Возвращение, часть IV

Когда я вернулся после времени, проведённого наедине с Ариэль...

— О боже, как ужасно…

— О, ты вернулся? Быстро. Мог бы и подольше задержаться, знаешь.

— Для этого была не совсем подходящая обстановка.

Группа Лобелии сжигала груду трупов.

Это была местная версия костра в Колыбели? Конечно, это лучше, чем оставлять тела гнить, но видеть, как их складывают в кучу и поджигают, мне всё равно было не по себе.

Может, это просто доказывает, что во мне ещё осталось немного человечности?

— Ваше Высочество, если подумать… а где Юна?

— Йохан? С чего это ты о ней спрашиваешь?

Как только я упомянул Юну, Ариэль, которая до этого улыбалась, держа меня под руку, внезапно похолодела.

— …В такой опасной зоне это естественный вопрос, когда кто-то пропадает, разве нет?

— Ах… Да.

Это было мощно. Очень мощно.

Я чувствовал, что ничего не могу сказать в её присутствии.

Ещё мгновение назад казалось, что всё идёт хорошо. Почему меня снова пробирает дрожь?

— Если ты о Юне, она сказала, что ей нужно кое-что сделать, и ушла пораньше. Она несла что-то, подозрительно похожее на мешок с человеком внутри.

— Понятно.

Там на 100% был человек в этом мешке.

Она отправилась проводить допрос где-то? Если допрашивает Юна, учитывая, что она хладнокровная убийца, это, наверное, будет что-то, что никто другой не сможет вынести. Лучше не зацикливаться.

У меня для этого нет желудка…

— Тогда нам тоже пора возвращаться?

— Полагаю, да. Что ж, до завтра, директриса.

— Не нужно приходить завтра. Благодаря сегодняшнему дню я хорошо отдохнула. Так что сосредоточьтесь на своей выездной тренировке.

— Если это не будет слишком скучно, я так и сделаю.

Лобелия ответила беззаботно, а Ольга Хермод покачала головой с кривой улыбкой.

Какой бы заботой они друг к другу ни обменивались, я уже решил не приходить завтра. Неважно, что случится.

Честно говоря, была ли вообще необходимость в моём присутствии? Я всё равно ничего не делал.

***

Как только мы вернулись на тренировочную базу, нам пришлось немедленно начать подготовку к учениям по ночной атаке.

— Ах! Я забыл, что будет!

Если подумать, это было единственным запланированным мероприятием на этой выездной тренировке.

Проклятье. Почему Лобелии понадобилось помогать Ольге Хермод именно в тот день, когда это должно было случиться?..

Всё, чего я хотел, – немного отдохнуть, но благодаря ей мне пришлось сразу прыгать в тренировку. Я хотел симулировать болезнь или что-то в этом роде, но не смог заставить себя.

— Уааау…

Елена, оказавшаяся в моей команде, прыгала от возбуждения.

Даже если у меня не было настроения, я не мог просто охлаждать пыл ребёнка, который так ждал этого. Поэтому, чувствуя себя опустошённым, я принял участие в учениях.

Сами учения не были чем-то особенным.

Сначала выбирали две команды и делили их на обороняющихся и атакующих.

Команда обороны должна была перевозить груз по обозначенному маршруту через лес, а задача атакующих – украсть или уничтожить его.

Это должно было симулировать реальные боевые условия. Поскольку команде обороны приходилось действовать вне контролируемой среды Колыбели, они должны были быть особенно осторожны с окружающей обстановкой.

С другой стороны, атакующая команда должна была найти укрытия и устроиться там в течение ограниченного времени перед началом миссии.

И всё это происходило ночью.

Учитывая, что подбирались команды с похожим уровнем боевых навыков, исход, вероятно, зависел от того, как каждая сторона принимала решения в отведённое время.

Итак, в какой команде были мы?

— Когда они придут? Как думаешь, они попадутся в наши ловушки?

Мы были атакующей командой. Разумеется.

Было бы слишком жестоко ставить Елену в ситуацию, где нападают на неё. Если она испугается и упадёт в обморок или что-то вроде того, это будет катастрофа.

Поэтому мы оказались теми, кто устраивал засаду. Что ж, это был практически срежиссированный сценарий.

Итак, прямо на глазах у Елены мы установили ловушки и ждали прибытия команды обороны. Даже это скучное ожидание казалось Елене новым опытом. Она не могла перестать улыбаться.

Затем наконец показалась команда обороны, с которой мы должны были сразиться.

— Получай!

С задорным криком Елена активировала ловушку, и осторожная команда обороны тут же провалилась прямо в неё.

