Скрытая глава: [LoD]

— Противоположность любви — не ненависть, а безразличие. Я понимаю эти мудрые слова матери Терезы, но совершенно с ними не согласна. По-моему, истинный враг любви — это месть, не так ли?

Из прозрачного пластикового пакета, подвешенного на стойке, капли раствора медленно стекают по трубке к вене пациента. Множество следов от игл на коже красноречиво говорят о том, насколько тяжелым было лечение.

По обе стороны кровати сидели двое. Дыхание больного было слабым, но в нем отчетливо чувствовалась воля к жизни. Его лицо скрывала кислородная маска, изнутри подернутая легкой дымкой от каждого выдоха.

В этой гнетущей атмосфере улыбка Сюны казалась чем-то противоестественным и пугающим.

— Моя семья когда-то слепо доверилась одному человеку, а тот в итоге прикарманил все деньги компании и сбежал~

Я помню, эта история тоже упоминалась в «дневнике». С того самого момента жизнь Сюны — дочери президента корпорации — покатилась в бездну.

— Когда его поймали, выяснилось, что он спустил всё в играх~ А оправдание-то какое нелепое! «Я лишь хотел использовать эти деньги как стартовый капитал, приумножить их и отплатить семье Нандзё добром за их доброту!» Ха-ха-ха, какой же бред~!

Хотя губы её улыбались, в глазах плясали холодные искры. Лицо исказила странная гримаса — не то смех, не то ярость. Слов для ответа не находилось.

— Этот человек, хоть сейчас и сидит за решеткой без гроша за душой, по-прежнему ест, спит и живет в свое удовольствие! В то время как моя семья погрязла в долгах перед ростовщиками, а меня едва не заставили торговать собой~! Эта страна слишком мягка к преступникам… им всем следовало бы просто сдохнуть.

Лицо Сюны застыло, словно маска театра Но, а пальцы вцепились в простыню мертвой хваткой. Но стоило ей осознать, что маска дала трещину, как она поспешно вернула себе привычную улыбку.

— Ах, прости за это~ Вот почему я говорю, что противоположность любви — месть~ Если тот, кому ты верил, предает тебя — именно это ты и чувствуешь~ Те слова о безразличии — просто чепуха, придуманная теми, кого никогда не предавали по-настоящему~

За безупречной улыбкой Сюны виднелся надлом. Весь её облик кричал о том, что предательства она не простит.

— Это случается со мной уже второй раз, но в отличие от первого, этот подонок сейчас не несет никакого наказания~ Он вдоволь наигрался нашими судьбами, а теперь живет себе спокойно, будто ничего не произошло~ В то время как наш спаситель находится на грани смерти! И ТЕМ НЕ МЕНЕЕ! Что скажете вы~? Разве вам не хочется убить его после такого~?

— Это...

Я не могла его простить. Больше не хотела иметь с ним ничего общего. Я заблокировала его в Line, и если бы встретила вживую, просто прошла бы мимо. Даже былую родственную связь мне не хотелось продолжать.

── Больше всего на свете я ненавидела его так сильно, что хотела прикончить собственными руками.

Но как только мысль об убийстве промелькнула в голове, разум и логика мгновенно пришли в согласие. Я медленно покачала головой и встретилась взглядом с Рэйн и Сино. В их глазах я увидела то же сомнение, что терзало и меня.

— Ха-а~… значит, это всё. Только на это вы и способны~

Сюна окинула нас холодным, полным презрения взглядом. Её лицо выражало досаду и недоумение куда ярче любых слов.

— Боже, я разочарована~ Неужели ваши чувства к Сатоси Ирии-куну… нет, к Сатоси-сама, заканчиваются в этой точке~? Неужели ваша благодарность пасует перед доводами рассудка или какими-то правилами~? Что ж, если так, то пусть будет по-вашему~

— А?

Окруженная соблазнительной аурой, Сюна медленно склонилась к лицу Сатоси Ирии. Со сладостным вздохом её губы коснулись кожи между бинтами, а затем кончик языка нежно прошелся по ней.

