Глава 5.4

— …И как ты получил эту травму?

— М? А, да ничего. Просто по-глупому покалечился. Ха-ха, да ещё и прямо перед поступлением — о чём я вообще думал…

— Тяжело тебе пришлось… будь осторожнее, ладно?

— Э? А, спасибо.

Я удивился, когда Сано проявил ко мне участие, пока я через силу смеялся над собой.

А ведь если подумать, я всё это время беспокоился только о героинях, но ни разу даже не задумался, что стало с Сано после плохой концовки.

Как ни странно, я совсем не чувствовал от него той мерзости, которую ощущал в старшей школе.

Неужели, будучи [Главным героем] [LoD], он попал под воздействие 『Корректирующей силы мира』 и его просто толкнули к плохой концовке? Во мне впервые возник вопрос: а не стал ли он таким странным именно из-за 『Корректирующей силы мира』?

В конце концов, тот факт, что он не приближается к [Четырём красавицам], которых так отчаянно хотел сделать своими, — это примерно так же невероятно, как если бы с неба упал метеорит.

Если так, то, возможно, я смогу оставить прошлое в прошлом.

Более того, если подумать о нас как о товарищах по несчастью, жертвах [LoD], то из глубины сердца к человеку, которого я так ненавидел, почему-то начало подниматься сочувствие.

— Тяжёлая травма, та же школа…

Сано что-то бормотал себе под нос, о чём-то размышляя, и я вернулся в реальность.

— Что-то не так?

— Нет, просто думаю…

Он оглядывал меня с ног до головы, будто оценивая. Это было неприятно — словно меня взвешивали на весах. А затем, будто ему что-то пришло в голову, он посмотрел на меня испытующе.

— Подожди… так это тебя сбил грузовик перед школой в день выпускного… Ирия?

Я удивился, что он вообще это запомнил.

— Да, всё так. И что с того?

— —

И тут взгляд Сано стал холодным, как зимний пронизывающий ветер.

— Ц… вот, значит, как. Теперь всё наконец сходится… так это был ты.

Тон Сано явно изменился. По спине пробежал холодок, а в его глазах, смотрящих на меня, закрутились презрение и ненависть. На меня обрушилась ничем не прикрытая враждебность, и по виску у меня скатилась капля пота.

Увидев моё состояние, Сано посмотрел на меня с усталой досадой.

— Ты вообще понимаешь, что творишь нечто ужасное?

— Не понимаю, о чём ты…

На его бессмысленный вопрос я ответил вопросом.

— Ладно, скажу так, чтобы даже до тебя дошло. Отпусти их. Отпусти [Четырёх красавиц], кусок дерьма.

— А?..

Слова, от которых у меня глаза полезли на лоб. Наверное, выражение лица у меня сейчас и правда было донельзя глупое.

И да, беру свои слова назад. Дело не в 『Корректирующей силе мира』 и не в чём-то таком — он просто по жизни мерзкий тип.

Вот только я всё равно не понимал, за что он меня так ненавидит. Скорее уж наоборот, он должен был бы быть мне благодарен…

— Я всё это время задавался вопросом. Почему никто из них не отвечает на мои сообщения. Ты ведь знаешь, какие у меня с ними были отношения, так? Мы же учились в одной школе.

— Ну…

То, что [Четыре красавицы] влюбились в совершенно заурядного моба-протагониста [Сано Юто], было одной из самых громких тем в школе. Скорее уж странно было бы этого не знать.

— Ха-а, ну ты и отброс. Ты…

Даже у меня уже начал заканчиваться запас терпения. Мне неприятно, когда меня вот так односторонне распекают.

— Да что ты вообще пытаешься сказать? Только не говори, что ты решил, будто я специально угодил под машину, чтобы [Четыре красавицы] за мной ухаживали?

— Я не обвиняю тебя в самой аварии. Тут тебе просто не повезло. Но—

Он изобразил раздражающе показное сочувствие, а затем впился в меня острым взглядом.

— Я не могу простить только одного — того, что ты наслаждаешься нынешним положением дел. Вот этого я тебе не прощу, кусок дерьма.

Это прозвучало с тем самым давлением, которое и пристало главному герою, но во мне эти слова только сильнее разожгли злость.

— Забери свои слова назад… Не может быть, чтобы мне нравилось вот так жить. Хватит уже.

— Да ну? А мне вот кажется, что в глубине души ты рад, что все [Четыре красавицы] крутятся вокруг тебя и переживают из-за тебя.

— Я же сказал, что это не так. Не разговаривай со мной.

Решив, что с ним не о чем говорить, я попытался левой рукой двинуть кресло. Но в следующий миг он крепко схватился за ручку, и я, обернувшись, впился в него взглядом — а он точно так же смотрел прямо на меня.

— Сацуки и остальные добрые, они не могли бросить тебя после того, как ты попал в аварию прямо у них на глазах — конечно, они будут тебе преданно помогать. Что плохого в том, чтобы назвать тебя куском дерьма за то, что ты используешь их доброту?