Ловушка-яма. Одна из самых базовых тактик препятствий. Студенты команды обороны, вероятно, всё о ней знали. И всё же, зная, что на этой стороне Елена, они, должно быть, намеренно позволили себе в неё провалиться.

Более того, те, кто не упал из-за тайминга ловушки, выглядели обеспокоенными.

Подождите… вы что, хотели упасть?

Вы хотели заставить Елену улыбнуться, да?

— Потрясающе, Елена. Благодаря тебе мы смогли задержать троих. И время отличное.

Лобелия похвалила Елену первой. Что ж, если смотреть чисто на результат, ситуация была неплохой. Даже если они позволили этому случиться намеренно.

— Дальше наша очередь. Разберёмся с остальными, Йохан?

— Как насчёт того, чтобы вы и Дитрих пошли? Я останусь как нестроевой состав.

— Дитриху нужно защищать Елену. Не тупи.

— …Я просто выиграю время.

— Я многого и не ожидала, так что не волнуйся.

В конце концов я обнажил меч и вышел перед студентами, колебавшимися возле ловушки.

Только тогда их выражения лиц прояснились.

— Эй, придурки! Не можете нормально играть? Если раскроете прикрытие, вы ответите!

— Ах… про-простите. О нет, он здесь! Ребята! Мы выиграем время, так что выбирайтесь из ямы!

Какой-то неизвестный студент театрально выкрикнул это на всю округу. Честно говоря, было бы лучше, если бы этот парень просто держал рот на замке.

— Не нужно слов. Давайте начнём.

Ситуация, в которой говорить что-то ещё означало бы раскрыть прикрытие.

Я полностью прервал разговор, обнажил меч и бросился вперёд.

Затем меня начал беспощадно колотить встревоженный противник.

— Уф!

Проклятье, ты, ублюдок. Как бы ты ни был взволнован, ты даже не сдерживаешься, да?

Можешь немного ослабить хватку? Такими темпами моё запястье сломается, придурок.

Как раз когда меня подавляли в этой односторонней атаке...

— Хватит.

— Г-х!

Лобелия, уже расправившаяся со своим противником ранее, вступила с опозданием и с одного удара сняла моего.

Явный разрыв в мастерстве. Интересно, нужен ли я был вообще.

— И это всё благодаря нашей командной работе.

— Урааа!

— ...

Елена обрадовалась словам Лобелии. Не уверен, какую командную работу она увидела во мне, которого только что избили, или в Культе, который просто стоял и ничего не делал.

И всё же мы каким-то образом завершили это тренировочное занятие.

— Эй!

Елена позвала с яркой улыбкой.

— Сегодня было…

Улыбка, тёплая как солнечный свет.

Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы почувствовать покой.

— По-на-стоя-а… щем…

Она медленно рухнула.

Как марионетка с обрезанными нитями, она без сил сложилась на земле.

Тишина наступила такая, будто даже дыхание остановилось.

— Елена?

Культ, стоявший рядом с ней, пробормотал.

Маленькая рука Елены, которая крепко держала его руку, выскользнула из его хватки.

— А..?

Слово, полное растерянности.

Девушка, бледная как труп, и мальчик, глядящий на неё и тоже побледневший.

Пророк Культ Еретикус медленно опустился на колени, словно не мог поверить в то, что видит. В тот миг он больше не выглядел как апостол, представляющий глаза и уши Бога. А просто как обычный мальчик, дрожащий в отчаянии. И когда я наблюдал, как всё это разворачивается...

— Значит, это ты по своей воле действовал и навлёк на нас это бедствие.

Только тогда я понял, почему Оракул появился сегодня. Что я сделал, слова, которые произнёс...

Цепочка событий, которые последовали за этим, вещи, которые я отмёл не задумываясь...

— Как такое могло случиться..?

Мальчик винит себя. Он сжимает обе руки, дрожа, почти как в молитве.

Его лицо выглядит так, будто он вот-вот заплачет. Чистый, белый мальчик начинает колебаться.

— В этом нет никакого смысла…

Культ Еретикус. Финальный босс.

Это был момент, когда застегнулась самая первая пуговица этой истории.

***

Культ Еретикус немедленно прекратил тренировку и вернулся в особняк с Еленой на руках. Дитрих оставался рядом с ним всю дорогу до маркизата, но в конце концов его остановили у дверей.

Хотя Дитрих всегда был им как семья, он всё равно оставался посторонним.

Не имея возможности пройти дальше, он вынужден был сесть перед воротами особняка и ждать новостей о Культе и Елене.

Культ тем временем уложил Елену на её кровать и затем предстал перед маркизом.