— Что ты творишь?!

Я мгновенно вскочила, бросая Сюне протест.

— Что я творю? Это проверка на верность~

— Проверка... на верность?..

Сюна придвинулась еще ближе к лицу Сатоси Ирии. В её глазах читалась абсолютно искренняя, глубокая преданность.

— Я думала, что этот мир полон отбросов~ Но Сатоси-сама единственный, кто спас наши жизни, не прося ничего взамен~ Слово «любовь» не способно это описать. Разве он не настолько великолепный, чтобы ради него стоило рискнуть душой~?

Лицо Сюны вспыхнуло, её горячее дыхание коснулось моего уха.

— Если в этом мире и есть бог, то для меня это Сатоси-сама~ Поэтому──

Она повернула голову под неестественным, кукольным углом и посмотрела на нас совершенно безэмоционально.

— Этого мусора я не прощу даже в смерти. Он не только ранил нас, но и посмел поднять руку на Сатоси-сама.

Затем Сюна одарила нас едва заметной улыбкой.

— Я целиком и полностью за гарем~ Сатоси-сама не может принадлежать мне одной, и я хочу, чтобы все, кто прошел через подобное, обрели счастье~ Но──

Её лицо вновь превратилось в бесстрастную маску.

— По-вашему, достойны ли мы наслаждаться покоем, пока он, рискнувший жизнью ради нашей защиты, продолжает страдать~?

Слова Сюны проникли в самые глубины наших сердец. Казалось, нас действительно испытывают на преданность. В горле встал ком от осознания необходимости сделать выбор.

— ...Ты права, Сюна.

Первой отозвалась Рэйн.

— ...Сатоси, нет, Сатоси-сама, всегда защищал меня от моей никчемной матери. Если это сердце до сих пор бьется, то лишь благодаря Сатоси-сама.

Рэйн бережно коснулась правой руки Сатоси Ирии, словно с величайшей любовью ухаживая за ним. На её щеках проступил нежный румянец, а влажные глаза смотрели на него с обожанием. Рэйн, признанная первая красавица школы, излучала гипнотическую ауру — даже мы ощутили, как по телу разливается жар.

— Ублюдок, который присвоил себе все его заслуги и играл моими чувствами, заслуживает ада. Этика? Законы? Ни одна «общечеловеческая ценность» ни разу меня не защитила.

В её глазах, бушующих подобно ледяному ветру, отражалась тень человека, которому суждено умереть.

— ...Я тоже клянусь в верности.

Следующей ответила Сино.

— Как дочь наложницы, я всегда терпела пренебрежение со стороны мачехи и сводных братьев с сестрами. У меня никогда не было никого рядом. Меня растили лишь как инструмент для политического брака. Но я не смела бежать; я была просто трусихой...

Сино, всегда хранившая достоинство и спокойствие, начала рассказывать о слабостях, которые прежде тщательно скрывала.

— Для меня школьные годы были лишь отсрочкой перед этим отвратительным замужеством… Согласно «дневнику», если бы я вышла за жениха, меня бы превратили в игрушку и бросили умирать. Похоже, моё чутье на людей меня никогда не подводило.

На лице Сино отразилась глубокая обреченность.

— Перед Сатоси-сама, изменившим эту судьбу, я в неоплатном долгу. Что бы ни случилось дальше, я всегда буду на его стороне… даже если ради этого придется пойти против семьи Синономэ.

Глядя нам прямо в глаза, она подошла к лежащему перед нами Сатоси Ирии. А затем──

— Поэтому ублюдка, укравшего все лавры Сатоси-сама и живущего сейчас припеваючи... я убью. Обязательно. Я сделаю всё, что потребуется. Я буду гнать его до самых глубин преисподней… Обещаю!..

Голос Сино был ровным и тихим, но каждое слово резало воздух острее бритвы.

— А что насчет тебя~?

Сюна обратилась ко мне, пока остальные двое буравили меня взглядами такой же силы.

— ...Я смогла оставаться гравюр-идолом только благодаря ему. На самом деле я ненавидела это дело и каждый день хотела бросить всё. Хотела сбежать.

