Девушка, которая не умеет ревновать

Понедельник после хороших выходных всегда ощущался немного как предательство.

Не потому что школа внезапно становилась хуже обычного. Она и без того не особенно старалась нравиться людям. Просто после редких дней, в которых случалось слишком много настоящего, возвращаться в парты, звонки и шумные коридоры было странно.

Ицуки понял это ещё у входа в класс.

Всё выглядело как обычно: шум, сдвинутые стулья, чьи-то голоса, Мина, уже с утра спорящая с кем-то о том, что “нормальные люди не могут делать такой почерк добровольно”, староста с папкой, Такахаси у окна с тем лицом, с каким человек обычно либо думает, либо просто экономит силы на окружающий мир.

Обычное утро.

И всё же первое, что сделал Ицуки, войдя в класс, — это не положил сумку, не посмотрел на расписание и не проверил, свободно ли его место.

Он почти сразу нашёл глазами Химари.

И только после этого понял, что сделал.

Она сидела у окна, чуть боком к классу, с подпертым рукой подбородком и каким-то слишком спокойным для неё утренним выражением лица. Не сонная. Не уставшая. Скорее просто ещё не включившая обычную школьную яркость полностью.

В тот же момент Химари подняла глаза.

И тоже сразу увидела его.

Это длилось недолго. Секунду. Может, меньше.

Но в этой короткой паузе было слишком многое, чтобы потом делать вид, будто ничего не произошло: парк, вечер, её тихое “пусть не будет”, белая лисичка, всё воскресенье, всё, что до этого они успели не назвать прямо.

Потом Мина что-то громко сказала рядом с Химари, и момент распался.

Ицуки прошёл к своему месту.

— Доброе утро, — сказал Такахаси, когда он сел.

— Очень сомнительное утверждение.

— Ты уже второй день подряд звучишь как человек, у которого выходные были слишком насыщенными.

Ицуки бросил на него короткий взгляд.

— Ты удивительно быстро утратил право делать такие замечания.

— Нет, — спокойно ответил Такахаси. — Я как раз один из немногих, кто это право честно заработал.

Ицуки не стал продолжать.

Потому что в этом был весь Такахаси: если он начинал разговор с относительно нейтральной фразы, значит, настоящее неприятное наблюдение обычно ещё просто не дошло до своей очереди.

Он открыл тетрадь, достал ручку и только тогда позволил себе ещё раз посмотреть в сторону окна.

Химари уже говорила с Миной.

Но даже со своего места Ицуки видел: что-то в ней с утра было чуть не таким.

Не хуже. Не холоднее. Просто внимательнее.

Как будто часть её внимания всё ещё оставалась в той секунде, когда он вошёл в класс.

Это ощущалось слишком отчётливо, чтобы его можно было списать на совпадение.

На первой перемене Ицуки всё-таки пришлось идти отдавать анкету.

Форма для возвращения в клуб лежала в папке со вчерашнего вечера, и чем дольше он смотрел на неё в сумке, тем сильнее хотелось сделать вид, будто её там нет. К сожалению, такие бумаги обладали неприятным свойством не исчезать только потому, что человек внутренне ещё не до конца согласился с их смыслом.

Коридор у спортивного крыла в это время был почти пустой.

Из зала доносился гул шагов и свисток, из соседнего кабинета — голоса девчонок из группы поддержки, которые что-то обсуждали в ритме, слишком живом для обычного утра.

Ицуки остановился у двери клуба, постучал и вошёл.

Внутри пахло спортивной формой, бумагой и старым деревом шкафчиков. У стола сидел преподаватель, ответственный за секции, листал какие-то документы и выглядел так, будто начал этот день сильно раньше всех остальных.

— А, Сато, — сказал он, увидев Ицуки. — Анкету принёс?

— Да.

Ицуки положил бумагу на стол.

Преподаватель быстро пробежал её взглядом и кивнул.

— Хорошо. Тогда с сегодняшнего дня формально возвращаешься. Втягивайся постепенно, но без затяжек. Нам правда не хватает людей.

— Понял.

— И раз уж вернулся, не исчезай через неделю.

Ицуки промолчал ровно настолько, чтобы это не было расценено как грубость, и уже собирался выйти, когда дверь позади него открылась ещё раз.

В комнату вошёл Кадзэяма.

Он заметил Ицуки сразу, но не остановился и не сделал из этого отдельной сцены. Просто коротко кивнул.

— Сато.

— Кадзэяма.

Преподаватель поднял взгляд на них обоих и, к счастью, не проявил интереса к возможному скрытому напряжению, которого здесь и без того хватало на двоих.

— О, хорошо, что ты зашёл, Кадзэяма. Сато как раз вернулся в состав.

Кадзэяма перевёл взгляд на анкету на столе, потом снова на Ицуки.

— Слышал, что ты думаешь вернуться, — сказал он. — Но не был уверен.