— …Что здесь произошло?

Маркиз Еретикус был величайшим благодетелем Культа...

Но эта поддержка была получена только в обмен на исцеление болезни Елены.

И теперь, видя Елену рухнувшей, маркиз не мог не питать сомнений в отношении Культа.

— Ты… ты ведь можешь её вылечить, правда? Если у тебя ещё осталось чудо…

В конце концов, он мог лишь возложить надежду на Культа.

Культ не мог вымолвить ни слова.

Потому что болезнь Елены… действительно была исцелена.

Даже если она была слабее и хрупче других, не было никакого оправдания тому, что Елена могла так полностью, так беспомощно рухнуть.

Должен был быть какой-то внешний фактор.

Поэтому Культу сначала нужно было оценить её состояние.

— А..!

Её сердце не билось.

Она не дышала.

И всё же кровь текла. Все её органы функционировали.

Словно её тело двигалось само по себе, обладая собственной волей.

Культ мог смутно ощущать, что питает эту волю.

— С ней всё будет в порядке.

—...

— Она скоро очнётся.

Культ говорил спокойно.

Это была не ложь. Елена не умерла; она менялась.

Но Культ, чувствовавший силу, текущую сквозь её кровь и плоть, не мог заставить себя улыбнуться.

— Наш Бог наблюдает за ней.

Божественная сила.

Её кровь и плоть были наполнены божественной силой.

Божественная сила – это не то, чем можно просто обладать. Она приходит извне и привязана напрямую к вере.

И чтобы вместить эту силу в себе… нужно быть избранным и отмеченным Богом, служить глазами и ушами, через которые Бог видит мир. Например, пророком, вроде Культа или…

— Рука Бога коснулась этого ребёнка.

Священная реликвия. Это была единственная другая возможность.

Игнорируя беспокойство маркиза Еретикуса, Культ поднялся на ноги.

— Должно быть, я вымотался от быстрого возвращения. Я пойду к себе. Пожалуйста, останьтесь с Еленой, господин маркиз. Она скоро очнётся.

— Ах… да, конечно!

Будто человек, погружённый в глубокую воду, Культ слегка покачивался, идя обратно в свою комнату.

Культ вошёл в комнату один и снял повязку, которая закрывала его глаза, прежде чем повернуться к зеркалу.

— Ха…

Священная реликвия обладает собственной волей.

Однажды она объявится по своей собственной воле.

Это были слова Йохана Дамуса. И они были не ложью. Реликвия объявилась.

Нет. Точнее, она всё это время была рядом с ним. Он просто не замечал этого до сих пор.

Елена. Вернее, её сердце, которое было священной реликвией Элизиума. Реликвия, которая была нужна Культу, чтобы низвести Бога в этот мир.

— Я всегда верил, что Ты не всемогущ… даже осмеливался говорить о Тебе с презрением…

Бог не действовал. Он почти не проявлял интереса к человечеству.

Всё, что Он делал, – слушал слова Культа. Сам Он никогда и пальцем не шевельнул.

Культ уставился на своё отражение в зеркале. Белоснежные волосы, отмеченные божественностью, глаза голубые, как небо.

Всё в нём напоминало Елену. Некоторые даже говорили, что эти двое похожи на настоящих брата и сестру.

И они были правы.

С самого начала Елена была помещена на пути Культа. Таинственная болезнь, которой она страдала, клятва Культа исцелить её...

— Ты всё знал. Ты знал… всё это время…

Всё было планом Бога. Он знал, насколько ограниченным было мировоззрение Культа, знал о его борьбе и о страданиях в мире.

И всё же Он не давал ответа на мольбы Культа.

Вместо этого Он спрашивал Культа в ответ. Оставляя знаки на пути, Он заставлял Культа выбирать самому.

— Такова ли Твоя воля?

Была ли эта слепая вера действительно непоколебима?

Стоило ли жертвовать всем, чтобы изменить этот мир?

Выбор принадлежал Культу.

Но процесс выбора был далеко не прост.

Чтобы достичь своей цели, ему пришлось бы отказаться от всего. Власти, союзников, даже семьи.

Ему пришлось бы отбросить всё, что он любил и лелеял... Втоптать всё это в грязь и добровольно опуститься на самое дно.

Чтобы исполнить своё предназначение, ему пришлось бы убить Елену собственными руками.

— Отказаться от всего ради одной-единственной вещи…

Вот каким было испытание, данное Культу.

Вопрос Бога пророку: «Неужели этот мир действительно не подлежит спасению?»

На перепутье выбора... пророк застыл. И он замешкался на мгновение.