Безжизненный объектив камеры и взгляды, следящие за мной со спины, приводили меня в ужас. Я боялась, что снимки моего обнаженного тела разлетятся повсюду. Но для кого-то вроде меня, обделенной талантами, это был единственный путь. Я думала, что если стану знаменитой, он будет смотреть только на меня.

── Реальность оказалась жестокой.

Я буквально ставила на кон своё тело, и всё равно…

Они продолжали угрожать увольнением, если я не буду двигаться дальше; говорили, что ради успеха я должна переспать с кем-то. Мой разум и тело медленно загоняли в угол, пока я не оказалась в тупике.

Когда я уже решила, что выхода нет и мир поглотит меня, пришел он. Он вложил огромные деньги в кого-то столь никчемного, как я. Через этот поступок я вновь ощутила любовь.

Я люблю его. Желаю всем сердцем. Я готова на что угодно ради него. Поэтому──

Тело обмякло. Опустив голову, я позволила сердцу говорить и высказала всё, что чувствовала.

── Я согласна с теорией Сюны и словами матери Терезы. Но, по-моему, обоим определениям чего-то не хватает. Противоположность любви — это ненависть, а то, что противостоит и любви, и ненависти одновременно — «безразличие».

── Ах, наконец-то я чувствую, что могу быть собой.

Отбросив логику, доводы и этику, всё лишнее просто осыпалось прахом.

— Представьте, что вы на месте Сатоси-сама. Он всегда отдавал нам свою «любовь», но всё, чем мы платили ему в ответ — «безразличие».

Оправдания благотворительностью звучат красиво. Бескорыстная помощь, желание спасать людей, поездки в зоны конфликтов или беднейшие районы — такие люди кажутся настоящими «ангелами».

Но можно ли на самом деле назвать это «бескорыстием»?

Спасение всегда приносит награду: благодарность. Эта благодарность дарит удовлетворение душе. Если спасен студент — его оценки растут; если знаменитость — он получает клеймо «хорошего человека». Если об этом трубят СМИ — социальный статус взлетает до небес.

Но превыше всего стоит сама награда: факт спасения кого-либо.

Пока существует «давать и брать» — таков закон этого мира. Всё строится на принципе равноценного обмена.

Но Сатоси-сама, переродившийся из другого мира, был иным.

Как бы он ни старался, все его заслуги присваивал этот идиот Юто Сано. Ни благодарность, ни признание так и не достигли его. В конце концов, даже само его желание «жить» было растоптано, и его безжалостно объявили «мертвым».

Жить лишь для того, чтобы видеть, как у тебя всё отнимают… такой была жизнь Сатоси Ирии.

— Больно, да? Тяжело, правда?

Сами того не замечая, по моим щекам потекли слезы. Смартфон выскользнул из пальцев и со стуком упал на пол.

Всё в порядке. Мы обязательно вновь раскрасим твою жизнь.

Но прежде──

— Поэтому мы заставим того человека почувствовать то же самое, что и Сатоси-сама. Пусть он познает забвение, предательство и боль от того, что у него отнимают абсолютно всё. И──

Остальные трое вздрогнули от моих слов, но вскоре их лица озарили улыбки.

— ...А это мысль. Наверняка он надеется вернуть былые отношения, да? Но мне вот интересно… как именно мы заставим его страдать от потери?

— Всё просто: если мы покажем, что Сатоси-сама проводит время с нами, он наверняка лопнет от зависти, так?

— Да, но как продемонстрировать это подонку?.. Это ведь будет непросто.

— Тогда как насчет того, чтобы Сатоси-сама поступил в тот же университет, что и мы?

— Э-э~? Хочешь использовать влияние семьи Синономэ, чтобы пропихнуть его к нам? Я не хочу обременять Сатоси-сама подобными вещами.

Если он заподозрит, что «Принудительная сила мира» всё еще действует — начнутся проблемы. Сейчас он свободен, и мы не должны заставлять его мучиться от дурных предчувствий.

