День, в котором тебя почему-то не оказалось

Просыпаться в тишине иногда бывает приятно.

Иногда.

Всё зависит от того, чьё дыхание не нарушает эту тишину, и сколько мыслей успевает проснуться раньше тебя.

Сегодня дома было пусто. Мама ушла по делам ещё до рассвета, оставив на кухонном столе записку и тот особенный, слишком правильный порядок, который почему-то ощущается чужим, когда ты сама ещё не до конца проснулась.

Я перевернулась на другой бок и уткнулась носом во что-то мягкое.

Белая лисичка.

На мгновение я просто замерла, глядя на неё.

Затем медленно села, взяла игрушку в руки и тихо выдохнула.

Это было немного неловко. Не потому что плюшевая лисичка — постыдный предмет. А потому что я, кажется, действительно проспала с ней в обнимку всю ночь и даже не попыталась найти этому внятное объяснение.

— Какой кошмар, — прошептала я.

Лисичка, как и следовало ожидать, не ответила.

Я положила её на подушку, но почти сразу же поправила так, чтобы она не скатилась на пол.

Наверное, так и начинаются дни, которым суждено идти немного не по плану. Не с громкой беды, а с крошечной нежности, которую замечаешь слишком явно.

За окном уже разлился свет. Весеннее утро перестало быть сонным и стало настоящим — тем, в котором мир намерен жить дальше, даже если ты внутри себя ещё немного отстаёшь от его ритма.

Я поднялась, собрала волосы, умылась. Закипел чайник. Движения были привычными: зубная щётка, холодная вода, полотенце, открытая форточка, пустая тарелка, горячий чай. Проверить телефон. Проверить его снова, хотя за прошедшую минуту мир точно не успел перевернуться.

Самое странное в хороших днях после хороших вечеров — они не заканчиваются. Они остаются жить в самых обычных жестах, как будто ты сам дал им ключи от своего утра.

Я надела школьную форму, уже у выхода вспомнила про заколку и вернулась в комнату. Взгляд сам упал на кровать.

Лисичка лежала с тем невинным выражением мордочки, которое делало любые попытки притвориться равнодушной совершенно жалкими.

— Не смотри так, — сказала я ей.

Она молчала.

Это было к лучшему.

Дорога до школы заняла пятнадцать минут.

Весна уже окончательно поселилась в городе. Она чувствовалась не только в цветущих ветках, но и в самом воздухе, в том, как по-другому сидит школьная форма, когда утро не зябкое и не сырое.

Люди здоровались со мной почти от самого дома. Соседка с собакой, девочка из младших классов, две ученицы из параллели, парень годом старше. Я отвечала машинально. Не из вежливости даже, а просто потому что так требовало меньше душевных сил, чем попытки остаться незамеченной.

У ворот, под сакурой, я заметила мальчика и девочку из первого года. Они стояли чуть поодаль, оба нервничали и одновременно старательно делали вид, что всё в порядке вещей. Со стороны это всегда видно лучше всего — когда люди слишком сильно хотят казаться естественными.

— Химари-сан! — девочка заметила меня первой и тут же оживилась.

Я подошла ближе.

— Мм? Что такое?

— Можно вас попросить? Мы хотели... фото.

Я посмотрела на них, на сакуру за их спинами, и всё поняла.

— Конечно, — я взяла телефон. — Только не жалуйтесь потом, если ракурс выйдет слишком романтичным.

Девочка покраснела мгновенно. Парень мужественно уставился в сторону, делая вид, что у него просто очень жаркое лицо с утра.

— Нет, всё нормально... Спасибо, — пробормотал он.

Они встали под деревом, сохраняя ту самую дистанцию, когда вы уже вместе, но ещё боитесь, что мир заметит это и начнёт оценивать слишком серьёзно.

— Смотрим сюда. Да, вот так. Не нужно так напрягаться, вы не на паспорт фотографируетесь.

Девочка тихо рассмеялась, парень чуть расслабил плечи, и в этот момент кадр получился именно таким, каким должен был быть.

Я сделала ещё пару снимков и вернула телефон.

— Удачи вам.

— Спасибо! — девочка улыбнулась и, отходя, сама взяла парня за рукав.

Я проводила их взглядом. Лепестки сакуры почти не падали, но всё вокруг уже дышало той лёгкой нереальностью, в которой чужая история кажется немного красивее твоей собственной.

Я задержалась на секунду дольше, чем стоило, а потом пошла к дверям школы.

Если бы меня спросили, почему одноклассники считают меня шумной, я бы ответила: «Потому что у вас плохая память, и вы не слышите себя со стороны».

Но причина была проще. В школе тишина плохо приживается, когда вокруг люди. А если вокруг люди и я, она исчезает почти сразу.

