Невеста. Часть I

Монстр, что ступал на грани жизни и смерти, Великий Мудрец Фауст, протянул ко мне руку.

— Не нужно так осторожничать.

— О, то есть ты просишь меня пожать руку? Между нами?

Не нужно осторожничать? После того, что он устроил?

Даже если его единственной целью был разговор со мной, после такого хаоса в этом уже не было смысла. Он уже более чем ясно показал, как решает дела.

— Не стоит быть таким колючим. К тому же, даже если ты будешь настороже, ты всё равно ничего не сможешь сделать, верно?

— Может быть, и нет.

Честно говоря, это было не «может быть». Я и правда ничего не мог.

Это был просто блеф. Но всё же был один фактор, способный превратить этот блеф в правду.

Тот факт, что он вёл себя так расслабленно, означал, что Лобелию и Ольгу Хермод сдерживают.

Наверняка он не победил их… Ведь так?

Этот парень может казаться бесконечно загадочным, но на самом деле это не так. Причина, по которой я всегда считал Фауста наименее устрашающим из финальных боссов – он никогда не показывал никаких признаков «роста» внутри сюжета. Его сила росла только горизонтально, но не вертикально.

— Ты весьма самоуверен… почти чрезмерно. У тебя что, есть на кого положиться?

— Должно быть…

В этот миг всё вокруг поглотила тьма. В тишине, словно само время остановилось, он появился снова.

— Должно быть, на меня.

Архидемон Мефистофель.

Демон, имеющий глубокую связь с Фаустом, появился спустя долгое время.

Я переживал, ведь даже в опасные для жизни моменты до сих пор он не показывался… Но, к счастью, похоже, Фауст наконец задел Мефистофеля за живое.

— Давно не виделись, друг мой.

— Ты смеешь называть меня другом, подонок?

— Мне жаль, как закончился наш контракт. Но всё же…

— Молчи! Фауст! Ты подделал душу, которую обещал отдать мне, и исказил контракт!

— Хм… Что ж, даже если ты не понимаешь, я ничего не могу с этим поделать. Но я постараюсь понять твой гнев. И верю, что однажды даже ты поймёшь меня.

— Ч-Что? Ты спятил? Как ты можешь говорить с такой уверенностью? Неужели ты правда не понимаешь, что означает контракт?

Фауст безразлично покачал головой. Мефистофель затрясся, словно не веря своим ушам.

Уровень испорченности настолько глубокий, что даже демон не мог его постичь.

Даже я должен признать. Этот подонок – настоящий псих. Когда демоны заключают контракты с людьми, они забирают душу человека как плату.

Но что сделал Фауст?

Он использовал свою способность к циклу, чтобы манипулировать собственной душой.

То, что начиналось как простая способность циркулировать ману по циклу, создавая нечто вроде огненного шара, развилось до того, что он мог иллюстрировать сам цикл жизни.

Фауст взял свою душу и заставил её циркулировать не в цикле перерождения, а в созданном им самим, сделав себя бессмертным.

Это было ничем не лучше, чем использовать оговорённые в контракте товары по своему усмотрению.

— Это было ради высшего блага.

— Ты сумасшедший!

Похоже, демон Мефистофель действительно проигрывал в споре, и, как ни странно, лучше всего это было описано именно так.

Фауст и правда был безумен.

В конце концов, поражённый наглым поведением Фауста, Мефистофель начал излучать угрожающую ауру.

Отлично. Пусть сами разбираются.

— Крикни: «Остановись, мгновенье!», Йохан! Тогда я лично убью этого подонка!

— Погоди… называть меня по имени так внезапно… И, э-э, ты сам ничего не можешь сделать?

И, пожалуйста, не вплетай свою личную обиду в моё желание. Слушай, почему бы вам двоим не уладить свои дела, а мне не уйти потихоньку?

На это Мефистофель прорычал в ответ:

— Не выйдет.

Ну и самоуверенно.

Справедливости ради, демон без контракта не может проявить всю свою силу. Собственно, тот факт, что он может оказывать столько влияния даже без контракта, уже абсурд.

Если бы я действительно заключил с ним контракт, смог бы он один одолеть Фауста? Я знал, что Мефистофель — невероятный демон, но если основа его силы — моя душа, то, честно говоря, я не особо рассчитывал.

— А теперь вернёмся к разговору.

— Кто это сказал?! Я ещё не закончил, Фауст!

— Подождите. Что это за странное настроение?

Что вообще происходит? Ситуация должна быть смертельно опасной, но я не чувствую никакого напряжения.

Мне нужно серьёзно задуматься, как эта нелепая ситуация так обернулась.

— Понимаю…

Я понял.

Эта абсурдно несерьёзная атмосфера – всё из-за одного человека.

Великий Мудрец Фауст.

Это он создаёт такое настроение.

Если подумать, так и было. С самого начала он сказал, что не нужно осторожничать.

Для него это действительно было просто лёгкой прогулкой.

