Почему героини стали яндере?

— Вот, Сатоси-кун. Открой ротик, а-а~.

При виде Сацуки, которая с улыбкой, яркой, как цветущая сакура, пыталась накормить меня кусочками яблока, у меня дёрнулась щека.

— Может, тебе сейчас не хочется яблока? Я что-то сделала не так? Тогда я принесла много всего другого, так что, если захочешь что-нибудь съесть, просто скажи, хорошо?

Одна из прелестей Сайондзи Сацуки — её естественная, напористая прямота, но когда оказываешься по ту сторону этой заботы, смущение перевешивает любую радость.

— Эм… я и сам могу поесть…

— Ни за что! Сатоси-кун, ты всё ещё пациент. Врач ведь сказал, что тебе нужен полный покой, разве нет?

— Нет, это было сразу после того, как я очнулся. Сейчас тело уже заметно восстановилось. Мне неловко, что ты так со мной возишься, Сацуки…

Когда я двигаюсь, боль всё ещё есть, но подвижности у меня стало куда больше. Мне уже даже надоело всё время просто лежать в постели.

То есть я хочу сказать — теперь я вполне могу есть сам.

— Значит… я тебе больше не нужна?..

— А? Нет, я не это имел в ви—

— Я тебе больше не полезна…

Я хотел сказать лишь то, что раз уж моё тело восстановилось настолько, что я могу двигаться, то больше нет нужды доставлять Сацуки столько хлопот. Похоже, я плохо донёс эту мысль.

— Смотри, я уже вполне могу двигаться, да? Так что я уже… уф!

Я попытался пошевелиться, чтобы показать ей, что со мной всё в порядке, но место, которое я заставил двигаться через силу, тут же пронзила боль.

— Вот видишь. Тебе ещё совсем не хорошо, а ты уже перенапрягаешься. И при этом говоришь, что я тебе больше не нужна. Хе-хе, если даже мой благодетель во мне не нуждается, то ради чего мне вообще жить…?

Сацуки крепко сжала край своей юбки и опустила глаза.

— Я бесполезная, прости, прости, прости…

А потом начала бормотать извинения, как проклятие, превратившись в бездушную куклу, которая только и может, что повторять одно и то же.

Да это уже слишком тяжело!?

— Сацуки!

— А, прости. От такой мрачной и никчёмной, как я, атмосфера только портится, да? Я больше никогда сюда не приду…

Да всё совсем не так!?

С потухшим взглядом Сацуки поднялась со стула, и я левой рукой схватил её за запястье. Она посмотрела на меня медленно, будто с противным скрипом. Если сейчас сказать что-то не то — всё кончено.

— Н-нет, нет! Я всё это время был тебе очень благодарен, Сацуки!

Её плечо чуть заметно дрогнуло. Хорошо. Значит, хотя бы слушать она ещё готова.

— Я просто храбрился, потому что хотел хоть немного успокоить свою благодетельницу.

— …Правда?

— Я всё-таки парень. Хочется покрасоваться перед милой девушкой. Правда, меня так отделали, что даже нормально строить из себя крутого не получилось…

Это была чистая правда. До самого недавнего момента я так скучал от бесконечного лежания в кровати, что хотел уже хоть как-то двигаться, но теперь понял: до полного восстановления мне ещё далеко.

— Так что мне всё ещё нужна твоя помощь, Сацуки… наверное. Прости.

— …Нет. Это я виновата. Я неправильно тебя поняла. Ты прав. Ты же всё-таки парень.

Слава богу. В глаза Сацуки вернулся свет. Мне даже показалось, что в палате стало чуть светлее. А потом она мягко обхватила мою левую руку обеими ладонями.

— Знаешь, я так рада, что ты назвал меня своей благодетельницей. Но для меня, Сатоси-кун, ты — мой спаситель. Одной только заботой о тебе мне никогда не отплатить за то, что ты для меня сделал. Поэтому я буду расплачиваться [всю жизнь], и, пожалуйста, позволь мне оставаться рядом с тобой, пока ты не сочтёшь меня бесполезной…

— А, да. Спасибо.

— Да! Эхехе.

Да это уже слишком тяжело!? Что значит — [всю жизнь]!?..

Сацуки улыбалась мне совершенно невинно, но по спине у меня пробежал липкий холодный пот. Только бы она этого не заметила.

— Ну а теперь я всё-таки покормлю тебя яблоком, ладно? Вот, открой ротик, а-а~.

С этими словами она протянула ко мне кусочек яблока на зубочистке. Разумеется, отказаться я уже не мог.

— А-а~.

Как же это стыдно!?

Сколько бы раз она так ни делала, привыкнуть к этому я не мог.

— Н-ну как? Вкусно?

Сацуки тревожно заглянула мне в глаза. Такой взгляд снизу вверх — это нечестно. Моё сердце в тот же миг было захвачено той самой сценой, которую я столько раз видел в игре.

— …Да, вкусно.

— Вот и хорошо! Эхехе.

Она такая милая, что мне уже почти всё равно. Да и вкус у яблока был раз в сто слаще обычного.

После этого мы с Сацуки немного поговорили. Хотя, если честно, это скорее я только поддакивал: «угу, угу», пока она рассказывала.

О том, как прошла фотосъёмка, о том, как она ждёт университет, — она с радостью делилась всякими мелочами из своей повседневной жизни.

Вот оно. Именно этого я и хотел.

Я играл в [LoD] именно потому, что мне нравилось видеть, как Сацуки с такой радостью говорит об этих обычных, повседневных переменах. Я точно не для того играл, чтобы смотреть, как она погружается во тьму.

