

— Нет, очень даже красное. Как у варёного осьминога.

— Прежде чем говорить о других, лучше бы сама в зеркало посмотрела. С Шино то же самое.

— …Эти слова я как есть возвращаю тебе, Рэйне-сан.

— Какие же вы шумные…

Между нами четверыми повисла странная тишина.

Каждая пыталась скрыть то, что было у неё на сердце, но наши ярко-красные щёки говорили за нас всё.

Я вижу эту сцену уже во второй раз.

Не знаю, какое сейчас у меня лицо, но, глядя на остальных троих, я наверняка понимаю, что и сама выгляжу точно так же.

— Похоже… вкусы у нас и правда схожие.

— Похоже на то…

Мы неловко улыбнулись друг другу.

Когда-то меня тошнило от мысли, что остальные трое испытывают эти чувства.

Но сейчас я, наоборот, ощущала радость от того, что мы все думаем об одном и том же человеке.

Странно, ведь рядом с ним в итоге сможет быть только одна из нас, а значит, однажды нам всё равно придётся сражаться друг с другом как с грозными соперницами.

— Слушайте…

И тут Рэйне нерешительно пробормотала это.

Мы все сразу посмотрели на неё.