Глава 34.0

«Неудачи», — пробормотал Хельмер. Но его керамика была чем угодно, только не неудачами.

— Пожалуйста, не говори так.

— Но, Лала, ты ведь сама прекрасно знаешь. Судьба твоих родителей… это всё из-за того, что—

Прервав его прежде, чем он успел закончить фразу, которую уже повторял множество раз, я ярко улыбнулась.

— Тогда можно я заберу несколько этих вещей с собой?

Хельмер моргнул, на мгновение забыв, что говорил.

— Моя керамика? Зачем?

— Ты же знаешь, как я люблю твои работы, верно? Я просто подумала забрать их в дворец и использовать.

Я намеренно не упомянула, что хочу подарить их кому-то. Зная Хельмера, он бы сразу это запретил.

— Есть несколько недавних работ. Бери, если хочешь — они просто лежат без дела.

Облегчение накрыло меня. Я боялась, что он разбил всё до единой вещи.

— Они должны быть в мастерской. Если нужно — забирай всё. Я всё равно собирался их выбросить.

— Спасибо, Хельмер.

Радостная, что не уйду с пустыми руками, я схватила Терни и направилась в мастерскую.

Глаза Терни расширились, когда он вошёл внутрь, поражённый увиденным.

— Вау, я никогда раньше не видел гончарную мастерскую. Эй, Этти! Этот парень — мастер-гончар?

— Да.

— Ты собираешься подарить это императрице, да? Я же говорил тебе, что она принимает только работы мастера Вайргена. Он правда настолько великий мастер?

Игнорируя его бесконечный поток вопросов, я подошла к полке в глубине, перешагивая через осколки разбитой керамики. Терни, как всегда, продолжал болтать за спиной.

Вместо ответа я осмотрела чайный набор и миски. Вопреки словам Хельмера о «неудачах», это были настоящие шедевры.

Я взяла одну из мисок.

— Только чрезвычайно талантливый мастер мог создать что-то, достойное её, — скептически сказал Терни.

Слабо улыбнувшись, я провела пальцем по дну миски.

— И это нормально.

Глаза Терни расширились, когда он заметил, что я делаю.

— Потому что он и есть чрезвычайно талантливый.

— Подожди… Вайрген?

На донышке чётко были выгравированы инициалы W.H.

Это была подпись, которую мастер Вайрген использовал на своих работах.

— Вайр…?!

— Тише!

Я приложила палец к губам, заставляя Терни замолчать. Взгляд в сторону двери мастерской, казалось, донёс до него смысл, и он медленно кивнул.

Когда я впервые услышала имя Вайрген, я не поняла, что речь идёт о Хельмере. Я всегда называла его только по фамилии.

Лишь когда Габриэль показала мне знак на дне изделия, я поняла. Как я могла не узнать подпись человека, который был для меня почти как крёстный отец?

Теперь, когда я знала, что Хельмер — это мастер Вайрген, становилось ясно, почему его работы стали такими редкими и востребованными.

— Он ломает их, поэтому они и не доходят до рынка, — пробормотала я.

— Зачем он их ломает? — спросил Терни.

— Это… сложно.

Я не собиралась объяснять.

— Значит, забираем всё? — спросил он.

— Ты забираешь всё?

— Они всё равно будут сломаны, если останутся здесь. Лучше использовать.

Пока я аккуратно складывала целые изделия, я чувствовала пристальный взгляд Терни.

Когда я повернулась, его глаза сияли, как у щенка.

Это было жутко.

— Моя дорогая сестра! — вдруг заявил он.

— Что…?

— Можно мне одну? Пожалуйста?

А, вот почему он так смотрел.

— Хм…

Пока я думала, Терни вцепился в меня и начал ныть без остановки.

— Этти! Этти-и-и! Всего одну! Если дашь одну, я прощу тебя за то, что выгнала меня раньше! Пожалуйста!

Как же он раздражает.

Просто невыносимо раздражает.

Я вздохнула и отцепила его руку.

— Ладно. Дам одну после выхода. Но Хельмер не должен знать, ясно?

— Конечно!

Репутация мастера Вайргена действительно была невероятной. Подумать только — его работы превращают даже обиженного Терни в счастливого идиота.

Когда мы вернулись, Хельмер сидел снаружи и пил воду так, будто на нём лежал весь мир.

— Почему ты такой мрачный, Хельмер? Что-то случилось?

— Проблемы? Какие ещё проблемы? Если вы закончили, возвращайтесь быстрее!

Хотя он говорил грубо, я знала лучше. Он просто беспокоился, что меня могут отругать за задержку.

Я тепло улыбнулась ему.

— Хельмер.

— Что?

— Твои работы — не неудачи.

— …

— И это не твоя вина, что я осталась одна.

— …Лала.

— Поэтому, пожалуйста, продолжай делать такую же прекрасную керамику, как раньше.

Я говорила ему это много раз, но он всё ещё не мог отпустить чувство вины.

Мои слова, возможно, не изменят его сразу.

Но если я буду повторять их, однажды он обязательно поймёт.

— Ладно, я возвращаюсь. И не пей слишком много, хорошо?

— Не буду, — коротко ответил он.

Улыбнувшись, я открыла дверь и вышла.

И только когда я уже собиралась закрыть её, голос Хельмера раздался сзади:

— …Если станет слишком тяжело, если тебе некуда будет идти — приходи сюда, Лала. Я хотя бы смогу позаботиться о тебе.

В его словах чувствовалась искренняя забота.