Достоинство знати
Глубокой ночью в роскошной спальне главного дома поместья.
Отец Ширли, барон Брюнзель, ходил взад-вперед с пепельно-серым лицом, гневно выговаривая своей жене: «И это вся твоя гениальная идея! Ты говорила: "Давай согласимся на этот брак, позволим этому никчемному мальчишке вращаться в благородных кругах, тем самым подорвем его уверенность в себе, и он сам бросит Ширли". И что в итоге? Он вцепился в нее еще крепче!»
«Кто же знал, что он окажется настолько бесстыжим!» — с мрачным видом отозвалась мать Ширли.
Барон Брюнзель фыркнул: «Ты слишком мало видела в этой жизни и совершенно не смыслишь в человеческой природе. Этот нищий мальчишка только и мечтает о том, чтобы пробиться в аристократию через женитьбу. Чем больше мы показываем ему этот мир, тем сильнее он его вожделеет. С какой стати он станет уходить сам?»
«Ты у нас, я вижу, все знаешь! Ты все наперед знаешь! Тогда зачем сам согласился на мою задумку и одобрил этот брак?» — резко прикрикнула мать Ширли. — «Скажи мне, что теперь делать? Ширли словно околдована, она и слушать меня не желает! Она даже угрожала покончить с собой!»
Лицо барона Брюнзеля похолодело, и он зловеще ухмыльнулся: «Разумеется, у меня есть выход».
Мать Ширли опешила: «У тебя есть выход? Какой? Почему ты не сказал о нем раньше?»
Вереница этих вопросов выдавала ее паническое, тревожное и полное злобы состояние ума.
«Я приказал кое-кому присмотреть за этим парнем. Он сильно увлечен траволечением и алхимическими снадобьями, поэтому частенько наведывается на болота в поисках редких растений», — барон Брюнзель с мрачным видом поднял правую руку. — «Пройдет немного времени, мы подыщем наемника, который отправится вместе с ним на болото, а там... щелк...»
Он сделал характерный жест, словно ломал кому-то шею.
«Что? Ты хочешь убить его? Разве ты не боишься, что Ширли возненавидит нас до конца своих дней? Не боишься, что она наложит на себя руки? Она ведь то и дело угрожает нам смертью!» — дрожащим голосом спросила мать Ширли.
Барон Брюнзель хищно улыбнулся: «С чего бы ей вообще подозревать нас? Мы ведь любящие родители, которые уже уступили ее мольбам и дали согласие на брак. Если бы мы хотели его смерти, зачем бы нам тогда одобрять эту свадьбу?»
«Ты...» — мать Ширли внезапно все осознала, — «Так вот почему ты согласился на этот брак?»
«Именно, иначе с чего бы я стал идти на уступки?» — кивнул барон Брюнзель. — «На сегодняшнем банкете те молодые люди, которым нравилась Ширли, выглядели крайне недовольными этим нищебродом. Ширли, скорее всего, заподозрит именно их. Ревность — всегда один из главных мотивов преступления».
«Очень хорошо, я больше видеть не желаю этого голодранца!» — удовлетворенно улыбнулась мать Ширли. — «Дорогой, ты так умен. Мне придется повнимательнее приглядывать за Ширли, пока я буду ждать, когда ты сделаешь свой ход».
Барон Брюнзель покачал головой: «Не спеши. Как я уже сказал, ревность — один из главных мотивов. Все эти мальчишки из знатных семей, они всегда вели себя дерзко и безрассудно по отношению к простолюдинам. Они способны на все. Так что давай пока понаблюдаем за ними. Быть может, они сами помогут нам достичь цели? Тогда нам даже не придется рисковать, нанимая искателей приключений со стороны. Хе-хе, ради этого я и согласился устроить этот банкет».
«Ты как всегда прав», — с улыбкой кивнула мать Ширли.
…………
В одной из гостевых комнат главного дома поместья.
Трое молодых аристократов, которые вели себя наиболее вызывающе на прошедшем банкете, втихомолку собрались вместе.
«Эндрю, мой гнев просто невозможно сдержать», — яростно цедил сквозь зубы один из дворян с естественными кудрями.
Высокий, плотный молодой аристократ по имени Эндрю с угрюмым видом воскликнул: «Мне тоже! Да, мне очень нравится Ширли, но не до такой степени, чтобы сходить ума, если я не смогу получить ее. Так что, если бы она выходила замуж за другого дворянина, я бы просто погрустил и расстроился, не совершая никаких безумств. Но, но... она собирается выйти замуж за простолюдина! За мальчишку, у которого нет ни единого шанса пробудить рыцарскую кровь в своем потомстве! Это прямое оскорбление моей чести, оскорбление достоинства всего дворянства. Как мне после этого смотреть людям в глаза на банкетах? "О, Эндрю, ты оказался хуже какого-то оборванца?"»
