Глава 11.0

Цинхэ, несколько дней томившаяся в ожидании, наконец-то дождалась хороших новостей.

Тот день выдался необычайно благоприятным, прямо-таки идеальным для сватовства. Поскольку накануне в дом Се уже передали сообщение, служанка Цинхэ по имени Синь Юй глубокой ночью пришла в павильон Светлой Луны. Поклонившись, она с улыбкой произнесла:

— Четвертая барышня, наша госпожа послала меня передать вам следующее. Пожалуйста, приходите завтра утром пораньше. Отдав дань уважения старой госпоже, задержитесь ненадолго. Наша барышня просит младшую сестру составить ей компанию.

Цинъюань расхаживала по комнате, заучивая текст наизусть. Услышав слова Синь Юй, девушка отложила книгу, протянув:

— Ох! Значит, есть добрые вести?

Синь Юй подтвердила:

— Завтра жена префекта приведет людей из дома кайго-бо, чтобы сосватать молодую госпожу. Старший сын тоже приедет. Наша барышня еще так юна и стесняется встретить гостей в одиночестве, поэтому она просит младшую сестру составить ей компанию и придать смелости.

На самом деле, во всем доме Се, Цинхэ была самой доверчивой. Когда Цинъюань только вернулась к семье, старшая барышня присоединилась к своим братьям и сестрам в противостоянии новенькой. Позже, когда Цинжу и Цинжун отвернулись от неё, она сблизилась с Цинъюань, и со временем их отношения становились более теплыми. Иногда Цинъюань не могла не вздыхать. Для семьи Се она всегда была изгоем, на которого никто не обращал внимания, а теперь Цинхэ принесла ей немного утешения.

Одобрительно кивнув, Цинъюань сказала:

— Кланяйся от меня старшей сестре и передай, что я заранее ее поздравляю. Завтра я буду ждать её у ворот Хуэйфан, и мы войдем вместе.

Проснувшись рано утром на следующий день, Цинъюань умылась и причесалась. Выбрав наряд с узкими рукавами, расшитый облаками жуи, девушка вышла из дому.

Ранней весной в южных краях на заре всегда стелется туман. Когда солнце только собирается взойти, он постепенно рассеивается, разделяясь надвое: верхняя часть становится ясной и прозрачной, нижняя, тяжелая, оседает у подножия террасы, меж корней цветов и трав. Идущий по этой дороге ощущает себя словно поднимающимся в облака.

В поместье Се неукоснительно соблюдался утренний и вечерний ритуал приветствия старших, в котором не допускалось ни малейшего проявления небрежности. Госпожа Ху, вместе с несколькими невестками из отделившихся Восточных и Западных дворов, вышли из покоев старой госпожи. Расположившись во внешней комнате, они принимали утренние приветствия от своих детей.

Цинъюань, как и всегда, старалась не привлекать к себе внимания. Стоя в уголке, девушка следовала за сестрами, отдавая дань уважения. Взгляды госпожи Ху и нескольких тётушек были прикованы к Цинхэ.

Жена второго дяди Се Сюня, госпожа Цзян, слыла обладательницей на диво хорошо подвешенного языка. Несмотря на то, что ее сын погряз в кутеже и азартных играх, она всегда умудрялась найти этому какие-то оправдания, извлекая их из самых отдаленных углов. «Невестка попалась никудышная. Каждый день еле живая, словно Си Ши*. Уже год как замужем, а в животе до сих пор никакого движения. Как я могу винить Чжэнъюаня?» - любила приговаривать женщина. Сегодня, в день помолвки Цинхэ, она первым делом поздравила девушку, а затем настойчиво принялась ее поучать: «Когда девушка входит в дом мужа, первым делом она должна укрепить свое здоровье, чтобы поскорее зачать и родить ребенка. Лишь тогда ее положение в семье мужа станет прочным».

