Глава 33.0

— Те самые «неудачные» работы, которые ты потом продавал втридорога? — спросила я с подозрением.

Хельмер тут же отвёл взгляд.

— Это другое.

— Конечно-конечно.

Терни, до этого обиженно сидевший в углу, мгновенно оживился.

— Подождите. То есть этот дядька делает посуду?

— Горшки, вазы, тарелки, чашки, всё подряд, — проворчал Хельмер.

— И ради этого мы тайно сбежали из дворца?

Я кивнула.

На самом деле идея появилась у меня давно.

После того как Габриэль показала мне работу мастера Вайргена, я много думала об этом. Все восхищались знаменитыми мастерами, их редкими изделиями, огромной стоимостью.

Но если императрица владела тысячами предметов посуды, разве очередная дорогая тарелка действительно произведёт на неё впечатление?

Мне так не казалось.

Зато я знала человека, который создавал вещи не хуже многих известных мастеров.

Проблема заключалась лишь в том, что сам Хельмер никогда не признавал свои работы достойными.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала я.

Хельмер нахмурился.

— Моя?

— Да.

— Для чего?

— Я хочу подарить кое-что её величеству.

Лицо Хельмера мгновенно побледнело.

— К-кому?!

— Её величеству императрице.

— ...

— ...

— Лала, ты сейчас шутишь?

— Нет.

— Ты хочешь вручить императрице МОЮ работу?

— Да.

— Ты сошла с ума.

— Возможно.

— Нет, серьёзно, ты определённо сошла с ума.

Терни громко расхохотался.

— Ха-ха-ха! Мне нравится этот человек!

— Мне не нравится этот человек, — немедленно ответил Хельмер.

— Эй!

Но Хельмер уже полностью сосредоточился на мне.

— Лала, послушай внимательно. Во дворце используют сервизы, которые стоят дороже моего дома.

— Знаю.

— Некоторые вазы стоят дороже всей этой улицы.

— Тоже знаю.

— Тогда зачем?

Я ненадолго задумалась.

Потому что это была не просто посуда.

Это была вещь, которую создал человек, которого уважал мой отец.

Человек, который остался рядом даже после смерти моей семьи.

Человек, который всё ещё продолжал заниматься любимым делом, несмотря ни на что.

— Потому что я считаю твои работы красивыми, — тихо ответила я.

Хельмер замер.

На мгновение в комнате воцарилась тишина.

Даже Терни перестал жевать печенье.

— Лала...

— Ты всегда выбрасывал слишком много вещей.

— Они были плохими.

— Нет. Просто ты слишком придираешься к себе.

Хельмер неловко почесал затылок.

Похоже, похвала причиняла ему почти физическую боль.

— И всё же это невозможно, — пробормотал он.

— Почему?

— Потому что я ничего не успею сделать за такое короткое время.

Услышав это, я улыбнулась.

— Кто сказал, что нужно делать что-то новое?

— Что?

— Покажи мне свои неудачные работы.

Хельмер побледнел ещё сильнее.

— Ни за что.

— Покажи.

— Нет.

— Покажи.

— Нет!

— Покажи.

Терни с интересом переводил взгляд между нами.

— Ого. У вас это семейное?

— Мы не семья, — одновременно ответили мы с Хельмером.

— Жестоко...

Хельмер тяжело вздохнул.

Похоже, он уже понял, что проиграл.

— Следуйте за мной.

Он повёл нас через дом.

За неприметной дверью находилась мастерская.

А за мастерской...

— Ого, — вырвалось у Терни.

Даже я невольно остановилась.

Вдоль стен стояли десятки, если не сотни изделий.

Вазы.

Чайники.

Чашки.

Тарелки.

Подсвечники.

Некоторые были слегка перекошены.

На других рисунок получился не совсем таким, как задумывал автор.

Но большинство выглядело настолько прекрасно, что я не могла понять, почему они вообще оказались здесь.

— И это ты называешь браком?

Хельмер смущённо отвернулся.

— Недостаточно хорошо.

Я медленно подошла к одной из ваз.

Тонкая голубая глазурь переливалась под солнечным светом.

Красивая.

Очень красивая.

Именно в этот момент я поняла, что подарок для императрицы всё-таки существует.

Нужно было лишь убедить одного невероятно упрямого гончара в том, что его собственные работы чего-то стоят.