Глава 12.0

Госпожа Ху в спешке приказала:

— Ступай к привратнику и выясни толком, кто именно доставил письмо. Где сейчас этот человек? Постарайся найти его, мне нужно с ним поговорить.

Цай Лянь кивнула, принимая приказ, и немедленно удалилась.

Цинжу пришла в замешательство, не понимая, что происходит. Ее мать всегда сохраняла спокойствие и рассудительность, даже когда на ее глазах разворачивались важные события, женщина умудрялась оставаться хладнокровной. Что же такого значимого случилось на этот раз, что это вынудило ее на мгновение потерять самоконтроль? Девушка осторожно спросила:

— Матушка, что произошло? Кто написал это письмо?

Госпожа Ху не хотела вдаваться в подробности. Она отвернулась и попросила позвать момо Сунь. Момо Сунь была пэйфан*, служившей ей с юных лет. Сейчас она оставалась самым близким и доверенным человеком госпожи. Как служанка явилась, госпожа Ху незамедлительно отослала Цинжу:

— Полагаю, что сутры, которые я просила тебя переписать вчера, еще не закончены? Спустя пару дней они понадобятся для подношений в храме Дафо**, дабы исполнить наш обет. Так что не откладывай, займись этим прямо сейчас.

*陪房(péifang) стар. служанка новобрачной (сопровождающая её в дом мужа).

** Храм Дафо или храм Великого Будды. Буддийский храм в Гуанчжоу, построенный императором Лю Янем во времена династии Южная Хань (917–971).

Возразить Цинжу было нечего, отвесив матери прощальный поклон, девушка отошла во внешнюю комнату. Там она несколько замешкалась, не торопясь уйти сразу, и вскоре смутно услышала, как госпожа Ху клянет кого-то:

— Воистину, нет предела человеческой жадности! Сколько мы давали им раньше? Неужели этого недостаточно для безбедного существования? И теперь, спустя десять лет, они осмеливаются требовать еще! Знай я раньше, что все сложится таким образом, то, отбросив жалость, положила бы всему конец раз и навсегда…

Всего одно письмо породило во дворе госпожи Ху настоящую суматоху. Пришла доверенная старая момо, нескольких слуг через задние ворота отправили выяснять обстоятельства. Матушка Тао наблюдала за происходящим, скрывшись за каменной горкой в саду. Затем она вернулась в павильон Светлой Луны и подробно доложила Цинъюань о своих наблюдениях. Уверенно заключив:

— Похоже, это дело рук госпожи.

Цинъюань сидела, застыв на месте. Ранее, ожидая новостей, девушка сильно волновалась, но теперь, наконец-то, на нее снизошел покой. Лучше умереть, понимая, что происходит, чем жить в неведении. На самом деле, в письме для госпожи Ху было написано не так уж много. Лишь мольбы к госпоже, мол, сейчас им совсем плохо живется, и просьба, чтобы милостивая госпожа, памятуя прошлые труды и заслуги, одолжила немного денег, и тогда презренные будут ей вечно благодарны за оказанную великую милость. В этом мире немногие осмелятся просить денег у супруги цзедуши, очевидно, что у этих людей есть какой-то рычаг воздействия, раз они посмели открыть свои рты. Не имей госпожа Ху грехов за душой, могла бы и не придавать значения этому письму, но сейчас она запаниковала и растерялась. В семье одно за другим грядут два радостных события, господин скоро вернется домой, и если не разобраться с этими неприятностями до его приезда, то потом будет трудно уладить дело.

Цинъюань сделала глубокий вдох:

— Кто-нибудь из двора госпожи заходил к наложнице Мэй?

Матушка Тао ответила, что нет. Укрывшись за горкой из камней, она следила за происходящим до наступления темноты, но не видела, чтобы кто-то из людей госпожи направлялся во двор Гранатового цвета.

Тогда не стоит пока тратить силы на попытки что-то разузнать о причастности наложницы Мэй к этому делу. Если эти двое в сговоре, то госпожа Ху, естественно, не захочет в одиночку бороться с невзгодами. Она первым делом привлечет сообщницу, чтобы разработать ответные меры. На мгновение задумавшись, Цинъюань сказала:

— Раз уж все зашло так далеко, мы должны постараться, чтобы закончить это дело. Матушка, возьми эти деньги как награду для своего сына и остальных слуг. Накажите им быть предельно осторожными, я боюсь, что разъяренная госпожа Ху может пойти на крайние меры.

Матушка Тао заметила:

— Не волнуйтесь, барышня, они вполне способны позаботиться о себе… Вы хотите использовать эту возможность, чтобы свергнуть госпожу Ху?