— Спокойно. Я заглянула в ноутбук Сатоси-сама — он уже подал документы в тот же вуз, что и мы. Ирония в том, что он выбрал тот же факультет, что и этот ублюдок.

— Ах, вот оно что~

— Превосходно для сцены NTR.

— Да… если проявить немного настойчивости, я бы хотела, чтобы его аудитория была прямо по соседству~

Это было капризное желание, но от одной мысли о подобном мне становилось немного грустно.

— Хе-хе, если так будет продолжаться, процедура подачи документов может затянуться, и он вообще завалит вступительные. Сатоси-сама наверняка этого не хочет, так что лучше нам самим оформить все бумаги прямо из больницы, ладно?

— Жду не дождусь весны! Кстати, о способе убийства── что думаете?

После короткой паузы:

— Хе-хе-хе, Сацуки-тян… ты потихоньку сходишь с ума, да? Но…

— Если мы думаем об одном и том же, будет весело. Я тоже так планировала.

— Верно. Другого пути нет, верно? Чтобы он ощутил те же страдания, что и Сатоси-сама.

Мы — персонажи, рожденные одной трагедией под названием [LoD].

Нам нечего было делать, нас некому было защитить, выхода не существовало.

Преступают ли эти мысли границы морали? ── А какой в ней прок?

Зачем нужна мораль, если она не смогла нас спасти.

В этом мире у нас нет никого, кроме нас четверых и Сатоси-сама. Всё остальное — лишь руины, пустота, осколки рухнувшего мира.

— Аха-ха-ха...

Ощущение всевластия окутало нас, и мы вверили себя нашему обожаемому спасителю.

Воздух в палате вокруг него наполнился дурманящим сладким ароматом, похожим на ладан.

Блаженство от прикосновения к любимому заставляло наши сердца таять, а тела — дрожать.

Мы желали, чтобы он поскорее проснулся и пришел за нами.

Затем──

── Ты ведь будешь меня ждать?

♦

Недавний шум праздника теперь казался нереальным; палата погрузилась в абсолютную тишину. В этой тишине замерли четыре тени.

Никто не подавал знака, но мы начали раздеваться, словно это было в порядке вещей. Слышался лишь тихий шорох ткани; всё выглядело как обыденная процедура, не вызывая никаких лишних чувств.

При открытии двустворчатого шкафа раздался негромкий скрип.

Внутри аккуратно висела старая школьная форма.

Я натянула рубашку, затянула ленту, застегнула молнию на юбке и накинула пиджак.

Отражение в зеркале явило мне мой образ времен старшей школы.

...Разве что в груди стало немного тесновато.

Я взглянула на Сатоси-куна, уснувшего, положив голову на стол.

Кончик его носа чуть блестел, щеки слегка порозовели, во сне он дышал глубоко и мерно. Я взяла лежавший рядом плед и осторожно укрыла его.

— Прости, Сатоси-кун… но я больше не могу втягивать тебя во всё это.

Мы заранее подмешали снотворное в его стакан.

Мы не могли рисковать — он не должен был проснуться внезапно.

Говорили о праздновании, поднимали тосты… хотя в наших бокалах с самого начала была обычная вода.

Прости, что нам пришлось сохранить ясность рассудка. Это… это была наша месть.

Мы не могли сбежать. Мы не могли тащить его за собой. Сделав тихий выдох, мы переглянулись и собрались с духом.

— Что ж, покончим с этим.

Четыре тени замерли, положив руки на дверную ручку.

Едва слышный скрип прорезал тишину, и четыре тени бесшумно растворились в ночи.

♦

— Я всё думаю: зачем создатель этого мира сотворил [LoD]? Героини, которые не остаются с «протагонистом», неизбежно погибают. Мне интересно, какова была истинная цель этой концепции.

Весенний ветер доносил едва уловимый аромат сакуры. Хоть в нем еще чувствовался зимний холод, его мягкость явно возвещала о смене сезонов.

Прошел год с тех пор, как я в последний раз навещал свою старую школу. Я стоял перед безмолвными воротами, на мгновение лишившись дара речи. Место, мимо которого я раньше проходил ежедневно, теперь казалось страннику чужим краем.