Стоило войти в класс, как меня окликнули со всех сторон: спросили про вчерашнюю рассылку, объявили, что мой почерк «слишком милый», заглянули с вопросом про подготовку к мероприятию.

Я отвечала, проверяла списки, подтверждала встречи. Всё это было привычно и даже комфортно.

Вот только одного человека в классе не было.

Ицуки.

Сначала я не поняла, что заметила это. Просто взгляд несколько раз скользнул к двери, потом к его пустому месту.

На первом уроке он не появился. На втором тоже.

К большой перемене я поймала себя на том, что высматриваю его почти против воли, и это начало раздражать.

— Ты чего? — спросила Мина, когда я в очередной раз обернулась к двери.

— Ничего.

— У тебя сегодня подозрительное «ничего».

— У тебя каждый день подозрительное лицо, но я же терплю.

— Я красивая, — парировала Мина и отпила сок.

— Одно другому не мешает.

Она хмыкнула.

— Ты кого-то ждёшь?

— Показалось, что староста должен был зайти, — я пожала плечами, стараясь, чтобы ответ звучал легко.

Мина посмотрела на меня поверх трубочки, потом лениво перевела взгляд на пустую парту Ицуки.

— А-а.

— Что «а-а»?

— Ничего.

Вот что бывает, когда люди слишком долго с тобой общаются. Они учатся пользоваться твоими же приёмами.

На третьем уроке его всё ещё не было. К четвёртому тишина на его месте стала слишком громкой.

На обеде я нашла Такахаси у окна. Он стоял с неизменным видом человека, уставшего от этого мира заранее.

— А где Ицуки?

Он посмотрел на меня без удивления.

— Заболел. Написал утром. Температура, горло. Пару дней пропустит.

— А, — только и сказала я.

Вокруг шумели голоса, кто-то смеялся, кто-то спорил, но внутри короткой фразы «пару дней» вдруг оказалось непривычно много тишины.

— Ты выглядишь так, будто тебе не понравилась эта новость, — заметил Такахаси.

— Какая проницательность.

— Я вообще талантливый.

— Не переоценивай себя.

Он сделал глоток кофе.

— Не умирает. Обычная простуда.

— Я и не спрашивала, умирает ли он.

— Но подумала.

— Не подумала.

— Мм.

С ним было сложнее, чем с Миной. Такахаси не лез в душу, не шутил, он просто ставил перед тобой факт и спокойно ждал, пока ты в него упрёшься.

— Вчера он выглядел нормально, — сказала я и тут же поняла, что выдала себя с головой.

Такахаси едва заметно приподнял брови.

— Я знаю, что вы вчера виделись.

— У тебя что, досье на всех?

— Нет. Просто вы двое удивительно плохо скрываете то, что пытаетесь скрыть.

Я хотела ответить, но в этот момент очень ясно осознала: весь день я ждала, что он просто войдёт в класс. Сядет на место, скажет что-нибудь не особо приветливое, и мир вернётся в норму.

Но его не было. И не будет ещё несколько дней.

— Ты чего? — Мина возникла рядом слишком неожиданно.

— Ничего, — я моргнула.

— Ты переоцениваешь силу этого слова сегодня.

Такахаси, ничего не добавив, отошёл к двери. Иногда мне казалось, что он понимает слишком много именно в те моменты, когда мне этого совсем не хочется.

Остаток уроков прошёл неровно. Я отвечала, улыбалась, помогала девочке из соседнего класса разобраться с расписанием. Со стороны всё было нормально.

Но внутри чего-то не хватало.

После уроков коридоры пустели. Я задержалась у лестницы, потом спустилась, потом снова подошла к шкафчикам. Ничего не изменилось.

У выхода я нашла Мину.

— Где живёт Ицуки? — спросила я, не успев толком подумать.

Мина моргнула.

— Ого.

— Не начинай.

— Я ещё не начала.

— У тебя уже лицо такое, будто ты начала.

Она, к счастью, не стала разыгрывать сцену. Просто посмотрела на меня внимательно.

— Ты собралась к нему?

Я помолчала, а потом честно ответила:

— Да.

Мина кивнула.

— Ладно. Запоминай.

Она назвала адрес. Я представила дорогу — не слишком далеко, но и не настолько близко, чтобы оправдать своё бездействие.

— Спасибо.

— Мм.

— Что?

— Химари, — Мина вдруг стала серьёзной. — Возьми что-нибудь нормальное. Не иди к больному человеку с одним только лицом, полным запоздалых мыслей.

Я вздохнула.

— Ты иногда ужасно точная.

— Знаю.

Я вышла из школы, уже точно зная две вещи.

Первая — я весь день искала глазами того, кого не было рядом.

Вторая — называть это простым любопытством было уже слишком поздно.