Девушка, которая улыбалась так, будто ничего не случилось

— …Ицуки?

Голос прозвучал тихо.

Слишком тихо для человека вроде Химари.

Я замер у двери, будто меня поймали на месте преступления.

Несколько секунд в классе стояла тишина. Только ветер за окном шевелил листья деревьев во дворе, и откуда-то с улицы доносились глухие голоса ребят из спортивных клубов.

Химари медленно повернулась ко мне. Но её глаза были слегка покрасневшими.

Но хуже всего было не это.А то как быстро на её лице появилась улыбка.

Слишком привычная и лёгкая.

— Ты давно тут стоишь? — спросила она так, будто мы столкнулись в коридоре совершенно случайно.

Я должен был соврать.

Любой нормальный человек в такой ситуации соврал бы.

Сказал что: «Только подошёл» или может «Я ничего не видел»

Но почему-то все нормальные варианты исчезли у меня из головы именно в тот момент, когда были нужны.

— Я ничего не видел.

Несколько секунд Химари просто смотрела на меня.

А потом тихо рассмеялась.

— Это самое неубедительное “я ничего не видел”, которое я когда-либо слышала.

— Я пытался.

Она снова отвернулась к окну и быстро провела пальцами под глазами, словно хотела стереть все следы того, что я только что увидел.

Закатный свет падал ей на плечи и волосы, окрашивая их тёплым оранжевым оттенком. Если бы я не пришёл сюда на несколько секунд раньше, можно было бы подумать, что она просто задумалась у окна, как героиня из школьной дорамы.

Но её дрожащие плечи я уже видел.

И забыть это теперь не получалось.

— Ты ведь всё видел, да? — спросила она уже спокойнее.

Я не ответил.

— Молчание знак согласия — если что.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Хотела убедиться, насколько ты безнадёжен во вранье.

Тишина снова повисла между нами.

Не такая уютная, как бывает у людей, которым не нужно ничего объяснять. И не такая тяжёлая, как после ссоры. Это была странная, неловкая тишина двух людей, один из которых случайно зашёл слишком далеко, а другой ещё не решил, злиться ему из-за этого или нет.

В конце концов я выдохнул, и сказал.

— Прости, за то что увидел.

На этот раз Химари действительно посмотрела на меня внимательно.

Будто пыталась понять, издеваюсь я или серьёзно.

— Ты всегда такой странный? — спросила она наконец.

— Обычно люди извиняются за то, что не должны видеть. А я ведь не хотел подглядывать, это вышло случайно.

— А, ну тогда это, конечно, всё меняет.

Я промолчал.

Она тоже.

Потом неожиданно вздохнула и опустилась на ближайший стул, словно у неё вдруг закончились силы.

Это движение было таким простым, что, наверное, никто другой не обратил бы на него внимания. Но после той сцены у окна я впервые понял: Химари вовсе не из тех людей, у которых энергии бесконечно много. Просто она умеет очень хорошо притворяться.

— Если ты сейчас начнёшь говорить что-то утешающее, — сказала она, глядя в пол, — я решу, что ты болен.

— Я не умею утешать людей. И задавать лишних вопросов тоже.

Тут она наконец подняла взгляд.

— Почему?

Я пожал плечами.

— Потому что ты явно не хочешь об этом говорить.

Химари несколько секунд смотрела на меня так, будто я сказал что-то очень странное.

Потом вдруг тихо усмехнулась.

— Вот скажи Ицуки, какая у тебя цель на данный момент?

— Я хочу закончить школу в тишине и в покое.

— То есть твоя цель — тихо закончить школу? — Это ведь очень скучно.

— Зато безопасно.

— А я, получается полная противоположность тебя. Значит я не безопасная?

— Ну...

Она рассмеялась.

На этот раз смех был уже больше похож на прежний — живой, лёгкий, такой, какой я слышал весь день.

Но теперь я уже знал, что это не вся она.

И от этого почему-то стало не по себе.

— Ладно, — сказала Химари, вставая. — Давай договоримся. Ты никому ничего не рассказываешь. А я делаю вид что ты ничего не видел.

— Привлекательное предложение.

— Очень.

Она подошла ко мне чуть ближе и прищурилась.

— Но если проговоришься, я действительно распущу слух, что ты плакал на пробнике по математике.

— Да хватит, я же говорил что такого не было.

И всё же, несмотря на знакомую манеру шутить, сейчас в её голосе оставалось что-то неуловимо хрупкое. Как будто один неверный шаг — и эта лёгкость снова рассыплется.

Я сам не понял, почему задал следующий вопрос.

— Ты как в порядке?

Химари моргнула, всего на мгновение.

Но я успел заметить, как её улыбка чуть дрогнула.

— А ты как думаешь?

— Не знаю.

Она отвернулась и направилась к двери.

— Пойдём. Иначе мы так и будем торчать здесь до ночи.

— А как же ключ?

— Уже не нужен. Мне написали, что дверь открыли.

Мы вышли в коридор.

Школа почти опустела. Свет заката ложился длинными полосами на пол, а наши шаги звучали слишком громко в этой вечерней тишине.

Я поднял коробку, оставленную у стены, и пошёл следом за Химари.

Теперь она шла чуть впереди, как и раньше. На первый взгляд — всё та же Химари. Та же походка, те же лёгкие движения, тот же ритм.

Но теперь каждый раз, когда она поворачивала голову или поправляла волосы, я невольно вспоминал её у окна.

И это ужасно раздражало.

