Глава 20.0

Эти слова привели в замешательство даже Цинъюань, не ожидавшую, что Ли Цунсинь так опрометчиво скажет такую нелепость. Бао Сянь, опешив, могла лишь тихонько посмеиваться. Цинъюань, рассерженная и смущенная, залилась краской и, легонько ударив ее, пробормотала:

— Что он вообще несет!

Бао Сянь, искренне радуясь за нее, легонько сжала руку девушки, прошептав:

— Поздравляю, барышня.

Разве есть повод для поздравлений? Если бы Цинжу удостоилась сегодня такой чести, она бы тут же рассказала об этом всем в поместье Се. Вот только Цинъюань была совсем другой. Девушка обладала проницательным и ясным умом, а из-за того, что ее мать прогадала с выбором мужчины, в такую внезапную неземную любовь ей отчего-то не верилось.

Слово «любовь» так легко произнести, всего лишь слегка приоткрываешь рот, и из него вылетает звук, похожий на вздох. Вот только без причин и следствий оно не значит совершенно ничего. Она видела этого молодого сына Хоу лишь дважды. А когда Цинжу и госпожа Ху преисполнились решимости заполучить его, она просто не задумываясь присоединилась к веселью. По сути, ее истинная цель — вражда с госпожой Ху и ее дочерью. Что до Ли Цунсиня, не будь он столь опытен в любовных делах, мог бы сойти за надежного человека, на которого стоит положиться.

Вот только для разговоров о браке этого явно недостаточно. Его необдуманные слова, вырвавшиеся наружу, являлись не более чем минутным порывом и проявлением юношеского упрямства. То, чего не можешь получить, всегда вдвойне желанно. Учитывая статус Ли Цунсиня, вероятно, он привык пользоваться успехом у женщин. И теперь, когда желаемое недостижимо, возникает множество навязчивых идей. Цинъюань отчетливо видела ситуацию. Если он сам был готов признать Цинцин в качестве возлюбленной, это, конечно, оказалось бы делом весьма непростым и болезненным. Однако, если же юноша сумеет остаться верен своему слову в течение двух лет, то всё могло закончиться хорошо.

Но даже если всё получится, что будет дальше? Не говоря уже о том, смогут ли двое спокойно ужиться вместе, разве можно шутить с такой злобной и жадной до чужого добра свояченицей, которая некогда смотрела на этот брак с вожделением? Со временем упущенное начинает казаться только слаще. Такая рассудительная девушка, как Цинъюань, конечно, не станет из-за этих его опрометчивых слов бездумно толкать себя к краю пропасти. Ли Цунсинь немного забеспокоился, увидев, что девушка не оборачивается и никак не реагирует на его слова. Юноша вновь позвал её через решетчатое окно:

— Я несколько дней раздумывал над этим, мое предложение – не сиюминутный порыв.

Цинъюань, замедлив шаг, остановилась и с улыбкой посмотрела на Ли Цунсиня:

— Вопрос моего брака решат старшие. Молодому господину не следовало произносить такие слова. Если сын Хоу попадет в неловкое положение, это ему не повредит, но это может серьезно навредить мне. Поэтому прошу молодого господина вести себя сдержанно.

Договорив, она, более не задерживаясь, вместе с Бао Сянь прошла через лунные врата, направляясь в сторону семейной школы.

Ли Цунсинь, стоявший у решетчатого окна, погрузился в уныние. Чжэнлунь, стоявший позади него, похлопал юношу по плечу и, указав в направлении, куда ушла Цинъюань, сказал:

— Брат Чуньчжи, ты решил просить руки моей Четвертой сестры?

Ли Цунсинь обернулся, в его глазах светилась решимость человека, принявшего непростое решение.

— Когда мужчина становится взрослым, наступает пора ему жениться, когда женщина вступает в подходящий возраст, ей следует выйти замуж. Раз уж это время настало и встретился подходящий человек, то почему бы не договориться о браке? Разве это неправильно?

Чжэнлунь совершенно не понимал, что у него на уме. Он привычно крутил свои тонкие усики и, склонив голову набок, рассматривал приятеля, как незнакомца.