Вот почему, даже когда я обливался холодным потом от напряжения, а Мефистофель скрежетал зубами в ярости, весь разговор казался странно несогласованным.

В чём была первопричина?

Наверное, в этом безумце. В том, кто не ощущает тяжести смерти.

Мы переживали беспрецедентный террористический акт, но для него это было вовсе не так. Для него это место, пропитанное смертью, ничем не отличалось от его собственной гостиной.

— Хм?

В тот момент, когда Фауст продолжал говорить полностью на своих условиях, а Мефистофель отвечал настоящей бессмыслицей, я повернул голову, почувствовав, как кто-то тянет меня за штанину.

— Йо… хан…

— Юна.

Я немедленно наклонился и обнял Юну, которая подползла по полу.

Похоже, сила Мефистофеля, державшая время застывшим, пока он спорил с Фаустом, рассеялась. Время снова пошло.

— Всё в порядке. Отдохни. Не думаю, что он собирается мне навредить.

— …

— Если ты так волнуешься, просто продолжай держаться. Всё равно ни ты, ни я ничего не можем сделать, верно?

— Мм…

В конце концов Юна крепко вцепилась в мою одежду и опустила голову.

Держа её на руках, я перевёл взгляд обратно на Фауста.

К счастью, Мефистофель всё ещё стоял рядом настороженно, внимательно следя за Фаустом, но в этом уже не было особой необходимости.

Если бы этот парень планировал убить или похитить меня, он бы уже сделал это.

Конечно, пугало то, что неизвестно, когда или как он мог внезапно передумать…

Но если это случится – что ж, я ничего не смогу сделать.

Наверное, мне придётся выживать, заключив контракт с Мефистофелем или что-то вроде того.

— Итак, что ты хочешь мне сказать, Великий мудрец?

— Ты вдруг стал вежливым.

— Я понял, что сейчас нет смысла быть враждебным.

Если я вижу выход, я ухвачусь за него. Даже если придётся унижаться.

Я такой человек.

— Я хочу спросить о способности, которой ты обладаешь.

— Боже, не понимаю, почему всех так интересует способность, которую я даже использовать не могу.

Моя способность… [Разделение Мысли]. Звучит красиво, это да… но прямо сейчас я не могу её использовать.

— Или что, это предложение о работе? Хочешь превратить меня в звено?

— Это можно сделать после твоей смерти. Так что нет нужды убивать тебя здесь.

Звенья, созданные через цикл Мудреца, связывают саму душу.

Такие звенья могут содержать пробуждённые способности, которыми обладает эта душа.

Та гигантская коса, которой размахивала Мелана, вероятно, тоже когда-то была чьей-то способностью.

Но, к счастью, похоже, он не планирует убивать меня прямо сейчас.

— Нет, убивать тебя сейчас было бы расточительством. Мы бы также хотели избежать повреждения твоих воспоминаний.

— О чём… ты вообще говоришь?

Тогда Мефистофель, который до этого только рычал, наконец заговорил.

В ответ на слова Фауста он спросил, словно что-то его смутило.

— Неужели, Йохан Дамус… Тебе даже удалось обмануть моего старого друга этой способностью?

— Обмануть? Меня? Что за чушь собачья…?

Мефистофель резко повернул голову и уставился на меня, не договорив.

Даже Юна, которая смотрела вниз, взглянула на меня с недоверчивым выражением.

Все здесь были проницательны. И из всех них Фауст, вероятно, был самым наблюдательным.

Он действительно оправдывает звание Великого Мудреца.

— Для чего ты используешь свою пробуждённую способность прямо сейчас?

Откуда он узнал? Он говорил так, будто это было очевидно… Мой секрет, который даже Юна никогда не раскрыла.

Да, я…

— Что ты анализируешь?

Дело было не в том, что я не мог использовать свою способность.

Я не мог её использовать, потому что уже использовал.

***

Мне часто снились сны. В этих снах я безучастно смотрел на горящее синее пламя.

Во сне мальчик смотрел на синий огонь, пылающий перед его глазами.

Этот прекрасный синий огонь был жестоким пламенем, которое горело, питаясь душами и талантами людей.

И всё же…

Он был захватывающе красив.

В пылающем огне мерцали звёзды. Я видел бесчисленные звёзды, вышивающие небо, рисующие картину Млечного Пути.

Меня пленил этот звёздный свет.

Я медленно протянул руку к прекрасному Млечному Пути, который не мерк даже под голубым небом и ярким светом солнца. Я протянул свою маленькую руку, надеясь поймать эти сияющие звёзды.

Но вместилище, которым был я, оказалось слишком маленьким, и мне потребовалась бы вечность, чтобы собрать эти звёзды по одной.

Поэтому я разделил себя. Чтобы схватить каждую звезду в этом Млечном Пути, я похоронил себя в этом единственном мгновении и продолжал жить.

Прошло уже более десяти лет с тех пор, как я начал расшифровывать магию, которую она оставила после себя.

***

— Синдром Трансцендентности – это участь тех, кто обременён чрезмерным талантом. И я понял это. Потому что сам когда-то страдал от этого.

