Глава 176. Акияма Такаши (1)

В оригинальной истории Такаши всегда делал упор на заучивание паттернов, а «интеллектуальную игру» ставил превыше всего. В каком-то смысле он был предельно искренен во всем, что касалось стратегии. Он обожал долгие раздумья и бросал себе вызовы с неистовством одержимого.

У «Тринадцати Звёзд» был совсем иной подход. Пока они были новичками, они тоже наслаждались трудностями и испытаниями, предпочитая идти сложным путём. Однако, как только их уровни и навыки достигали определённой планки, они начинали искать лёгких путей, стремясь к победе простейшими методами.

Они не видели смысла в неоправданном риске. У них была сильная склонность избегать любых травм или неудач, которые могли бы ударить по их репутации или ценности как активов. В конце концов, они могли просто отправить вперёд отдельную разведывательную группу, чтобы те набивали шишки методом проб и ошибок. Собрав от них все необходимые сведения, «Звёзды» приступали к делу, имея на руках почти безупречный план.

В оригинальной истории Такаши всегда это презирал. И хотя благодаря «Тринадцати Звёздам» он мог исследовать самые разные подземелья, на этом их точки соприкосновения заканчивались. Поэтому ближе к финалу истории Такаши часто действовал отдельно от группы.

Слова, которые он оставил после себя, врезались в память Канхо слишком отчётливо:

[Плод, съеденный без понимания цены усилий, просто сладок. Но когда ты знаешь ему цену, этот плод превращается в незабываемый, опьяняющий наркотик.]

Разумеется, реакция его товарищей была прохладной. В особенности Чхве Гванхён, который и так был настроен враждебно, заявил, что если Такаши продолжит нести эту чушь, то ему лучше просто покинуть ряды «Тринадцати Звёзд».

«Он не открывается первому встречному. Но если он доверится тебе, то отдаст всего себя».

Так Канхо определил для себя личность Такаши. Настолько же, насколько тот любил приключения и вызовы, он нуждался в ком-то, кто разделит эту страсть. Он был охотником до мозга костей. А некоторые его публичные странности были лишь маскировкой — механизмом, позволяющим отсеивать пустые, поверхностные связи.

«...»

Канхо замер на месте, сосредоточив все чувства на потоках маны вокруг. Для невооружённого глаза здесь не было ничего, но его восприятию открылось пугающее зрелище: мириады магических ловушек. Слово «ядовитые» подходило здесь как нельзя лучше — капканы были расставлены повсюду. Если бы сам Такаши, создавший их, хоть на секунду потерял бдительность, он бы сам стал их жертвой.

Чем сильнее он концентрировался, тем больше видел и чувствовал. Пускай глаза не помогали, он мог буквально рисовать карту, следуя за своими ощущениями.

«Стоит похвалить себя за то, что слежу за весом. Будь я чуть помассивнее, даже шагу бы не смог здесь ступить».

На его лице появилась мимолётная ухмылка. Зона, столь плотно забитая ловушками маны, была бы абсолютно непроходима для человека другого телосложения.

Вжих. Вжих-вжих.

Завершив расчёты, Канхо двинулся вперед без малейших колебаний. Он вообще не полагался на зрение — в этом не было смысла, ведь ловушки оставались невидимыми. Он доверял лишь инстинктам своего тела, выбирая маршруты, которые его чувства помечали как безопасные.

В некоторых местах ему приходилось подпрыгивать высоко вверх или буквально перелетать через препятствия. Наполовину по собственной воле, наполовину по необходимости, он превратил свой путь в некое подобие акробатического представления. Он знал — Такаши наверняка наблюдает за ним.

Оглянувшись, он увидел Ан Ёнхо и Фумию — те смотрели на него с плохо скрытой тревогой. Должно быть, со стороны это выглядело дико: человек прыгает в воздухе и приседает посреди пустого пространства.

Но это не имело значения. Важнее того, что думали эти двое за спиной, было то, как на него сейчас смотрит Такаши.

Как и предвидел Канхо, Такаши внимательно следил за каждым его шагом через систему видеонаблюдения. К обустройству своего тренировочного полигона он подошёл со всей серьёзностью: камеры были расставлены повсюду, их было великое множество. Благодаря этому Такаши мог видеть движения гостя под любым углом, и с каждой секундой его взгляд становился всё острее.