Многие ли из современных молодых людей из богатых семей, особенно наследники вроде Хоу, к своим годам не имели хотя бы нескольких любовниц? Обычно, как только юноше исполнялось шестнадцать лет, хотел он того или нет, заботливая матушка пристраивала в его покои подходящую служанку. Для каждого мужчины это невероятно важное умение. Нельзя сказать, что оно столь же незаменимо, как чтение и письмо, но в свободное от изучения литературы и каллиграфии время занятия нужнее просто не сыскать. Что же касается сына Хоу, то он, пользуясь преимуществами своего происхождения, даже многих благородных девиц заставлял лить по нему слезы. Ловкость Ли Цунсиня заключалась в том, что он никогда не навлекал на себя неприятности и никому ничего не обещал, позволяя девицам строить собственные догадки и предположения. Кого же потом винить в том, что они сами себе напридумывали? Ли Цунсинь же оставался прекрасным молодым господином с незапятнанной репутацией. Единственный недостаток которого заключался в том, что слишком уж он хорош и привлекателен.

Покачав головой, Чжэнлунь вздохнул:

— Неужто всё из-за того, что Цинъюань отвергла тебя, и братец не в силах смириться с поражением?

Серьезно поразмыслив, он решил, что это могло послужить поводом для подобного решения, но более значимая причина – простое восхищение красавицей.

— В тот день на весеннем банкете я впервые увидел её... Чжэнлунь, положа руку на сердце, скажи мне, есть ли во всей округе Хэнтан девушка прекраснее её? – не дожидаясь ответа, юноша продолжил изливать свои чувства: — Даже если она и не первая красавица, то уж точно та, по кому тоскует мое сердце. В тот день мяч для игры в цуцзюй словно обрёл глаза, не задел никого другого, а попал именно в неё. Это, должно быть, судьба! В последнее время все мои мысли только о ней. Даже смешно, если вдуматься. Вместо того, чтобы так страдать, может, лучше взять и жениться на ней? Разве это не самое логичное решение, верно?

Чжэнлунь, как мужчина, очень хорошо понимал его чувства. Конечно, прекрасно, когда любящие сердца соединяются, но пропасть между ними слишком широка и глубока, и преодолеть её окажется не так-то просто.

— Тебе ведь известно о происхождении моей четвёртой сестры? – прямо спросил Чжэнлунь. - Ее мать отравила наложницу Ся, за что была изгнана из поместья. С такой матерью дом Хоу никогда не примет сестру. Советую брату оставить эту затею. Не стоит из-за простой влюбленности ссориться с родителями.

Но Ли Цунсинь остался непреклонным, с улыбкой промолвив:

— Была бы охота, найдётся и способ.

Чжэнлунь, дружившие с ним с самого детства, знали, что у госпожи Данянского хоу, был только один сын, которого до сегодняшнего дня растили как живого дракона*. Юноша всегда получал желаемое, если он хотел звезду, не смея отказать, давали ему луну**. Возможно, Ли Цунсинь даже получит право голоса в вопросах устроения собственного брака, но, поскольку свадьба наследника Хоу имела огромное значение для всей семьи, ручаться было сложно. Однако, зная темперамент юноши, можно быть с уверенностью сказать, уж если он что-то решил, то станет добиваться этого всеми силами. Вернувшись домой, Ли Цунсинь всё обсудил со своей матушкой. Чем закончился их разговор, общественность так и не узнала, но на следующий день супруга военного наблюдателя отправилась в поместье Се, дабы навестить старую госпожу.

*活龙似的养到今儿 (huólóng shì de yǎng dào jīnr): Растили как живого дракона до сегодняшнего дня (очень баловали).

**向来要星星不敢给月亮 (xiànglái yào xīngxing bù gǎn gěi yuèliang): Всегда, если он хотел звезду, не смели отказать, дав луну (идиома, означающая, что ему всегда давали все, что он хотел, и даже больше).

Госпожа Ху, ранее просившая её об одолжении, услышав, что прибыла госпожа Тао, сразу поняла, что та, скорее всего, привезла какие-то новости. Женщина терпеливо выжидала в своем дворе, когда старая госпожа отправит кого-нибудь, чтобы пригласить ее. Цинжу, являя собой образчик бесхарактерной девицы, не находя себе места, взволнованно крутилась у нее перед глазами.

Схватившись за голову, женщина с досадой отвела взгляд, промолвив:

— Что ты мечешься, словно безголовая муха! Если этот брак — твоя судьба, то и на небесах от него не убежишь. Почему ты так волнуешься?

Только после этого Цинжу неловко села и, теребя платок, негромко возразила:

— Как же мне не переживать… Я тревожусь, а матушка разве не волнуется?