*日日病西施模样 (rì rì bìng Xī Shī múyàng): "Каждый день выглядит как больная Си Ши". `西施 (Xī Shī)` - одна из четырёх великих красавиц древнего Китая, известная своей красотой, но также и своей болезненностью. `模样 (múyàng)` - ";вид", "облик".

Время для подобных слов еще не пришло. По правде говоря, высказавшись таким образом, вторая тетя, как старшая, проявила неуважение. Но раз уж это были личные разговоры, что велись за закрытыми дверями членами одной семьи, то и сильно заострять внимание не стоило. Улыбнувшись, Цинхэ что-то уклончиво ответила.

Супруга третьего дяди, Се Миня, госпожа Пэй, не имела склонности к вульгарщине. Даже к сорока годам ее лицо сохранило девичью застенчивость. Улыбнувшись госпоже Ху, женщина сказала:

— Старшей невестке в последнее время пришлось немало потрудиться. Свадьба третьего молодого господина состоится в следующем месяце, а теперь еще и грядет помолвка старшей барышни. Забот у невестки прибавилось изрядно.

На лице госпожи Ху сияла доброжелательная улыбка. Ласково посмотрев на Цинхэ, она сказала:

— Забота о детях – долг каждого родителя. Если все они обретут счастье в браке, чего мне еще желать? Хоть свадьбы и назначены на одно время, с помощью двух наложниц и наставлениями старой госпожи я уверена, что мы справимся.

Госпожа Пэй со всей искренностью участливо предложила:

— В последнее время я не слишком занята, если старшей невестке вдруг понадобится помощь, стоит лишь позвать.

Не успела госпожа Ху ответить, как госпожа Цзян поспешила умыть руки.

— Ах, я бы так хотела помочь, да только в последнее время ни минуты свободной, дел в поместье и усадьбе невпроворот, нет мне покоя, прямо замучилась, — женщина злилась на госпожу Пэй за показную доброту, втянувшую её в эту историю, и теперь намеренно пыталась замять неловкую ситуацию. — Третья младшая сестра всегда была такой доброй, может, как-нибудь заглянешь и ко мне, чтобы помочь немного?

Вот как некоторые люди устроены: они умело говорят приятные вещи, но когда действительно что-то происходит и к ним обращаются за помощью, они первыми отворачиваются. Сами остаются в стороне и другим не позволяют проявить себя, и если кто-то не желает плясать под их дудку, начинают исподтишка поливать их грязью. Цинъюань наблюдала за разговором с большим интересом. В богатых домах можно встретить самых разных людей, и анализировать их поведение на досуге — увлекательнейшее занятие.

Госпожа Пэй неловко усмехнулась:

— Вторая невестка, верно, шутит. В вашем доме все дела связаны с деньгами и прибылью, чем же я могу помочь!

Госпожа Ху поспешила сгладить шероховатость, улыбнувшись и сказав:

— Вам всем следует хорошенько отдохнуть. Когда наступит день торжества, просто приходите и насладитесь праздником.

После того как внуки вышли из покоев старой госпожи, настала очередь девушек. Внучки, поправив одежду и прически, чинно вошли внутрь, чтобы засвидетельствовать почтение.

Старая госпожа, восседая на кровати архата, наблюдала за приветствиями девушек, сказав:

— Все вы понемногу взрослеете. Цинхэ, ты самая старшая из дочерей. Сегодня семья кайго-бо пришлет помолвочные дары. Благодаря старшей сестре у вас появилась возможность получить некоторый опыт. Вам следует присутствовать.

Выслушав указания бабушки, все расселись на свои места. Цинхэ, хоть и ничего не сказала вслух, в глубине души осталась недовольна. Цинжу с Цинжун всячески усложняли ей жизнь, а сегодня, в такой день, бабушка настояла на том, чтобы они встречали гостей все вместе. Если во время визита что-нибудь случится, разве не станут люди смотреть на нее свысока?