Мощные створки ворот, подернутые красной ржавчиной, которой не было в прошлом году, в лунном свете навевали странную тоску. Название школы, выгравированное на столбе, слегка потускнело, но всё еще хранило былое величие. Каждая буква медленно пробуждала ностальгию и нечто давно затаенное в глубине души.

Весь тот шум, весь смех тех дней теперь казались далеким миражом. Стрелки часов почти коснулись полуночи.

Сацуки стояла ко мне спиной, не отрывая взгляда от школьного здания.

— Думаю, это смесь любви и ненависти к девушке, которая тебе не принадлежит. Что-то вроде: «Все девчонки, что не мои — должны умереть. Но если они станут моими, так и быть, пощажу»… Если так, то кто же тогда такой Сатоси Ирия?

── Чёрт его знает.

— У него ведь тоже должна была быть такая же судьба, как у нас. Но разве это не странно? [LoD] — это ведь галге, верно? Почему обычный моб, у которого ничего нет, тоже должен был умереть? Почему в гаремном финале ему не суждено было погибнуть? ── Эй, почему, а?

Сацуки обернулась ко мне. Её взгляд был полон почти детского любопытства, но в самой глубине зрачков затаилась непроглядная тьма. Я не понимал, к чему она клонит, но от ветра, пронесшегося между нами, по спине пробежали мурашки.

Видя моё замешательство, Сацуки вздохнула. Вздох был сухим, безжизненным — не разобрать, то ли смирение, то ли отвращение. А из её глаз, направленных на меня, окончательно исчезли все краски эмоций.

— Ха-а~… Ты и правда ничего не понимаешь? Ну и ладно.

Сацуки слегка пожала плечами и продолжила…

— Год назад твоя жизнь ведь была прекрасна, так?

Её голос звучал с оттенком тонкой издевки. За внешней мягкостью скрывался ледяной холод. Сацуки всё еще была в школьной форме, но уже не походила на настоящую ученицу — скорее на слегка вызывающий косплей. Тем не менее, это придавало ей странную, будоражащую чувственность.

— ...«Жизнь была прекрасна»? Ха? По-твоему, мне в радость было переться сюда только ради этого?

Мой ответ прозвучал раздраженно — её вопрос явно задел за живое. Сацуки снова вздохнула и посмотрела на меня со смесью брезгливости и досады.

— Понятия не имею. Мне не знакомы чувства сталкера. Кстати, эта сумка — моя.

— Сталкер? Звучит хуже, чем есть на самом деле. Ты ведь проделала такой путь только чтобы позвать меня, верно?

Я тут же швырнул сумку Сацуки. Днем я видел её рядом с тем мерзким типом и понял, что она нарочно её выронила, поэтому и подобрал. Когда я глянул на смартфон внутри, на экране блокировки было сообщение: «Буду ждать тебя в том самом месте в полночь». Другими словами, всё это было лишь предлогом, чтобы выманить меня. Ну а «то самое место»… тут и гадать нечего.

Если инстинкты меня не подводят, значит──

— Слушай, Сацуки. Если ты действительно хочешь начать со мной всё сначала, не пора ли проявить хоть каплю искренности?

Я имел в виду — выбери меня, а не Ирию. Она наверняка видит мою преданность. Мои усилия по возвращению её вещей должны чего-то стоить. Но даже если мы и сойдемся, она как минимум должна склонить голову в знак искупления грехов. Это моё условие для того, чтобы она стала моей пассией.

— Ха-а~… твой блаженный мозг ничуть не изменился...

После чего она пронзила меня тяжелым взглядом.

— Узнав правду, я… нет, мы… Да как кто-то вроде тебя вообще может мне нравиться! Оставь свои мечты для долгого сна после смерти, кусок мусора.

— Ч-что?!

Эти жестокие слова буквально лишили меня дара речи; я был подавлен яростью и решимостью Сацуки, не в силах возразить. Но как только напряжение спало, все эмоции на её лице вновь мгновенно испарились.