— Что толку в беспокойстве? Если бы всё решалось спешкой, под небесами было не сыскать несчастных влюбленных. — Нахмурившись, госпожа Ху отложила счетную книгу. Выпрямившись, женщина посмотрела в окно. По двору шли две старые служанки с корзинами, горничная на крыльце стояла, опустив голову. Весенний день был столь тих, что казалось, само время застыло.

В конце концов даже госпожа Ху начала терять терпение. Прождав полдня, они так и не узнали никаких новостей. Женщина начала тревожиться, вдруг что-то пошло не так. Кликнув Цайлянь, она велела:

— Отправляйся в сад Хуэйфан. Разузнай, о чем именно супруга военного наблюдателя говорила со старой госпожой.

Поклонившись, Цайлянь заторопилась во двор старой госпожи. Погода становилась все теплее, под окном наклонной крыши повесили бамбуковую занавеску. Плотно расположенные бамбуковые полоски скрывали происходящее внутри от глаз посторонних. Главные служанки, прислуживавшие госпоже, все как на подбор отличались сообразительностью. Цайлянь не стала исключением. Не дожидаясь, пока ее кто-то заметит, девушка юркнула в соседнюю цветочную залу. Горничная старой госпожи, Ся Чжи, как раз подрезала ножницами листья нефритового дерева. Увидев, как служанка госпожи Ху заходит внутрь, она ахнула и хотела спросить, зачем она пришла, но Цайлянь зажала ей рот ладонью, не дав договорить.

Указав на соседнюю комнату, она тем самым ясно дала понять, что пришла подслушивать. Поскольку она служила главной жене, Ся Чжи даже возразить ей не могла. Когда Цайлянь и вовсе прильнула ухом к окну, чтобы лучше слышать, девушка не выдержала, бросив на нее сердитый взгляд, удалилась из зала.

Цветочная гостиная и комната, в которой старая госпожа сейчас развлекала гостью, изначально были одним большим помещением, но затем их разделили перегородкой. Так что всё сказанное в одной части в другой слышали ясно и отчетливо. Цайлянь услышала, как жена военного наблюдателя с сожалением произнесла:

— Я считаю, что четвертая барышня тоже весьма хороша. Родись она у законной жены, с такой-то внешностью и характером, кто знает, каких высот она смогла бы достигнуть. К сожалению, никто не безупречен. Проблема заключается в наложнице Цзинь. Если бы не это старое дело, барышня не то что в дом Хоу, даже в императорский гарем могла бы войти.

Старая госпожа, однако, не скрывала своего негодования:

— Я уже говорила на весеннем пиру, что не стремлюсь выдать Цинъюань за высокопоставленного чиновника. Как это понимать? Хотя дом Даньянского Хоу и приходится императору родней, наш род Се из поколения в поколение верно служил двору. Нельзя так оскорблять людей!

Увидев, что старая госпожа разгневалась, госпожа Тао поспешила ее успокоить:

— Не гневайтесь, прошу Вас. Дом Хоу не хотел, чтобы о случившемся узнали посторонние, поэтому и попросили меня приехать. Супруга Хоу приходится мне двоюродной сестрой, а Вы, досточтимая госпожа, названной матерью. Если между семьями возникло какое-то недоразумение, лучше уладить его изнутри, не привлекая чужих людей в качестве посредника. Госпожа, умоляю, выслушайте меня, всё это дело рук Чуньэра. Вернувшись, он встал перед матерью на колени, настойчиво упрашивая ее поскорее отправить сватов в дом Се. Несколько дней назад госпожа Ху говорила со мной о второй барышне. Я обмолвилась словечком об этом с супругой Хоу. Госпожа Хоу поначалу сочла, что речь идет о второй молодой госпоже, и даже решила, что они с ее сыном хорошо подходят друг другу. Но кто бы мог знать, когда всё выяснилось, оказалось, что Чуньэр имел в виду четвертую барышню! Теперь дело сильно осложнилось.

Услышав это, Цайлянь почувствовала, как ее сердце чуть не выскочило из груди. Девушка подумала: «Ничего себе! Оказывается, молодой господин из дома Хоу прямо заявил домашним, что хочет жениться на четвертой барышне. Неужели все усилия второй молодой госпожи потрачены впустую?»