Встав в сторонке, девушка зло теребила свой платок. Цинъюань, завидев это, подошла к ней, чтобы успокоить:

— Старшая сестра, не волнуйся. Пусть они и не ладят с тобой, но не настолько, чтобы позабыть о своей репутации в присутствии посторонних. Сегодня им придется держать себя в руках.

Услышав ее слова, Цинхэ наконец смогла успокоиться.

Если две семьи решают заключить брак, для обряда сватовства устанавливается определенное время. Когда солнце поднялось чуть выше, стал отчетливо слышен поднявшийся во дворе шум. Все тут же выпрямились, глядя вперед. Юэ Цюань вошла в дверь и, улыбаясь, поклонилась старой госпоже, поздравляя ее:

— Поздравляю госпожу, поздравляю старшую барышню!

Богатые дары от семьи кайго-бо внесли в ворота. Госпожа вместе с невестками из Западных и Восточных поместий и тремя молодыми господами встречают их. Жена префекта кланяется в роли свахи, и вскоре она приведет старшего сына, чтобы он поклонился госпоже.

Госпожа Се ответила, что это хорошо, в доме прибавилось радостных событий, конечно, этому стоит порадоваться. Все в тон ей засмеялись, служанки застыли у двери в ожидании. Увидев приближающихся людей, они почтительно проводили их в главную комнату. Госпожа Се тоже вывела Цинхэ и ее сестер встречать гостей. Жена префекта, увидев их издалека, расплылась в улыбке, громко сказав:

— Поздравляю госпожу! На этот раз я снова сосватала вам прекрасную пару, как же госпожа отблагодарит меня?

Госпожа Се поспешила подойти и, взяв супругу префекта за руку, смеясь, произнесла:

— Что тут говорить, пусть завтра же завернут два больших свиных окорока и отправят в ваш дом в благодарность за сватовство.

Цинхэ незаметно посмотрела в сторону прибывших, сразу же заметив Ли Гуаньлиня в толпе. Он выглядел бодро и опрятно, встретившись взглядом с девушкой, юноша сердечно ей улыбнулся.

Цинхэ зарделась, у девушек на выданье очень тонкая кожа*, и она, даже опустив голову, не могла скрыть своей застенчивости. Цинъюань подошла, чтобы поддержать её, когда вдруг услышала, как кто-то позвал:

— Четвёртая сестрица, — решив, что это какой-то из братьев, она подняла голову и увидела, что на самом деле это молодой господин из дома Даньянского Хоу.

*脸皮薄 (liǎnpí báo): кожа тонкая (в переносном смысле - застенчивая, стеснительная).

Цинъюань немного удивилась, не понимая, зачем юноша посетил с визитом в их поместье. Но затем, вспомнив, что они с Ли Гуаньлинем слыли близкими друзьями, решила, что они пришли вместе, чтобы вручить дары на помолвку.

Заводить разговор ей нынче было неудобно, поэтому, сложив руки, Цинъюань вежливо поклонилась. Ли Цунсинь же, как заправский ловелас, вернул ей приветствие, отвесив глубокий поклон.

Их обмен любезностями заметили все вокруг. Самое раздражающее в этом мире зрелище – видеть, как человек, на которого ты привык смотреть свысока, добивается высот, превосходя все твои достижения. Цинжу почувствовала, как кислый ветер режет ей глаза.* На душе у девушки становилось всё печальней, однако следовало признать, что внешность и таланты у сына даньянского хоу были поистине впечатляющими. Юноша пришел, нарядившись в небесно-голубое юаньлиньпао** с круглым воротником, талию его охватывал пояс из белого нефрита. Это сочетание не всем к лицу, но на молодом господине оно смотрелось идеально. Старшие сыновья в семье Се в семье тоже считались видными мужчинами, но на его фоне они совсем померкли.

*酸风 (suānfēng): Кислый ветер. В китайской литературе часто используется как метафора для неприятных, едких ощущений, зависти, ревности или недоброжелательности.