Несколько пар глаз испуганно уставились на девушку. Зная, что все они беспокоятся за нее, Цинъюань спокойно улыбнулась:

— Прошло уже столько лет, даже выплыви правда наружу, никто не станет с этим разбираться. Это всего лишь две наложницы, их жизни многого не стоят. Но у каждого зла есть свой виновник, и теперь я знаю, кто в ответе за случившееся. У моей матери появилась надежда.

Матушка Тао то и дело повторяла:

— Барышня, главное, успокойтесь. Благородный человек за местью не торопится, и десяти лет ему не жаль. Не стану таить, очень я боялась, что Вы не сможете удержаться. Госпожа – очень влиятельная личность, а барышня еще так молода, где Вам с ней тягаться?

Действительно, госпожа Ху дожила до такого возраста, когда съела соли больше, чем Цинъюань риса. Если дело дойдет до конфликта, у нее найдется множество способов решить возникшие неурядицы. Нынче же, имея на руках лишь скудные доказательства, это все равно, что пытаться яйцом разбить камень. Не следует открыто наживать врагов. В дальнейшем, если случатся какие-то волнения, у людей появится повод свалить все на павильон Светлой Луны. Не стоит действовать себе же в убыток.

Девушка легонько кивнула, поглаживая колени и бормоча себе под нос:

— В таких богатых домах борьба между женами и наложницами — обычное дело, и смерти тоже нередки. Эти бессердечные женщины, конечно, отвратительны, но разве мужчины, которые провоцируют эти ссоры, а затем остаются в стороне, не заслуживают ненависти? Судьба моей матери оказалась достойна сожаления, да и наложнице Ся не повезло встретить такого человека, как господин, который позволил твориться на своем заднем дворе таким бесчинствам, как устранение соперниц. Но я все же не могу понять, почему госпожа Ху так ополчилась на мою мать и наложницу Ся. Если уж на то пошло, то наложница Мэй, родившая двух сыновей подряд, вызывала гораздо большие опасения.

Матушка Тао поведала о том, чего барышня не знала:

— В прошлом наложница Мэй была постельной служанкой господина*. Кто из нынешних господ до женитьбы не держит в своих покоях парочку таких? У нашего хозяина их было три или четыре, но госпожа вскоре после свадьбы отослала троих, оставив только наложницу Мэй. Во-первых, наложница Мэй умела хорошо себя вести, всячески угождая госпоже, а во-вторых, той очень хотелось прослыть добродетельной женой, потому-то она и оставила одну для вида, чтобы избежать пересудов. Кто ж знал, что наложница Мэй окажется такой плодовитой, после рождения двоих сыновей справиться с ней не получилось, пришлось смириться. А новые наложницы, что появились после, из-за явной благосклонности господина иногда становились очень надменными. Видя это, госпожа, естественно, не желала терпеть их высокомерное поведение.

*通房丫头 (Tōngfáng yātou) — служанка-наложница. Служанка, прислуживающая в комнатах господина, попутно выполняющая роль сексуального партнера для хозяина. Этакое обучение молодого господина до свадьбы.

Вздохнув, Цинъюань произнесла:

— Если задуматься, то Цинжун достойна жалости гораздо больше меня. Хоть я и не знала своей матери, но рядом всегда были бабушка и дедушка Чэнь, оберегавшие меня, словно сокровище. А Цинжун? Пусть госпожа и взяла ее на воспитание, положение Третьей сестры несопоставимо со статусом Цинжу. Ее родная мать погибла от рук госпожи, а Цинжун должна быть благодарна этой женщине, во всем угождать Цинжу. Только посмотрите, какой у нее острый язык, даже будучи неправа, Третья сестра никогда не отступит.

— То, что барышня может понять трудности, с которыми приходится сталкиваться Третьей молодой госпоже, безусловно, говорит о широте ума, - искренне сказала Бао Сянь, без малейшего намека на лесть. - Все вокруг твердят, что семья Се – это богатое гнездо, но кто знает, какая тьма таится под лампой? * Барышне намного лучше было расти в семье Чэнь, чем здесь, где приходится смотреть в рот другим, чтобы поесть. ** Сейчас, конечно, тяжело, но если стиснуть зубы и продержаться еще несколько лет, то все обязательно наладится.

*可谁知灯下黑呢 (Kě shéi zhī dēngxià hēi ne): "Но кто знает, что под фонарем темно?" "灯下黑" (dēngxià hēi) - идиома, означающая, что проблемы часто не замечают там, где их меньше всего ожидаешь, то есть под самым носом. В данном контексте подразумевается, что богатство семьи Се - это только видимость, а на самом деле там могут быть свои проблемы.

**看人脸色吃饭" (kàn rén liǎnsè chīfàn) - смотреть в рот другим, чтобы поесть. Зависеть от настроения других, угождать другим, чтобы получить что-то.

