Короткая история: «Дневник». После

— Слава богу, я его нашла!

Еще с утра Сацуки отправилась в полицейский участок перед станцией и наконец-то сумела вернуть свою сумку. Она прижимала её к себе обеими руками, сияя так, словно отыскала истинное сокровище. С тихим вздохом облегчения она принялась одно за другим проверять содержимое: телефон, кошелек и прочие мелочи.

— Постарайся впредь быть осмотрительнее, ладно?

— Да-да, конечно!

В её голосе не было ни тени страха. Глядя на неё, я невольно вздохнул.

— Н-но… может, отпразднуем возвращение сумки и сходим на свидание?

Услышав это, я на мгновение замолк. Обычно я легко поддавался на капризы Сацуки, но сегодня всё было иначе. Хоть вчера мы и провели тайное свидание, было очевидно, что она не вынесла из случившегося никакого урока; в её поведении не чувствовалось ни капли вины.

— Н-нельзя… да?..

Сацуки посмотрела на меня сияющими глазами и втянула плечи, напоминая маленького зверька; она прибегла к тому самому игривому тону, который обычно заставлял меня улыбнуться. Я понимал: она пытается загладить вину, а еще — видит в сегодняшнем дне очередную драгоценную возможность побыть со мной наедине. Всё это было шито белыми нитками. Это был её план. Я это знал.

— …Как только вернемся домой, готовься к экстренному совещанию, поняла?

— Да-да, договорились!

С ликующим возгласом Сацуки прильнула к моему плечу. Глядя, как она ластится ко мне словно кошка, я тяжело выдохнул. В этом вздохе смешались пополам недоверие и нежность. Мы направились к ближайшей станции, и я уже внутренне смирился с тем, что всё это неизбежно закончится свиданием…

— Ах, Сатоси-кун. Погоди минутку.

— Хм?

Внезапно Сацуки отпустила мою руку. Легкой походкой она направилась к урне перед станцией, на мгновение залезла в сумку и замерла. Достав нечто, она без колебаний швырнула это в мусорный бак, пряча руку, чтобы я ничего не заметил. А затем вернулась, как ни в чем не бывало, лучезарно улыбаясь.

— Идем!

— Эй, постой!

♦

Она достала из сумки [дневник]. В её движениях не было ни тени сомнения. Крепко сжимая шариковую ручку и отчаянно подавляя дрожь, она уверенно вывела слова на странице.

«Я убедилась, что уничтожила это».

[Дневник] канул в самую глубь мусорного бака. Его потрепанная обложка была покрыта отметинами, словно шрамами от долгого пути. Поверх слов, что когда-то выводились с особой осторожностью, теперь красовалась надпись, будто разом перечеркивающая всё:

[Для тебя не будет завтрашнего дня]