— Это…

[Я спас Сацуки и остальных, стал их спасителем!] [Все [Четыре красавицы] ненавидят тебя]

Опровергнуть Сано Юто должно быть легко, и у меня наверняка нашлось бы столько слов о том, какой он сам кусок дерьма, что и дня бы не хватило всё высказать.

И всё же из моего рта не вырывается ни единого возражения.

Слова Сано — о том, что я пользуюсь их добротой, — вонзились мне в сердце, как нож.

Я ведь просто позволяю им делать, что они хотят, пока не рассеется их чувство вины, но действительно ли я поступаю так из таких уж благородных побуждений? Если бы я и правда хотел оттолкнуть их, то смог бы сделать это сколько угодно раз.

Разве [потому что они скатятся во тьму] — это не просто удобное оправдание, выгодное мне самому, чтобы быть рядом с героинями, а не ради них?

Неужели на самом деле я просто упиваюсь положением, в котором могу заполучить героинь только для себя—

Чернейшие чувства, на которые мне не хотелось смотреть, хлынули наружу, и меня накрыло удушьем, будто кто-то сжал сердце рукой.

Когда я пришёл в себя, Сано смотрел на меня глазами, полными презрения.

— Значит, ты и сам всё осознавал… грязный ты человек.

— Н-нет. Это не—

— Сацуки и остальные наверняка тоже хотят наслаждаться своей радужной студенческой жизнью, но вместо этого к ним присосался паразит, который жрёт чужую доброту. Разве тебе не кажется, что их стоит освободить?

— …!

Эти голые, беспощадные слова одно за другим, как клинки, вонзались мне в грудь. Я хотел всё отрицать. Хотел возразить. Но голос внутри меня, пытавшийся оправдаться, утонул в клубящейся чёрной эмоции.

— Мне самому не хочется говорить тебе всё это, знаешь ли.

Сказав это, Сано коротко выдохнул.

— Просто… когда я думаю о Сацуки и остальных, мне кажется, что роль злодея здесь должна достаться мне.

— Сано…

Поняв, что он набросился на меня не просто сгоряча, я почувствовал, как сердце сжало ещё сильнее.

— Всё, что нужно сделать Ирии, — это сказать одну вещь: что с тобой уже всё в порядке. Хотя бы это ты ведь можешь, правда?

— Это…

То, что я стал их спасителем, ещё не значит, что можно использовать это как цепи и приковывать их к себе на всю жизнь. У них есть собственные жизни. Иначе в защите их будущего не было бы никакого смысла. Если жизни, которые я спас, в итоге приведут только к заточению, то я стану таким же, как те, кто создал этот мир.

Но моя уродливая истинная сущность не желает их отпускать.

Я больше не хочу быть один—

Эгоистичное, до крайности самовлюблённое желание. Когда оно обрело в моей голове чёткую форму, мне стало от самого себя тошно.

Если единственный способ связаться с людьми — это привязывать их к себе чувством вины, то, может быть, тогда мне и правда стоило умереть—

Голова сама собой опустилась, а сердце рухнуло во тьму. Когда я мельком взглянул на Сано, он смотрел на меня с презрительной, насмешливой ухмылкой, но мне уже было всё равно.

— Что, по-твоему, ты делаешь—

Резкий ледяной взгляд Рэйне пронзил Сано. И всё же Сано ничуть не дрогнул, а лишь направил на Рэйне спокойную улыбку.

— Прошёл уже почти месяц. Как вы там… эй…

Проигнорировав Сано, Рэйне опустилась так, чтобы смотреть мне в глаза. Вспомнив своё жалкое состояние несколькими минутами ранее, я отвёл взгляд, но Рэйне улыбнулась так, словно смотрела на беспомощного ребёнка.

— Прости, Сатоси. Я немного опоздала.

— Нет, всё в порядке. Это неважно, важнее—

— Ничего продолжать не нужно.

Сказав это, Рэйне мягко приложила палец к моим губам.

— Мне приятно, что ты так сильно о нас беспокоишься, Сатоси. Но, знаешь… если ты думаешь, что всё это лишь из чувства вины перед тобой, мне становится немного грустно.

— Рэйне…

Рэйне на мгновение опустила глаза. Но тут же вернулась к своему обычному холодному и благородному выражению лица и молча взялась за ручки кресла.

— А теперь поехали обедать. Сино сказала, что хочет рамен. Похоже, ей захотелось приобщиться к пище простолюдинов.

— …Ха-ха, это так похоже на Сино.

Холодный, но исполненный достоинства голос Рэйне сейчас казался мне теплее всего на свете. Странно. Удушье, которое сдавливало меня ещё недавно, немного отступило, и мне стало спокойнее. Рэйне катила моё кресло сзади. Обычно мне от этого неловко, и я хочу поскорее выбраться из него, но сейчас я чувствовал себя в полной безопасности.