«Да, мне хочется придушить его прямо сейчас!» — другой молодой человек с янтарными глазами со всей силы шарахнул кулаком по столу.
Кудрявый аристократ, который заговорил первым, усиленно закивал: «Я чувствую то же самое, но сейчас этот нищий парень — официальный жених Ширли. Если мы что-то предпримем, это может разгневать барона Брюнзеля, а он имеет огромное влияние в этих краях».
Он выглядел крайне раздосадованным.
В комнате воцарилось молчание, окутанное гнетущей тишиной.
Внезапно Эндрю холодно ухмыльнулся: «Нам вообще не нужно пачкать руки в этом деле».
«А?» — двое других недоуменно уставились на него.
Эндрю рассмеялся: «Я лично знаком с одним Ночным Дозорным. Можно просто обвинить этого нищего сопляка в том, что он ученик мага».
«Он что, действительно ученик мага?» — изумленно вылупил глаза дворянин с янтарными глазами.
«Был ли он им раньше или нет, не имеет значения, но в будущем он им определенно станет», — злорадно усмехнулся Эндрю.
«О-о!» — двое других дворян не были новичками в подобных интригах и мгновенно уловили истинную суть задумки Эндрю.
«Но что, если барон Брюнзель попытается его вытащить?» — засомневался кудрявый аристократ.
Эндрю хмыкнул и пояснил: «С тех пор как Церковь полностью подчинила себе Аалто, эти маги попрятались еще глубже. Многие рядовые члены Ночного Дозора уже чертовски давно не уничтожали никаких еретиков. Поговаривают, что высшее руководство Судебного Трибунала весьма недовольно этим, опасаясь, что дозорные низшего звена потеряют свою хватку. Так что, как только появляется хоть малейшая зацепка на магов, эти дозорные вцепляются в нее намертво. Нам нужно лишь состряпать "улики" до того, как барон Брюнзель бросится его спасать, и заставить этого нищего парня самого во всем признаться. Осмелится ли барон после этого пойти против Судебного Трибунала и Церкви?»
«А если "улик" не окажется, пускай он просто не выдержит пыток и "умрет" до того, как барон успеет вмешаться. В конце концов, он всего лишь простолюдин, и никто не станет устраивать серьезных разбирательств», — добавил молодой человек с янтарными глазами, дорабатывая план.
Кудрявый дворянин с некоторой тревогой спросил: «Но если так пойдет и дальше, не привыкнут ли Ночные Дозорные "создавать магов" искусственно, и не обернется ли это со временем против нас самих?»
«Идиот, мы — дворяне!» — выругался Эндрю. — «Ладно, давайте все скинемся по нескольку золотых талеров, чтобы мне было проще договориться с тем Ночным Дозорным, которого я знаю».
Пока эти трое вели бурное обсуждение, за дверью стояла горничная. В правой руке она держала поднос с чаем, а ее левая рука застыла в воздухе, так и не успев постучать.
Ее лицо было бледным как полотно, а уши слегка подергивались, позволяя отчетливо слышать каждый звук, доносившийся из комнаты.
Она была особенным человеком, несущим в себе частицу рыцарской крови. Хотя в ней так и не пробудился кровный источник, и она не стала рыцарем, с самого детства она обладала редкой способностью — феноменальным слухом. Именно поэтому семья Брюнзель определила ее прислуживать в гостевых комнатах.
Затаив дыхание, горничная тихо развернулась и шаг за шагом покинула коридор. Скрывшись за поворотом, она припустила со всех ног и направилась прямиком к хозяйской спальне барона.
«Очень хорошо, ты отлично справилась. Я сам со всем разберусь. Ничего не говори молодой мисс, чтобы не волновать ее», — произнес барон Брюнзель с наигранным «возмущением» на лице.
"Надо же, какой блестящий план. Как только закончатся сегодняшняя ночь и завтрашний день, что бы я ни делал, спасти жизнь Винсенту уже не удастся. Ширли, не вини меня, твой отец тут тоже бессилен..." — барон мысленно репетировал, как именно он станет утешать Ширли. "Хм, как только Винсента арестуют, нужно будет прикопать эту горничную в саду".
В делах нельзя оставлять никаких зацепок.
На следующее утро горничная, которую всю ночь изводили кошмары, проснулась пораньше, чтобы разнести завтрак гостям, но обнаружила, что Эндрю и остальные молодые аристократы уехали еще до рассвета.
"Они уже начали действовать?" — с тревогой подумала служанка. — "Молодая мисс Ширли такая нежная и добрая. Она всегда прекрасно относится к слугам, никогда не бранится и не измывается над нами. Если ее жених погибнет, она будет безутешна. Интересно, успеет ли господин барон вовремя это остановить?"