Потому что я не хотел о ней думать.

Тем более так.

— Кстати, — сказала Химари, не оборачиваясь, — тебе придётся взять на себя ответственность.

— За что ещё?

— За то, что увидел то чего не должен был.

— Я уже сказал, что это была случайность.

— Всё равно.

Она наконец обернулась через плечо и улыбнулась.

Я едва не споткнулся.

Не из-за улыбки самой по себе.

А из-за того, что теперь я непроизвольно пытался понять, настоящая она или нет.

Это была новая проблема, которую я себе точно не просил.

Кабинет учсовета действительно оказался открыт.

Внутри горел свет, а у столов копошились двое учеников в повязках учсовета. Один из них — высокий парень в очках — поднял голову, когда мы вошли.

— А, Химари-сан, спасибо, что донесла, — сказал он. — Извини, пришлось срочно отойти.

— Ничего страшного, — моментально ответила она своим обычным бодрым голосом. — Я как раз нашла бесплатную рабочую силу.

И ткнула большим пальцем в мою сторону.

Парень в очках посмотрел на меня с уважением, которого я ничем не заслужил.

— Спасибо. Ты из её класса?

— К сожалению, да, — ответил я.

Вторая ученица учсовета — невысокая девушка с короткими волосами — тихо хихикнула.

— Вы видимо хорошо ладите, — заметила она.

— Нет, — сказал я.

— Да, — одновременно сказала Химари.

— Видите? — тут же продолжила она. — Полное взаимопонимание.

Я поставил коробку на стол и мысленно пообещал себе, что после этого немедленно уйду домой и больше до завтра не буду думать ни о Химари, ни о её странных перепадах настроения, ни о том, что видел в пустом классе.

Это был хороший план.

— Ицуки, подожди, — сказала Химари, когда я уже развернулся к выходу.

Я обернулся.

Она стояла у двери учсовета, прижимая к груди одну из папок. На лице снова была та самая лёгкая улыбка, которую я уже начинал ненавидеть за её непроницаемость.

— Что ещё?

— Завтра сможешь прийти пораньше, мне нужна будет твоя помощь.

— Нет.

— Ну Ицуки пожалуйста.

Химари чуть наклонила голову.

И вдруг сказала совсем другим тоном — тише, мягче:

— Мне почему-то кажется, что за тобой должок, из-за сегодняшней ситуации.

Я не сразу нашёлся, что ответить.

А когда нашёлся, было уже поздно — она снова улыбнулась как ни в чём не бывало и махнула рукой.

— Пока, Ицуки. До завтра.

Я вышел в коридор, чувствуя раздражение, усталость и ещё что-то, чему не мог подобрать нормального названия.

На следующее утро я пришёл в класс раньше обычного.

И всю дорогу до школы ненавидел себя за это.

— Идиот, — тихо пробормотал я, сменив обувь в шкафчике.

Ненавидел не потому, что пришёл рано.

А потому, что даже сам не смог бы честно ответить, зачем именно это сделал.

Чтобы убедиться, что с Химари всё нормально?

Чтобы показать, что меня не волнует вчерашнее?

Чтобы избежать ситуации, где она при всех начнёт нести чушь про математику?

Вероятно, сразу всё вместе.

Когда я вошёл в класс, там было почти пусто.

У окна сидела только Химари.

Она обернулась на звук шагов — и на мгновение на её лице появилось выражение удивления.

И потом на ее лице наблюдалась улыбка.

— О, а ты правда пришёл.

— Сам в шоке.

Я подошёл к своей парте и остановился.

На столе лежала коробочка клубничного молока и небольшой пакет с дынной булочкой.

Я молча посмотрел на них, потом на Химари.

— Что это?

— Взятка за молчание.

— Ты серьёзно пытаешься купить мою порядочность булочкой?

— А что, слишком дёшево?

— Очень.

— Эх, к сожелению бюджет у меня ограничен.

Я тяжело вздохнул и сел.

— Я и так не собирался ничего говорить.

— Знаю.

— Тогда для чего эта так называемая взятка.

Химари пожала плечами и отвела взгляд к окну.

— Просто захотелось.

Это прозвучало слишком просто.

И именно поэтому я сразу понял: она опять что-то недоговаривает.

Но спрашивать не стал.

Вместо этого взял коробочку молока.

— Только чтобы ты потом не сказала, что я отверг твои мирные инициативы.

— Какой ты всё-таки сложный.

Химари тихо рассмеялась.

И в этот момент класс начал постепенно наполняться людьми.

Голоса, шаги, приветствия, шум отодвигаемых стульев.

Школьное утро началось снова.

И буквально за несколько секунд Химари снова стала той самой Химари, которую знали все.

— Химари-чан, доброе утро! Ты сегодня опять рано.

— О, доброе! Бывает же такое, да?

Лёгкая. Яркая. Открытая.

Настолько естественная в этой роли, что вчерашняя сцена в пустом классе начала казаться почти сном.

Почти.

Потому что, когда никто не смотрел, она вдруг мельком перевела взгляд на меня.

И улыбнулась.

Совсем немного.

Не так, как улыбалась остальным.

Будто между нами теперь и правда существовало что-то, о чём никто больше не видел.

Я тут же отвернулся к окну.

Именно в этот момент до меня окончательно дошло:

вчера я не просто случайно увидел её слёзы.

Я оказался втянут во что-то гораздо более неудобное.

И, что хуже всего, похоже, с этого дня она действительно собиралась держаться рядом со мной ещё чаще.