— Этот главный герой такой несправедливый…

— ──

Я и сам поймал себя на том, что завидую положению главного героя [LoD], Сано. Такой милой девушке он нравится. И ведь их целых четыре. Честно говоря, мне правда хочется, чтобы он сдох.

— Слушай…

— М? А, прости. Я задумался.

Если она что-то говорила, то я действительно не слушал, так что извинился честно.

— Нет, ничего. Сатоси-кун, а что ты думаешь о «Сано Юто»?..

— О Сано?

Я не понял, к чему вообще был этот вопрос.

По идее у меня почти не должно быть никаких пересечений с Сано Юто. Так что было бы странно, если бы я вдруг начал подробно о нём рассуждать. Я решил ограничиться безопасным и нейтральным ответом.

— Мы с ним почти не общались, так что я мало что знаю. Но в школе он был известен. Говорят, он сумел вскружить голову всем четырём нашим [Четырём красавицам].

— …

[Четыре красавицы] — так называют героинь [LoD]. У всех них, включая Сайондзи Сацуки, в фамилии есть иероглиф одного из направлений света — север, юг, восток или запад, — отсюда и это прозвище.

Но почему она вдруг заговорила о Сано?.. А, вот оно что.

Я где-то читал, что девушки любят говорить о романтике. Наверное, она просто хочет поговорить именно об этом.

Даже после всего случившегося он ей всё ещё нравится.

Если так, то будет по-джентльменски проявить такт и помочь ей начать разговор.

— Ну, я видел его всего несколько раз ещё в старшей школе, но даже так было понятно, что Сано — хороший парень… Добрый, в общем, неплохой человек.

Даже я сам понимал, насколько жалко прозвучала эта похвала.

Прости уж мне это. Он тот самый главный герой, который довёл нас до плохой концовки, так что благодарности к нему у меня нет ни капли — одно только раздражение. Хвалить того, кого ненавидишь, на деле довольно трудно.

Но всё же, думаю, я дал ей хороший заход. С её характером она сейчас должна была с готовностью начать говорить о человеке, который ей нравится. А я бы слушал, обливаясь кровавыми слезами — стоп, а что это с Сацуки?..

— Что случилось?

— Слушай. Ты правда так думаешь о «Сано Юто»?..

Она смотрела так, будто цеплялась за меня взглядом. Словно просила: только не лги.

— Да, я правда так думаю.

Но я всё равно солгал. Нет никакого смысла говорить, что я его ненавижу. Правда, я заметил, что сам того не осознавая отвёл глаза от взгляда Сацуки, и потому поспешил засыпать её словами:

— Н-ну, я знаю его только по слухам, но слышал, что ты ему нравишься, Сацуки—

— Хватит.

— …А?

В меня полетел острый, как лезвие, отказ. Я посмотрел на Сацуки — и увидел, что она улыбается без всякого выражения.

— Мне ни капли не нравится Сано Юто.

— А… но…

Вот это уже чересчур. Ты же сама ему признавалась.

После этого Сацуки переместилась к моей правой стороне и начала поглаживать мою правую руку. Я ничего там не чувствовал, так что насладиться прикосновением не мог, но на фоне этой странной сцены любопытство перевешивало всякое волнение.

— Когда-то он мне нравился… Мы были друзьями детства, и очень долгое время…

Она говорила так, будто по капле выпускала наружу то, что копилось внутри.

— Я стала работать гравюр-айдолом, старалась научиться готовить, хотя у меня это плохо выходит, поступила в ту же старшую школу — всё это было ради того, чтобы быть рядом с тем парнем, Юто…

Я хорошо помнил этот сеттинг по игре. Не получая от Сано никакой ответной реакции, как бы ни старалась до него достучаться, Сацуки решила привлечь его внимание тем, что станет известной.

Довольно неуклюжий ход мыслей, но именно за такую упорную и прямолинейную самоотдачу я и любил Сацуки как фанат.

— Но, знаешь… это была не моя собственная воля.

— Что?

Мне послышалось?..

Когда я уже собирался переспросить, что она имела в виду, на её лице появилось презрительное выражение, и по спине у меня пробежал холодок. Это был не тот яндере-взгляд, который я уже видел раньше. Так смотрят на то, что хочется с отвращением сплюнуть. Я не чувствовал этого, но по тому, как она держала мою правую руку, казалось, что сжимает она её с чудовищной силой.

Заметив мой взгляд, Сацуки тут же вновь улыбнулась.

— А, прости. Я хочу сказать, что раньше он мне нравился, но теперь для меня этот тип — просто кусок дерьма. Я больше никогда не хочу о нём говорить, и меня уже от одной мысли о нём мутит.

— О-ох, ясно.

Если подумать, он ведь предложил ей эти мерзкие отношения без обязательств. Неудивительно, что у неё не осталось к нему никаких чувств.

— Ага. Прости, ладно? Что заговорила о таком мусоре.

— Нет, всё нормально. Иногда полезно выговориться.

— Ты такой добрый… Сатоси-кун.

Сацуки подняла мою правую руку и прижала её к своей щеке. Потом с блаженным выражением начала тереться о неё щекой. В этом было столько чувственности, что мне на миг даже показалось — ещё немного, и она её лизнёт.

— …Теперь я вижу только тебя. Давай будем вместе вечно, хорошо?

— Д-да.

С пылающими щеками и улыбкой, смысла которой я не мог понять, Сацуки смотрела на меня, а я в ответ смог только выдать какой-то неопределённый кивок.