— Теперь, видимо, можно быть, — ответил Ицуки.

Кадзэяма слегка улыбнулся.

Не насмешливо. Просто как человек, который услышал прямой ответ и не собирается превращать это во что-то большее.

— Это хорошо, — сказал он. — Команде будет легче.

И именно в этом было всё неудобство таких разговоров.

Если бы Кадзэяма был резким, неприятным или хотя бы высокомерным, жить стало бы проще. Но он снова вёл себя ровно так, как должен вести себя нормальный человек в нормальной ситуации.

Преподаватель что-то сказал про расписание тренировок, Кадзэяма ответил, потом взял со стола лист с разминкой и отошёл к шкафчику.

Ицуки уже сделал шаг к выходу, когда услышал за дверью знакомый голос.

Химари.

Не саму реплику сначала — только интонацию. Слишком лёгкую, слишком живую, слишком узнаваемую, чтобы её можно было перепутать с кем-то ещё.

Он повернул голову раньше, чем успел подумать, стоит ли.

Химари стояла в коридоре рядом с двумя девочками из группы поддержки. Секунду назад она, кажется, говорила что-то им, но теперь смотрела в дверной проём.

На Ицуки.

Потом её взгляд сдвинулся чуть в сторону.

На Кадзэяму.

И обратно.

Это длилось совсем недолго, но и этого хватило, чтобы внутри сцены что-то изменилось.

Не внешне. Никто ничего не сказал. Девочки рядом с ней даже не заметили паузы.

Но Химари почему-то очень быстро отвела глаза и уже другой, более ровной интонацией продолжила разговор с ними, как будто именно этого мгновения и не было.

Ицуки вышел в коридор.

Она не остановила его. Он тоже не остановился.

Они просто прошли мимо друг друга на расстоянии в несколько шагов, и от этой почти нейтральности стало почему-то только заметнее, что нейтральной она не была.

До обеда Химари вела себя почти как обычно.

Почти.

Она смеялась с Миной. Отвечала учителю. Один раз обернулась через класс, чтобы бросить Ицуки короткое: “Ты сегодня удивительно тихий.” Он ответил: “Это у меня профессиональное.” Она хмыкнула и отвернулась.

Со стороны — обычный обмен.

Но Ицуки уже слишком хорошо чувствовал маленькие сдвиги.

Сегодня она подходила не так. Смотрела не так. Слишком быстро отводила взгляд там, где раньше задержала бы его дольше. И, что хуже всего, несколько раз он сам ловил её взгляд в те секунды, когда рядом оказывался кто-то из баскетбольной команды.

Особенно Кадзэяма.

На большой перемене всё стало чуть яснее.

Ицуки стоял у автомата с напитками, когда Химари подошла сама.

Не резко. Не с тем привычным напором, с каким раньше могла просто врезаться в его пространство, будто оно давно принадлежит ей по праву.

Сегодня она подошла спокойнее.

Слишком спокойнее.

— Значит, это правда, — сказала она, остановившись рядом.

— Что именно?

— Ты вернулся в баскетбол.

Ицуки достал банку чая из автомата.

— Похоже на то.

Химари кивнула, глядя не на него, а на ряды напитков за стеклом.

— И давно ты собирался мне это сказать?

Вопрос прозвучал легко. Но только на поверхности.

— Я собирался сказать, — ответил он. — Просто не успел.

— Мм.

Вот это “мм” уже было другим. Не согласием. И не интересом.

Скорее тем звуком, которым человек отмечает что-то, что ему не нравится, но он пока не решил, имеет ли право это показывать.

Ицуки повернулся к ней чуть сильнее.

— Что?

— Ничего.

Химари посмотрела на него.

— Я просто не думала, что узнаю об этом, увидев тебя в дверях клуба рядом с Кадзэямой.

Вот теперь стало честнее.

Не полностью. Но уже достаточно.

Ицуки сделал короткий глоток.

— Это была не специальная постановка.

— Я не говорю, что специальная.

— Но тебе не понравилось.

Химари замолчала.

Секунда. Другая.

Потом она отвела взгляд и сказала уже тише:

— Мне просто показалось странным.

— Что именно?

— Что ты так спокойно вошёл туда.

Он ждал продолжения.

Химари слегка поджала губы, будто сама раздражалась от того, что не может объяснить мысль аккуратнее.

— Это же… не твоя обычная территория, — сказала она. — Ты не выглядишь как человек, который внезапно решил снова стать спортивным и социально встроенным.

— Очень лестное описание.

— Я не про это.

— Я знаю.

Она выдохнула.

— И Кадзэяма там.

Вот это уже было сказано почти прямо.

Ицуки смотрел на неё молча.

Потому что сейчас любая шутка была бы не к месту.

Химари первой не выдержала паузу.

— Ладно, я понимаю, как это звучит, — сказала она. — Просто… странно.

— Что странно?