Погруженная в свои тревожные мысли, она сама не заметила, как подошла к спальне Ширли и услышала, как оттуда доносится тихое женское напевание веселой и счастливой мелодии.
"Молодая мисс так счастлива..." — подсознательно промелькнуло у нее в голове. Должна ли она рассказать ей обо всем, чтобы Ширли успела предупредить Винсента и велела ему спрятаться, пока барон не уладит это дело?
В ее воспоминаниях семья Эндрю была куда более знатной и могущественной, чем род барона, поэтому она сильно сомневалась, что барон Брюнзель сумеет вовремя помешать Ночным Дозорным.
Она нерешительно топталась у дверей, не в силах сделать выбор. С одной стороны была молодая мисс, проявившая к ней столько тепла, с другой — прямой приказ барона.
Внезапно дверь отворилась, и Ширли с изумлением уставилась на нее, не понимая, почему служанка стоит перед ее комнатой.
После минутного молчания Ширли мягко спросила: «Найса, что случилось? Я могу тебе чем-нибудь помочь?» — она решила, что Найса пришла просить ее о помощи.
Найсу передернуло, но, глядя на это искреннее и заботливое лицо, она приняла окончательное решение. Она быстро огляделась по сторонам и прошептала: «Давайте поговорим в комнате».
Дверь закрылась, и Ширли, затаив дыхание, выслушала весь рассказ Найсы от начала и до конца.
Ее лицо мгновенно стало смертельно бледным, а сердце защемило от дикого ужаса. Если бы это было просто ложное обвинение, она верила, что стоит ей взмолиться перед отцом, и проблему удастся решить. Но, но... в подвале Винсента лежало несколько трупов! Несколько расчлененных трупов!
Если Ночные Дозорные нагрянут туда, кто, кроме нее самой, поверит, что он не маг?
Ее собственные родители и так были им недовольны, и в обычных обстоятельствах отец еще мог бы вмешаться, чтобы помочь, но в такой ситуации они абсолютно точно не станут ручаться за Винсента.
«Нет, я должна немедленно предупредить Винсента, чтобы он избавился от этих тел или выбросил их обратно в болото!» — Ширли в панике пометалась по комнате, после чего твердо решила лично бежать к дому Винсента.
И дело было вовсе не в том, что ей не хотелось отправить вместо себя расторопного слугу или стражника, но как она могла посвятить постороннего в тайну мертвецов!
…………
На территории нового кладбища.
Оливер и еще один могильщик были оставлены здесь лысым громилой Джорджем. Причиной тому стало то, что прежний «смотритель кладбища» в тот же самый день сам упокоился на этом погосте, а городская ратуша и Церковь еще не успели подыскать ему замену. Поэтому они поручили Джорджу приглядеть за местом пару дней. В случае появления каких-либо признаков нежити могильщики должны были немедленно запустить сигнальный фейерверк, чтобы вызвать Ночных Дозорных.
Джордж вовсе не собирался торчать на этом мрачном кладбище в одиночку, поэтому со спокойной душой бросил там Оливера: «Этот проклятый щенок, как он только посмел заигрывать с моей дочерью! Я заставлю его уяснить, что именно я верчу его судьбой!»
Если бы он не опасался, что Оливер сбежит, он бы даже не подумал оставлять второго человека для захоронения тел.
Оливер за это время натерпелся столько мытарств, что познал невиданные ранее страдания. С его юного лица постепенно сошла былая спесь и горделивость, сменившись покорным и безразличным выражением, а его характер заметно возмужал.
"Только любовь остается единственной свечой в этом убогом мире..." — бормотал он себе под нос. И пускай дочка Джорджа не отличалась красотой и была совершенно не в его вкусе, она смогла согреть его отчаявшееся сердце.
Посмотрев на своего напарника, который, казалось, в любую секунду был готов полезть в драку, Оливер решил просто пойти прогуляться.
«Если вздумаешь сбежать, я поймаю тебя и закопаю заживо!» — злобно пригрозил ему второй могильщик.
Настроение Оливера снова испортилось: в последнее время его колотили слишком часто. Выйдя из лачуги «смотрителя», он неторопливо побрел среди могил, и трупный смрад больше никак не тревожил его чувств.
"Серебряная луна так прекрасна, а я так несчастен..." — Оливер воззрился на яркую Серебряную Луну, в его душе всколыхнулись былые чувства, и на него внезапно снизошло вдохновение написать сонет. Но как раз в тот момент, когда он собирался сочинить первые строки, его нога внезапно скользнула, и он истошно завопил: «А-а-а!»
С оглушительным треском и грохотом целый участок кладбища провалился внутрь, обнажив бесчисленные кости и гниющую плоть. Халатность тех, кто зарывал покойников,