«Недурно,» — пробормотал он.

Когда Канхо миновал первые несколько ловушек, Такаши списал это на простое везение. Были моменты, когда кончики пальцев или край одежды проходили в волоске от контуров, едва не задевая их. Однако время шло, и Такаши понял, что его первоначальное суждение об «удаче» было в корне неверным.

Канхо обходил капканы так уверенно, будто в его голове была зашита детальная карта всех ловушек. В какой-то момент опасные сближения и вовсе прекратились — он двигался, чётко выдерживая идеальную, безопасную дистанцию.

«Гляньте на него...»

Такаши отхлебнул кофе, в который щедро всыпал сахара, и придвинулся ближе к монитору. Его шея, и без того измученная постоянным сидением за компьютером, сегодня вытянулась вперёд ещё сильнее. Теперь он понимал, почему этот человек так настойчиво искал встречи. Его навыки не были блефом — за ними стояло реальное мастерство.

Пока Такаши пребывал в изумлении, Канхо уже пробрался глубоко внутрь. За всё время существования полигона бесчисленное множество охотников пытались пройти через эти ловушки — кто из любопытства, кто в качестве проверки перед встречей. Но Канхо стал первым, кто достиг сектора G. Чтобы попасть из начальной зоны А в самое сердце заброшенной фабрики, нужно было преодолеть путь до сектора H.

Канхо уже подбирался к последнему рубежу. Это был абсолютный рекорд для первого прохождения.

В этот самый миг...

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Словно заправский акробат, Канхо бросал своё тело из стороны в сторону, то взмывая в прыжке, то приседая у самой земли.

Вжих!

Одним длинным, выверенным рывком он пролетел сквозь частокол ловушек сектора H. Он безошибочно поймал единственный безопасный зазор, пролегавший по диагонали. Это было настолько безупречное вхождение, что могло показаться, будто чертежи этого места были вживлены ему прямо в мозг.

— Пха-ха-ха!» — Такаши не выдержал и расхохотался.

Сама идея испытывать гостя столь эксцентричным способом была забавной. Но ещё забавнее было видеть, как серьёзно Канхо принял вызов в этом подчёркнуто странном месте. Для других это могло показаться непонятным и нелепым, но для Такаши это было чистым, концентрированным удовольствием.

«Это интересно. Действительно интересно! Ох, мне нельзя сейчас просто сидеть.»

Такаши, не отрывая взгляда от видео, застучал пальцами по планшету. Он не думал, что ему придётся задействовать микрофон, установленный на его клоне, но сейчас он почувствовал: диалог с Канхо необходим.

— Кхе-кхе... Хм-хм...

Он прочистил горло, которое изрядно охрипло от долгого молчания. Первый разговор не должен превратиться в невнятное бормотание — нельзя допустить «фальшивой ноты» в таком интригующем знакомстве.

Взгляд Такаши стал серьёзным. Он ещё не знал, что за человек стоит перед ним, пока не заговорит с ним лично, но любопытство уже разгорелось в нем в полную силу. Ему хотелось начать этот разговор немедленно.

«Когда же закончится эта одержимость образом воина? Каждый раз смешно до колик. Он что, специально пытается всех рассмешить?»

Тем временем Канхо, добравшись до финального сектора, не сдержал ухмылки при виде стоявшего там клона Такаши. Он гадал, успел ли клон вернуться из Кореи, и, похоже, тот уже был на месте. Перелёт между странами занимал всего пару часов, так что не было ничего удивительного в том, чтобы утром быть в Корее, а днём — уже в Японии.

Клон Такаши был облачен в алые доспехи, закрывающие всё тело, и маску демона, а сверху донизу обклеен талисманами с загадочными иероглифами. В этой японской основе отчетливо прослеживался китайский колорит - словом, выглядело это как гротескный гибрид. Вполне в духе Такаши, хотя невольно возникал вопрос: неужели всё это действительно необходимо?

В этот момент...

Свист! Вжух!

Клон Такаши молниеносным, вычурным движением вскинул катану, остановив остро заточенное лезвие прямо у кончика носа Канхо. Расстояние было настолько малым, что сдвинься клинок хоть на ширину пальца, и на лице остался бы глубокий порез. Но Канхо даже не моргнул, глядя прямо в прорези маски.