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Что теперь у тебя появляется какая-то отдельная часть жизни, про которую я ничего не знаю.

Фраза прозвучала неожиданно тихо.

Без претензии. Без обиды. И именно поэтому попала точнее.

Ицуки не сразу нашёл ответ.

Потому что это уже было не про баскетбол. И не про Кадзэяму. Скорее про то, что Химари впервые столкнулась с его жизнью не как с чем-то, куда можно естественно войти, а как с пространством, в которое её ещё не пустили.

— Я сам про неё пока не очень много знаю, — сказал он наконец.

Химари чуть улыбнулась. Слабее обычного.

— Это должна быть успокаивающая реплика?

— Это должна быть честная.

Она кивнула.

На секунду между ними снова установилось что-то мягкое, почти такое же, как в парке.

Но полностью оно не вернулось.

Потому что тема всё ещё стояла между ними, и оба это чувствовали.

— Ты в группе поддержки, — сказал Ицуки после паузы. — Значит, ты будешь знать про это больше, чем хочешь.

Химари посмотрела на него внимательнее.

— Это ты сейчас так пытаешься меня успокоить?

— Я пытаюсь сказать, что не собираюсь исчезать в параллельную спортивную вселенную без предупреждения.

На этот раз она всё-таки улыбнулась чуть теплее.

— Хорошо.

Потом сразу добавила:

— Но если ты начнёшь слишком хорошо ладить с Кадзэямой, я буду считать это личным оскорблением.

Ицуки моргнул.

Химари, кажется, сама только в момент произнесения поняла, как это прозвучало.

Потому что тут же отвернулась к автомату и сказала уже быстрее:

— В смысле… не как оскорбление. Просто… странно будет.

Ицуки смотрел на неё ещё секунду, потом очень тихо спросил:

— Тебя это правда так задело?

Химари замерла.

Не надолго. Но заметно.

Когда она снова повернулась к нему, в её лице уже не было школьной уверенности. Только лёгкое раздражение — не на него, а на себя.

— Я не знаю, — сказала она честно. — Мне просто не понравилось. Вот и всё.

Это был, наверное, самый точный ответ, который она могла дать сейчас.

Ицуки кивнул.

Потому что понял достаточно.

— Ладно, — сказала Химари, делая шаг назад. — У меня сейчас занятие.

— Угу.

— Ицуки.

— Что?

Она задержала взгляд на нём чуть дольше, чем нужно.

— Просто… скажи мне в следующий раз сам.

После этого она ушла.

А Ицуки остался у автомата с банкой чая в руке и с очень странной, слишком ясной мыслью в голове.

Химари не умела ревновать красиво.

И, похоже, даже ещё не до конца понимала, что делает именно это.

Но то, как ей не понравилось видеть его рядом с Кадзэямой и внутри новой части его жизни, уже было слишком личным, чтобы это можно было назвать просто любопытством.

И хуже всего было то, что осознание этого не раздражало его так сильно, как должно было бы.

После уроков он увидел её ещё раз — уже в коридоре у лестницы, с папкой и с тем выражением лица, которое у Химари появлялось, когда она вроде бы вернулась в обычный ритм, но что-то внутри всё ещё не улеглось.

Она заметила его первой.

— Ты на тренировку? — спросила она.

— Да.

— Понятно.

И снова это короткое, слишком ровное “понятно”.

Ицуки подошёл ближе.

— Химари.

Она подняла глаза.

— Что?

— Если тебе что-то не нравится, можешь говорить это более внятно.

На секунду она будто собиралась отшутиться.

Но потом просто выдохнула и сказала:

— Мне не нравится не баскетбол. И не то, что ты туда вернулся. Мне не нравится, что я почему-то узнала об этом в тот момент, когда рядом с тобой стоял именно он.

Вот теперь всё стало совсем честно.

Ицуки смотрел на неё спокойно.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда в следующий раз ты узнаешь раньше.

Химари замерла.

Потом очень медленно кивнула.

— Ладно.

Он уже собирался идти дальше, когда она вдруг добавила:

— Ицуки.

— Что?

— Я правда не очень умею....

— Я заметил.

Она, к его облегчению, всё-таки тихо усмехнулась.

— Какой ты всё-таки иногда невыносимо прямой.

— Это одна из немногих моих стабильных функций.

Теперь улыбка у неё была уже почти настоящей.

Не полной. Но живой.

— Иди, — сказала Химари. — А то ещё решишь, что я пытаюсь тебя задержать.

Ицуки посмотрел на неё ещё секунду.

— Химари.

— Мм?

— Ты очень плохо скрываешь, когда тебе не всё равно.

Она застыла.

А потом — впервые за весь день — отвела взгляд с по-настоящему смущённым видом.

— Иди уже на тренировку, Сато Ицуки.

Он хмыкнул и пошёл к лестнице.

А за спиной ещё несколько секунд чувствовал на себе её взгляд.

Автор: Некота Некозава