**Юаньлинпао 圆领袍 (или паньлинпао 盤領袍) - употребляя это название, мы говорим о той модели пао с круглым воротом, которая вошла в большую популярность в эпоху династий Тан и Сун (7-10 в.)

На Цинжу лица не было, и стоявший неподалеку Чжэнцзэ, заметив это, спросил:

— Чунь Чжи, вы знакомы?

Цинъюнь, отвернувшись, зашла внутрь. Ли Цунсинь, глядя ей вслед, улыбнувшись, сказал:

— Мы встречались однажды в день Весеннего банкета, не ожидал, что она окажется барышней из вашей семьи.

В душе Цинжу кипела от злости, кем эта девица вообще себя возомнила, какая из нее барышня? Даже прислуга, пользующаяся господским расположением, и та лучше нее! К счастью, локоть Чжэнцзэ сгибался внутрь*, братец не забыл о них, представив по очереди:

— Это моя младшая сестра Цинжу, это третья сестра Цинжун.

*好在正则的胳膊肘往里拐 (hǎo zài zhèngzé de gēbozhǒu wǎng lǐ guǎi). Дословный перевод: "К счастью, локоть Чжэнцзэ гнется внутрь». Некто, кто должен быть справедливым и беспристрастным, на самом деле поддерживает свою собственную сторону.

Девушки, взяв себя в руки, присели в поклоне. Обменявшись любезностями, все направились внутрь. Ли Гуаньлинь, уже отдавший дань уважения старой госпоже, занял место в конце зала. В главной комнате старой госпожи на полу лежал ковёр. Он и Цинхэ сидели друг напротив друга, разделенные ковром из золотисто-желтого шелка, и когда их взгляды случайно пересекались, они нежно улыбались друг другу.

Хоть в тот день старая госпожа и сказала Цинъюнь в карете, что им с семьей Даньянского Хоу не по пути. Тем не менее встретила законного сына Хоу разлюбезно, с улыбкой сказав:

— Третий молодой господин несколько лет назад частенько бывал у нас в гостях, но потом, наверное, из-за большой загруженности учебой перестал приезжать.

Ли Цунсинь, сложив руки в приветственном жесте, произнес:

— В прошлом году я уехал в Ючжоу и вернулся назад только этой весной. Давно хотел засвидетельствовать свое почтение старой госпоже, но все никак не мог найти подходящего повода.

Госпожа Се попеняла:

— Молодой господин, верно, шутит, нас с поместьем Хоу Даньяна связывает давняя дружба. Боюсь, что все дело в том, что третий молодой господин просто не захотел прийти, а не в том, что не смог найти подходящий повод для визита.

Они оживленно болтали друг с другом, а Цинъюань молча сидела с улыбкой на лице, слушая их светскую беседу. Ли Цунсинь намеренно выбрал место напротив девушки, но ничего не говорил, лишь вертел в руках складной веер, время от времени поднимая глаза, чтобы взглянуть на нее. Но, казалось, у нее напрочь отсутствовала свойственная девушкам застенчивость, и даже когда их взгляды пересекались, она сохраняла невозмутимое выражение лица.

Нынче принято, чтобы барышни встречали гостей, не то что в прежние времена, когда им приходилось скрываться в глубине своих будуаров. Поэтому Цинъюань держалась непринужденно и естественно. А возможно, она просто еще слишком молода и не успела повзрослеть, не понимает мужских взглядов и выражений лиц. К сожалению, в такой обстановке не найти возможности завязать с ней беседу. Однако, чем дольше смотришь на красавицу, тем больше о ней думаешь, не в силах забыть.

Так или иначе, церемония сватовства прошла очень гладко, а вот взгляды собравшихся в зале людей были полны напряжения и недомолвок. Покинув сад Хуэйфан, Цинжу почувствовала себя зрителем пьесы, которая не имела к ней самой никакого отношения. Теперь девушка всё больше расстраивалась из-за того, что старая госпожа заставила их сопровождать Цинхэ.