Хотя это был лишь клон, он был неразрывно связан с настоящим Такаши. И связь эта была не просто технической — будь она чисто электронной, она бы попросту не работала в подземельях, где любая человеческая электроника бесполезна. Это была духовная связь, позволяющая оригиналу разделять чувства и ощущения со своим двойником в любое время и в любом месте.

— Слышал, ты искал встречи со мной. Зачем, Шин Канхо?

Слова звучали прямо перед ним, но из-за микрофона голос казался далёким, почти потусторонним.

На мгновение Канхо задумался: не является ли эта звуковая дистанция отражением той пропасти судьбы, что лежит между ними? Праздная мысль — одна из тех, что приходят в голову, чтобы парадоксальным образом сбить напряжение.

Канхо обрёл самообладание, готовый говорить уверенно. Его стратегия была предельно проста: он решил взять на вооружение метод, которым в оригинальной истории воспользовалась Эмилия, чтобы сблизиться с Такаши.

Это был «дерзкий подход».

Всё сводилось к абсурдно прямолинейной уверенности: показать, что Такаши ему симпатичен и что он сам обязательно понравится Такаши. Любой формальный подход лишь раззадорил бы извращённое недоверие этого человека. Восхищение навыками, дежурные комплименты о том, как он крут, или признания в давнем желании встретиться — для Такаши подобная лесть была чистейшим ядом.

Учитывая его истинный темперамент, начать разговор в подобном ключе для Канхо было непросто. Но он твердо решил сыграть роль, которая зацепит Такаши, и безупречно вошёл в образ.

— Давай станем друзьями.

— Что ты сказал?..

После столь бесцеремонного предложения клон Такаши озадаченно склонил голову набок. Это была классическая реакция человека, в чьей голове пронеслась мысль: «Что за чушь он несёт?»

— Я не о тех пустых, фасадных «друзьях», что бездушно льстят друг другу ради приличия. Я говорю о дружбе, где люди вместе проливают пот, сталкиваются лбами, соперничают и растут.

— И зачем мне это? — коротко бросил тот.

Несмотря на резкий отпор, в голосе Такаши промелькнула едва заметная дрожь - он был застигнут врасплох. Для Канхо это стало добрым знаком. Такаши всегда использовал холодность как защитный механизм, чтобы не выдавать истинных чувств, но эта мимолётная дрожь была тем самым человеческим изъяном, который он не мог полностью обуздать.

— Мы ведь всегда одиноки, не так ли? Разве я не прав? — Канхо чуть повысил тон.

Этот голос, звучавший выше его обычного среднего регистра, придал словам неожиданную, пробивающую силу.

— Ты меня не знаешь, — огрызнулся клон. — С чего ты взял, что имеешь право ставить нас в один ряд?

— Незнание — это проблема, которую легко решить, узнав друг друга получше. Мы могли быть чужаками мгновение назад, но раз уж мы встретились, мы ими быть перестали.

— Ты серьёзно несёшь всю эту ахинею?

— Даже ахинея звучит убедительно, если произносить её с серьёзным лицом.

Такаши хотел было возразить на этот ехидный выпад, но осёкся. Его поразило то, с каким спокойствием Канхо произносил вещи, способные вывести из себя любого. Он невольно задался вопросом: откуда в этом человеке такая уверенность?

Любопытство — вот что теперь вело мысли Такаши. Сам того не замечая, он начал поддаваться напору Канхо. Для него это стало настоящим потрясением, ведь он редко сталкивался с настолько прямым подходом. Если не считать «Тринадцать Звёзд», для всех остальных он был либо объектом ужаса, либо предметом слепого поклонения. Ещё ни один охотник не осмеливался подойти к нему так «дерзко». Все просто боялись.

Интерес начал закипать. Канхо, который и так привлёк внимание, мастерски миновав ловушки, теперь начал казаться кем-то совершенно исключительным. Кто-то мог бы усмехнуться, сказав, что люди не меняют своё мнение о человеке так мгновенно, мол, это бывает только в книгах. Но Такаши чувствовал именно это. Словно на реальность наложили новый фильтр: его интерес к личности Шин Канхо начал разрастаться до бесконечности. Это была мгновенная вспышка, полностью захватившая его пытливый ум.