Цинъюань лишь улыбнулась:

— Кто знает, как все сложится годы спустя.

— Я считаю, что незачем ждать столько лет, — высказалась Чунь Тай. — Наследник Даньянского Хоу очень хорош! Разве он примчался сегодня в наш дом не ради барышни?

Девушка рассмеялась:

— Ради меня? Ты переоцениваешь свою госпожу. Сын Даньянского Хоу и наследник кайго-бо — близкие друзья, к тому же он учился вместе со старшим братом, — разве его визит в дом Се можно считать чем-то необычным? — понимая, что горничные ни за что не оставят такую интригующую тему, Цинъюань повернулась дать указания матушке Тао: — Делай всё, как я сказала раньше, не дайте госпоже увидеть Будду. * Завтра и послезавтра всем следует проявить особую осторожность, когда они придут в себя, непременно начнут присматриваться к павильону Светлой Луны.

*见了真佛" - идиома, означающая "увидеть истинное положение вещей", "прозреть", "понять правду".

Матушка Тао, воспользовавшись моментом, когда повсюду запирали ворота, покинула сад.

Служанка с кухни принесла ужин. Чунь Тай накрыла стол в увитой цветами беседке. Бао Сянь, накинув на Цинъюань передник, с улыбкой сказала:

— Эта служанка думает, что Чунь Тай права, молодой госпоже стоит быть внимательней.

Цинъюань была еще слишком молода, чтобы все свои мысли и чаяния сосредоточить на поисках юноши, на которого можно впоследствии положиться. Думать о таком еще слишком рано. Но если поразмыслить, возможно, в чем-то они и правы. Поместье Се определенно не то место, в котором стоит оставаться надолго. Старая госпожа только и говорит о том, как вырастить из нее старую деву. Разве так должна мыслить бабушка? Неужели она сделала все возможное, чтобы вернуть ее из дома Чэнь только для того, чтобы окончательно разрушить жизнь девушки?

В любом случае сейчас нельзя торопиться, нужно действовать постепенно и аккуратно. Пусть то письмо само делает свою работу. Цинъюань оставалась спокойна и невозмутима, как и всегда, но вот у госпожи Ху, очевидно, дела обстояли не так гладко.

Ее волнение заметили даже невестки. Госпожа Пэй сказала:

— Старшая невестка, должно быть, сильно устала. Ты выглядишь не очень хорошо.

Госпожа Цзян только отшутилась:

— Говорят, старший господин скоро вернется. Боюсь, невестка ждет его, не смыкая глаз.

Цинъюань кротко стояла в сторонке, чтобы последовать за тремя своими сестрами в главный зал, где их ожидала старая госпожа.

Внучки постепенно подрастали, и теперь они все достигли брачного возраста. Лишь теперь бабушка стала относиться к ним как к самостоятельным личностям, охотно беседуя с внучками на тему семьи и брака.

— Издавна в семьях, где много дочерей, первое замужество – самое трудное. Если старшая сестра удачно выйдет замуж, то в дальнейшем сможет поддерживать остальных, и тогда о замужестве оставшихся сестер можно не беспокоиться. Позавчера из дома кайго-бо пришли свататься, за Цинхэ я больше не волнуюсь. Ей мы, хвала небесам, нашли достойную партию, в будущем она сможет помочь присмотреть женихов для младших сестер, — сказав это, она, немного подумав, добавила: — Вчера госпожа приходила ко мне и упоминала о наследнике дома Даньянского Хоу... Судя по намерениям главной жены, она хочет сосватать Цинжу.

Не успела старая госпожа договорить, как лицо Цинжу по цвету стало алым, словно кровь. Поскольку бабушка объявила о браке, не стеснялась присутствующих, она всячески старалась вести себя достойно, теребя уголок, укоризненно произнесла:

— Матушка, ну что за спешка такая? Почему даже не спросили моего мнения?

Цинжу, презрительно усмехнувшись уголком рта, обернулась, чтобы посмотреть на выражение лица Цинъюань.

Старая госпожа тоже намеренно посмотрела в сторону Четвертой барышни и, вздохнув, продолжила:

— У госпожи на все всегда имелось свое мнение, и, видя столь решительный настрой, эта старуха не захотела ее огорчать. Но, как я уже говорила, брак с домом Даньянского Хоу — дело непростое. У законной супруги хоу есть только один сын, и она наверняка станет придираться ко всему. Разве легко будет там поесть? * Но госпожа не захотела слушать. Я видела этого молодого господина всего пару раз и не могу судить, какой у него характер... Вы, сестры, присмотритесь внимательно, что скажете?

*那家的饭岂是好吃的 (nà jiā de fàn qǐ shì hǎo chī de): Разве можно хорошо поесть в таком доме? "岂是好吃的" - риторический вопрос, подразумевающий, что из-за придирчивости хозяйки жить в этом доме будет нелегко.