— Это ведь помолвка старшей сестры, почему нас заставили торчать там? – жаловалась она своей матери по возвращении. – Кажется, бабушка совсем выжила из ума. Цинхэ – всего лишь дочь наложницы, а она принуждает меня, законную дочь, служить фоном для нее. Неужели не боится уронить мое достоинство?

Госпожа Ху сидела за столом, просматривая список подарков. Указав на ожерелье с подвесками, лежащее на подносе, женщина сказала:

— Если ты не желаешь выказывать уважения Цинхэ, то должна, по крайней мере, проявить его к семье кайго-бо. Они прислали щедрые дары, они приготовили подарки для каждой из младших сестер, что показывает их искреннее уважение к Цинхэ.

Такие речи только сильнее разозлили Цинжу. Девушка взъярилась:

Эти потаскушки умеют притягивать к себе мужчин. Ладно еще семья кайго-бо, так теперь и дом Даньянского Хоу попался в эту ловушку, всё внимание их молодого господина приковано к четвертой дочери. Я всегда считала, что третий молодой господин – истинный наследник своего отца, кто ж знал, что у него такие низкопробные вкусы. Эта девица Цинъюань до чего же нескладная, кроме красивого личика, что еще у нее есть?

Госпожа Ху взглянула на дочь и, нахмурившись, произнесла:

— Ты – законная дочь семьи Се, почему же вместо того, чтобы блюсти свое достоинство, ты опускаешься до сравнения с ними? Хоть происхождение у Цинхэ и невысокое, её мать, по крайней мере, была официально принята в семью с составлением документов. Для неё, конечно, большая честь выйти замуж в семью кайго-бо, но в этом нет ничего невозможного. А что касается Цинъюань, не говоря уже о ней самой, с такой матерью она даже на роль наложницы в доме Даньянского Хоу не годится. Что тебя так беспокоит?

Слова матери попали в цель, и Цинжу густо покраснела, забормотав:

— Не о чем мне волноваться…

— Ты говоришь правду? Я слышала, что сказал твой брат, — госпожа Ху отвела взор, продолжив: — Впрочем, наследник Даньянского Хоу и вправду кажется отличным выбором: прекрасное происхождение и радующая глаз внешность. Только есть одна загвоздка: с такого жениха многие семьи глаз не сводят, у него весьма обширный выбор из числа знатных девиц. Боюсь, что в дальнейшем он не сможет остановиться только на одной.

Цинжу не согласилась со словами матери.

— В этом мире есть и преданные мужчины. Пан Ань* хранил верность Ян Жунцзи всю свою жизнь. Разве матушка не знает эту историю?

*潘安 (Pān Ān)- Пань Ань также известен под именем Пань Юэ (潘岳). Он жил с 247 по 300 год и был известным государственным деятелем и литератором периода Западная Цзинь. Для китайцев Пань Ань — олицетворение мужской красоты, причем как внешней, так и внутренней. Несмотря на толпы поклонниц, Пань Ань был примерным семьянином. Обручившись в возрасте 12 лет, он оставался верен жене Ян Жунцзи. Даже когда она умерла, преданность не позволила Пань Аню жениться повторно.

Госпожа Ху рассмеялась:

— Правду говорят, взрослую дочь дома не удержишь…

Не успела она договорить, как служанка Цай Лянь принесла письмо, сказав:

— Кто-то передал его снаружи, оставили у привратника, сказав, чтобы госпожа вскрыла лично.

Госпожа Ху с сомнением взяла конверт, полагая, что это письмо, отправленное господином заранее. Но, развернув и прочитав его, женщина внезапно изменилась в лице.

Цинжу, заметив, что с матерью что-то не так, испуганно спросила:

— Это письмо от отца?

Госпожа Ху ничего не ответила, перевернула письмо лицевой стороной вниз, она швырнула его на стол.