— …

Великий Мудрец Фауст был тем, кто когда-то страдал Синдромом Трансцендентности.

Преодолел ли он его своей собственной силой или излечился, заключив сделку с Мефистофелем, я не знал. Важно было то, что он понимал Синдром Трансцендентности так же хорошо, как и я.

— Сначала это было просто любопытство. Мне стало интересно, когда подосланный мной шпион не смог выполнить свою роль. Да, тогда это было не более чем мимолётной прихотью.

Подцепье.

Эта организация следила за мной с самого начала, неожиданно.

Но, как сказал Фауст, это, должно быть, было лишь в той мере, в какой я привлек их внимание. Их план, вероятно, был свёрнут из-за присутствия дворянина, попавшего в F-класс.

— Но что действительно заинтересовало меня, так это то, что тебя защищал не кто иной, как известный ассасин, Безопасный Клоун.

Я почувствовал, как Юна слегка вздрогнула в моих руках.

В некотором смысле её можно было считать корнем всего этого.

Что ж, теперь это не важно. Если бы Юна с самого начала не помогла мне, меня бы уже схватил Культ и проломил мне голову.

— Поэтому я передал цепочку Мелане.

— …И тогда ты подтвердил присутствие Мефистофеля, не так ли?

— Мой старый друг не заключает контракт с кем попало.

Да, я ничего не делал по своей воле, но каким-то образом стал подозрительным типом, полным секретов.

Прошло слишком много времени, чтобы жаловаться на это сейчас.

К тому же, были вещи, в которые я ввязался сам, так что теперь у меня нет права говорить, что это несправедливо.

— Тогда я изучил тебя. [Разделение Мысли] … Это, без сомнения, замечательная способность.

— …

— Но после одного инцидента ты перестал её использовать. Обычный человек мог бы подумать, что травма того события не даёт тебе больше пользоваться способностью…

Но Фауст, который знал, что я видел, думал иначе.

— Ты не потерял свою способность в тот день. Ты просто не переставал использовать её с тех пор.

Синдром Трансцендентности.

Также известный под другим названием. Болезнь Архимага. Это состояние оставляет после себя кое-что незабываемое в финальный момент.

— Магия, которую ты увидел в тот день, была прекрасна?

Да, оно оставляет после себя магию.

Момент, когда способность совершенствуется до магии, знаменует конец Синдрома Трансцендентности.

Вся магия в этом мире родилась из таких случаев Трансцендентности. Конечно, многие заклинания, вероятно, исчезли, так и не будучи записанными.

К сожалению, магия, которую я сейчас анализирую, была одной из таких. Млечный Путь, существующий только в одной сцене внутри моего сознания.

Это была магия, которую она оставила.

— Синдром Трансцендентности – это болезнь, которая убивает людей из-за огромного масштаба их таланта. Я достиг своего предела примерно в пятнадцать лет. Ты понимаешь, что это значит?

Фауст, считавшийся величайшим магом в истории, однажды стоял на пороге смерти от Синдрома Трансцендентности в пятнадцать лет.

Ариэль Эфир, возможно, сильнейшая союзница Лобелии, столкнулась со смертью в восемнадцать. Само по себе это было доказательством того, насколько необычайными были их таланты.

— Всего пять лет. Достичь смерти в пять лет должно означать…

— Прекрати.

Я заговорил, схватившись за пульсирующую голову.

— Довольно.

Боль заставила мои зубы скрежетать.

— Смерть может мало значить для тебя, но для меня это не так. Пожалуйста, попробуй уважать эту разницу.

— Хм…

— И прости, но я не думаю, что смогу ответить на твой вопрос.

— Почему нет?

— Потому что я до сих пор не знаю, что именно я анализирую.

— Другими словами, магия настолько сложна. Тогда, как ты думаешь, когда она будет завершена?

— Я не уверен.

Ах, наступала усталость. Не только физическое истощение, но и умственная усталость достигла предела.

Дальше напрягать тело и разум, похоже, не самая лучшая идея…

— Даже всей жизни может не хватить. Ты бы знал, если бы изучил вопрос. Я не то чтобы одарён.

— Понимаю…

Была ли это академическая страсть? Или какая-то тоска? Фауст кивнул с мрачным выражением лица.

— Тогда давай встретимся снова, когда придёт время. Я буду ждать тебя по ту сторону смерти.

Монстр, который принёс смерть и напал на колыбель, ушёл с этими прощальными словами.

Как сама смерть…

Внезапно, без предупреждения и без смысла.

---

Between you and me? ------ Между нами?

Maybe not. ------- “Может быть, и нет”.

“That must be…” --------- Должно быть…

It was no different from using the goods specified in a contract however he pleased. -------- Это было ничем не лучше, чем использовать оговорённые в контракте товары по своему усмотрению.

This condition leaves behind something unmistakable at the final moment. ---------- Это состояние оставляет после себя кое-что незабываемое в финальный момент.