Так старуха пыталась выведать позицию Цинъюань. Изначально не было никакой нужды интересоваться ее мнением, но только вчера она разглагольствовала о том, что «не стоит в поисках себе пары метить слишком высоко», а сегодня уже согласилась на такой брак для Цинжу. В результате оказалась в неловком положении перед Четвертой внучкой.

Что касается Цинъюань, она хоть и притворялась простушкой, отнюдь не была глупа. Предпочтения старой госпожи казались очевидными, в конце концов, что такое дочь наложницы по сравнению с законной дочерью! Неважно, есть у нее мать или нет, даже будь мать девушки жива, все равно права голоса в подобных вопросах не имела.

Цинхэ медленно ответила:

— Я встречалась с сыном Даньянского Хоу лишь единожды. Мне сложно судить о его характере. Что скажешь, Четвертая сестра?

Цинъюань улыбнулась:

— Я тоже видела его однажды на Весеннем банкете, поэтому мне неуместно давать поспешные оценки. Но если говорить о совместимости, то Вторая старшая сестра и он, кажется, прекрасно смотрятся вместе.

Только увидев, что та не смеет возражать, Цинжу успокоилась, еще больше возгордившись собой. Даже ее высоко задранный подбородок показывал: «Хорошо, что ты понимаешь, как обстоят дела».

Старая госпожа на самом деле предвидела, что Цинъюань отступит. И, в общем-то, так даже лучше. Учитывая её положение, даже если бы у неё что-то и было с законным сыном Данянского Хоу, в конечном итоге ничем хорошим это не обернулось. Госпожа хочет выдать Цинжу замуж, желая породниться с кем-то более знатным, и, по крайней мере, происхождение второй дочери соответствует этим намерениям. У старой госпожи были свои соображения: браки детей изначально должны послужить славе семьи, и ничто не может стать выше достоинства рода. Цинхэ, будучи дочерью наложниц, выходила замуж в семью кайго-бо. Цинжу, как законная дочь, естественно, должна метить на ступень выше Цинхэ.

— Раз уж так пошло, то в следующий раз, когда увидим супругу префекта, попросим её выступить посредником между двумя семьями, — старая госпожа оставила себе путь к отступлению, — однако дом Даньянского Хоу славится непревзойденным упрямством. Если получится договориться, то, конечно, хорошо, но если не выйдет, то и сожалеть не о чем.

Выслушав наставления бабушки, все вышли из зала. Цинжу никак не унималась, преследуя Цинъюань:

— Что, ненавидишь меня? Думала, получила шанс взобраться на высокую ветку, но тут на твоем пути встала я?

Цинъюань втайне усмехнулась про себя: пока не написана даже первая*, праздновать победу ещё слишком рано. Цинжу привыкла вести себя властно, но умом не отличалась. Так высокомерно трясти перед ней своей властью, словно вторая сестра была уверена, что дом Даньянского Хоу всенепременно на нее позарится.

* Эта идиома означает "ещё даже не написана первая черта иероглифа 八 (восемь)". Иероглиф 八 состоит из двух черт. Пока не написана даже первая, говорить о завершении иероглифа, а тем более о завершении всего дела, преждевременно.

Конечно, можно про себя и ворчать, но на её круглом, ясном лице по-прежнему сияла открытая улыбка:

— Вторая старшая сестра, не пойми меня превратно, каждое слово, сказанное мной бабушке, – чистая правда. Мы так близки, и если вторая старшая сестра сможет выйти замуж в дом Даньянского Хоу, это станет и моей гордостью.

Цинжу лишь фыркнула в ответ:

— Не пытайся ко мне подлизаться. Скажу тебе прямо в лицо, и мне плевать, если ты обидишься. Внешностью и талантами ты не обделена, жаль только, что в прошлой жизни, по-видимому, ты была недостаточно добродетельна, раз родилась из чрева наложницы. Если хочешь винить кого, то вини свою мать!

Сказав эти ранящие в самое сердце слова, девица высокомерно удалилась.

Своим сравнением о достоинстве законных детей и отпрысков наложниц, Цинжу оскорбила не только Четвертую сестру. Глядя на ее спину, Цинхэ стиснула зубы:

— Амитабха, как же я жду, когда в этой жизни ее настигнет возмездие. Такой день обязательно должен настать!

Цинъюань, впрочем, ее слова совсем не задели, улыбнувшись, девушка сказала:

— Вчера я покрасила кусок ткани с цветочным узором, такой расцветки мне прежде видеть не доводилось. Пожалуйста, старшая сестра, приходи взглянуть. Если тебе понравится, я почту за честь подарить сестре этот отрез ткани на юбку.