Просто подслушивать у стены становилось явно недостаточно, поэтому Цайлянь, пригнувшись, подобралась к решетчатому окну, из-под которого она могла видеть людей. Щель под резной панелью обеспечила девушке прекрасный обзор на гостиную старой госпожи. Служанка увидела, как госпожа Се, нахмурившись, положила руки на колени, сказав:

— Чего же на самом деле хочет супруга Хоу? Нет нужды ходить вокруг да около. Я знаю, что четвертая барышня знакома с наследником Хоу. Издревле говорят: «Прекрасная дева привлекает благородного мужа». То, что Чуньчжи попросил свою матушку сосватать ему четвертую барышню, проблема самого Чуньчжи. При чем здесь моя внучка?

Когда бабушка вставала на защиту своей семьи, с ней лучше было не связываться. Супруга военного наблюдателя, улыбнувшись, продолжила:

— Названная матушка права, у девушки из хорошей семьи всегда много женихов. Не говоря уже о таком юноше, как Чуньчжи, даже моя душа радуется, глядя на нее. Просто у супруги Хоу есть свои трудности. Войдя в семью Ли, она смогла родить только одного сына, и все свои чаяния и надежды сестра вложила в него. Разве найдутся родители, которые не желают своим детям успеха и процветания? После того как Чуньчжи вернулся и поднял этот вопрос, его матушка не спала всю ночь, а на следующее утро она пришла в мой дом, попросив выступить посредником между семьями. — Сделав паузу, женщина взяла чайник из рук служанки и лично налила чаю старой госпоже: — Названная матушка, у меня есть одна мысль, но я не знаю, стоит ли ее высказывать.

В молодости супруга военного надзирателя чуть было не вышла замуж за Се Шу. Волею судьбы оба они вступили в брак с другими людьми, но их семьи продолжали поддерживать тесные отношения. Старая госпожа приняла госпожу Тао в качестве названой дочери, надеясь упрочить их связь. Поскольку они находились в добрых отношениях, меж ними не осталось места недомолвкам, поэтому госпожа Се сказала:

— Говори.

Госпожа Тао, тщательно обдумывая свои слова, продолжила:

— Моя матушка рано покинула этот мир, и я отношусь к названной матушке, как к родной. Поэтому стану говорить откровенно. Если говорить о семейных связях, то супруга Хоу приходится мне дальней родней, посему я, естественно, сердцем куда более тяготею к своей названной матушке. Госпожа, послушайте меня, раз уж наследник Хоу рассказал обо всем матери, то о своеволии и речи идти не может. Боюсь, между детьми возникли чувства, и они хотят придумать способ остаться вместе навсегда. Если говорить о знатности рода, то во всем Шэнчжоу не сыскать дома с лучшим происхождением, чем семья Ханьянского Хоу. Казалось бы, если барышня сможет войти в такую семью, о чем еще мечтать? Да, это знатный и богатый дом, но у них есть свои внутренние тайны и хитрости. С виду все блистают, приходясь родней императору, а наша барышня, войдя в такую семью, не получит и толики должного уважения, да еще и за спиной ей начнут перемывать косточки. Оно того не стоит! Названная матушка, прошу Вас, уговорите Четвертую барышню, даже если станет тяжелым испытанием, но эту привязанность необходимо разорвать! Сейчас Чуньчжи горит страстью, но, если мы, со своей стороны, решительно остудим его пыл, со временем все забудется. Если мы поспособствуем их чувствам и поднимем шумиху, когда господин Хоу узнает обо всем, то как Ваш сын посмотрит в глаза всем этим людям в дальнейшем на службе? Разве такое происшествие не создаст неловкую ситуацию для обеих сторон?

Старая госпожа слушала довольно внимательно. Конечно, в словах супруги военного наблюдателя была своя корысть, однако и некоторая логика в них присутствовала. Меж строк явственно читалась мысль: для ссоры всегда нужны двое.

— В прошлый раз, когда дома устраивали пир, разразился скандал с выпечкой, которую прислал сын Данянского Хоу. Положа руку на сердце, разве в случившемся нет вины Четвертой барышни? Изначально её забрали домой, чтобы вся семья могла воссоединиться, а в итоге получилось вот так. Похоже, неугомонной матери не породить спокойную дочь.

Старая госпожа провозилась еще полдня, пытаясь вежливо спровадить жену военного наблюдателя. К этому моменту гнев, разгоревшийся у нее в груди, уже невозможно было сдерживать. С грохотом ударив рукой по столику у кровати, женщина велела:

— Ступай, приведи ко мне четвёртую молодую госпожу. Этой старухе нужно с ней поговорить.