— Я пришла сюда лишь для того, чтобы убедиться еще раз── как тебе прошедший год?

Как тебе прошедший год...

— И не вздумай притворяться, будто не понимаешь. Потому что то, что знаю я — мне известно наверняка.

Тишину нарушил звук шагов, доносящийся слева. Вскоре передо мной возникла фигура с серебристыми волосами, излучающая невероятную ауру, контрастирующую с ночной тьмой. Увидев эту девушку… точнее, женщину, я окончательно потерял почву под ногами.

— Рэйн?..

— Мог бы ты не называть меня по имени? Тошно.

Ледяным, пронизывающим голосом Рэйн отрезала и вытряхнула содержимое своей сумки на пол, раздался грохот. Внутри были микрофоны и камеры слежения, которые я установил. Без единого слова она начала методично и беспощадно крушить их.

— В-вы знали?..

Стоило этому крику сорваться с губ, как пути назад не осталось. Сдерживаемая ярость и стыд вспыхнули одновременно, голос задрожал, а в горле словно заполыхал пожар. Но ни Сацуки, ни Рэйн никак не отреагировали; они лишь молча взирали на меня.

— Разумеется. Именно поэтому мы позволяли тебе действовать до сих пор.

При виде кривой ухмылки Сацуки и того, как Рэйн с каменным лицом продолжает уничтожать технику, моё сердце сковал могильный холод.

И затем──

— Вы ведь любите меня?! Моё тело, моё сердце, моя судьба… всё это принадлежит мне! Вы рождены, чтобы любить меня! Так почему вы бросили меня и пытаетесь обрести счастье с ним?! Что вообще сделал этот никчемный Санта-Клаус?!

Голос был полон надрыва, грудь тяжело вздымалась.

— Если не хотите быть моими… тогда умрите──

Сацуки всё это время молча смотрела на меня. Наконец, она заговорила:

— Наша месть заключается в том, чтобы ты познал все муки безымянного героя, Сатоси Ирии.

— Э?

— Похоже, ты уже понял, что такое ненависть. И как оно── каково это? Видеть, как женщина, которую ты любишь, оказывается в объятиях другого? Каково это── осознавать собственное бессилие, зная правду, но не имея возможности что-либо изменить? Каково это — впадать в отчаяние, когда всё ускользает из твоих рук? ── Ну же, отвечай.

Один вопрос за другим били мне прямо в грудь с монотонной ритмичностью. Этот непрекращающийся поток слов грозил захлестнуть мой разум. Внутри меня не осталось ничего, кроме всепоглощающей пустоты. Некое подобие смирения.

— ...Хватит.

Моя одержимость Четырьмя Небесными Девами рухнула с глухим звуком. Нужно немедленно уходить. Теперь у меня есть дело, которое необходимо довести до конца──

— Мы ведь еще не закончили разговор~?

Стоило этому голосу прозвучать, как тяжелый удар, сопровождаемый ощущением рвущейся плоти, сотряс воздух.

── Э?

Сюна возникла из переулка справа со своей привычной улыбкой. Я был слишком сосредоточен на Рэйн и Сацуки, что совершенно её не заметил. Не успел я ничего заподозрить, как обжигающая боль пронзила моё правое предплечье, по которому прошелся клинок.

— ...Гх-х, что за...!

Превозмогая боль, я вскинул голову. Сюна по-прежнему улыбалась. Однако взгляд её был настолько ледяным, что становилось не по себе.

— Сацуки-тян ведь говорила~? Что мы заставим тебя прочувствовать всё то, что пережил Сатоси-кун~

Сюна цедила слова неспешно и хрипло, выстраивая фразы с пугающим спокойствием. Но в следующую секунду всякая тень эмоций стерлась с её лица, оставив лишь пугающее, холодное и предельно серьезное выражение.

── Ну как оно? Каково это — не иметь возможности пользоваться правой рукой?

— Кх-х!

В панике я бросился наутек через центральную дорогу. Кровь оставляла темно-красные следы на бетоне, но это уже не имело значения. Мой разум заполняли лишь первобытный ужас и колоссальное чувство ответственности.

— Наконец-то и мне нашлось занятие...!

Превозмогая дрожь в коленях, я рванул сквозь тьму, не смея остановиться. Оглянувшись, я увидел, что три девушки следуют за мной. Сацуки, подхватив свою сумку, достала смартфон и впилась в меня тяжелым, лишенным всяких чувств взглядом.

— Пять.

Казалось, шепот прозвучал у самого моего рта. Я тут же отвернулся и прибавил ходу. Уверенность, что кто-то приближается со спины, сдавила грудь.

— Четыре.

Я слышал шаги троицы позади. Голос Сацуки, который я физически не мог расслышать на таком расстоянии, прозвучал прямо у меня в голове, превращая страх в осязаемую реальность.

— Три.

Они просто шли, а я бежал изо всех сил. И всё же казалось, что расстояние между нами только сокращается. Я не смел обернуться; знал: если сделаю это — всё кончено. По спине катился пот, зрение начало застилать пеленой.

— Два.

— Эй, на помощь! Санта-Клаус! Пора!

Дыхание сбилось, крик сорвался на хрип. Мои проклятия эхом разлетались в пустоте, пока ноги с трудом месили землю. Боль в правой руке разошлась по всему телу, высасывая остатки сил. Внезапно я обо что-то споткнулся и с размаху рухнул лицом в грязь.

— Один.

Бетон ободрал мне кожу, потекла свежая кровь. В голове было пусто, но останавливаться нельзя.

Я пополз, пытаясь подняться, и с огромным трудом встал на ноги. Во тьме впереди замигал зеленый свет светофора.

Если я успею проскочить...

— ── Давай, Сино.

— Э?

Издалека донесся гул грузовика. Низкий рокот двигателя заставлял землю вибрировать по мере приближения. Когда свет фар ослепил меня, тело мгновенно онемело, а в следующее мгновение я словно взмыл в воздух, и небо внезапно оказалось совсем близко. Но грузовик тут же умчался прочь, а затылок с огромной силой впечатался в землю.

Тело не слушалось. По мере того как чувствительность в конечностях угасала, послышался резкий звук открываемой двери. Шаги приближались неспешно, и вот в моё поле зрения попала──

— Си... но?..

Я прошептал её имя, но ответа не последовало. Затем она спокойно заговорила:

— «Старшеклассник сбит грузовиком, пролетевшим на красный свет. ПЛОХОЙ ФИНАЛ»? К сожалению, здесь нам не удалось воссоздать это в точности. В конце концов, мы ведь уже студентки── Ну как? Чувствуешь отчаяние перед лицом своего фатального исхода?

Нет! Нет! Нет! Пожалуйста, помогите!

Я не мог издать ни звука. Хотел подать знак, но тело не откликалось.

Всё, что мне оставалось — молить взглядом, но в глазах четырех девушек, смотревших на меня сверху вниз, была температура абсолютного нуля. В них не было ни капли желания мне помочь.

При виде этого моё сердце мгновенно заледенело, и я решил принять свою участь. В таком случае, напоследок мне остается лишь──

♦

— ── Что же ты ищешь этой своей неподвижной правой рукой?

Я задала вопрос трупу, который больше не шевелился, но ответа не дождалась.

Мне хотелось, чтобы он до самого конца умирал в когтях беспросветного отчаяния, и в этом плане результат оказался слегка разочаровывающим.

Ну да ладно, не беда──

— Что ж, закончим всё побыстрее, согласно плану?

— Да. Если провозимся слишком долго, нас точно поймают.

— В худшем случае полицию будет не так уж сложно обвести вокруг пальца...

— Мы не можем позволить себе задолжать семье Синономэ из-за собственной оплошности, верно? А ну, за работу, хватит болтать.

Совершенно не выказывая волнения, мы занялись тем, кто когда-то звался «протагонистом».

В груди у нас царили лишь облегчение и удовлетворение.

Наконец, можем ли мы быть по-настоящему счастливы?