Глава 18.0

На следующий день, проснувшись рано утром, Цинъюань оделась и причесалась. Чунь Тай хотела украсить ее волосы цветочным венком. Такую прическу часто делали молодые барышни, выходя из дому. Очень аккуратно и ветер не растреплет. Однако молодая госпожа, решив, что в этом нет необходимости, сказала:

— Делай, как обычно. 

Чунь Тай на мгновение засомневалась. 

— Барышня, Вы и в самом деле не собираетесь идти? 

По правде говоря, если она никуда не пойдет, то будет немного досадно. Это такая прекрасная возможность сблизиться и укрепить чувства. У супруги Даньянского хоу был только один сын. Пусть отец и воспитывал его в строгости, госпожа, во имя своей материнской любви, могла простить юноше всё, что угодно. В этой семье никто не заботился о Четвертой барышне. Если она не возьмет судьбу в свои руки, то какое будущее их ждет! Ее личные служанки, если только госпожа не будет против, после свадьбы последуют за ней в дом мужа в качестве приданого. Честно говоря, в этом доме только они и переживают за девушку. По мнению Чунь Тай, если госпожа хочет выйти замуж в дом Хоу, то для начала следует завоевать расположение третьего молодого господина, и тогда дело окажется наполовину сделано.

Однако Цинъюань покачала головой:

— Сегодня, независимо от того, пойду я или нет, встреча не состоится.

Бао Сян поправила ароматный шарик, что крепился к пуговице, и спросила:

— Молодая госпожа, что Вы хотите этим сказать?

Посмотрев на затянутое дымкой небо, Цинъюань тихо произнесла:

— Меня со вчерашнего дня одолевают сомнения в подлинности этого письма. Скоро мы все узнаем. Если бабушка и госпожа спокойно отпустят меня, значит, письмо поддельное, если станут ломать головы, пытаясь удержать дома – должно быть настоящим.

Бао Сянь и Чунь Тай на мгновение опешили, но, хорошенько поразмыслив, пришли к выводу, что барышня рассуждает здраво. Как же нелегко приходится Четвертой барышне, ей всего четырнадцать, а уже приходится обдумывать каждый свой шаг. Воистину говорят, между теми, у кого есть мать, и детьми, выросшими без материнской заботы, лежит пропасть. Вторая госпожа – любимая дочь главной жены, избалованная донельзя. Она не глядя стремиться вперед, зная, что матушка обо всем позаботится. Четвертая же госпожа, без поддержки и опоры, каждый свой поступок вынуждена тщательно взвешивать. Окружающие, видя это, с одной стороны, восхищаются её выдержкой и широтой души, а с другой – испытывают к ней жалость и сочувствие.

Однако в девяти случаях из десяти ее догадки оказывались верными. После утреннего приветствия старая госпожа велела ей остаться. Бабушка сказала:

— Господин уже несколько дней как вернулся из округа Цзяньнань, но в доме было много дел. Сначала нам довелось принимать родственников и друзей, затем последовала свадьба твоего третьего брата. Мы: мать и сын, и вы: отец и дочь, так и не поговорили толком. Я считаю, что ты до сих пор держишься с отцом отчужденно, это совсем не дело. Сегодня я попрошу господина пообедать в саду Хуэйфан, и мы все сможем поговорить, как и положено настоящей семье.

 Теперь Цинъюань знала, что к чему, то письмо оказалось настоящим. Следовало отдать старой госпоже должное за такую предусмотрительность. На девушку нахлынула печаль, и дело было вовсе не в сожалениях о несостоявшейся встрече с Ли Цунсинем, а в том, что родная семья относилась к ней, как к чужаку, постоянно строя козни за ее спиной. Впрочем, все сложилось не так уж плохо, ведь Цинъюань никогда ранее не общалась с отцом. Воспользовавшись сегодняшней возможностью, она хочет излить свои давние сомнения и тщательно расспросить мужчину об этом.

Так что она спросила:

— Братья, закончив учиться, тоже придут?

Старая госпожа ответила:

— Нет, я пригласила лишь твоего отца. В доме много людей, и некоторые вещи при всех обсуждать неудобно. Соберемся только мы трое и сможем поговорить без лишних церемоний.

 Выходит, что пока она будет связана в саду у старой госпожи, Цинжу с Цинжун, которых не пригласили, напротив, получат полную свободу действий.

 Цинъюань улыбнулась, прекрасно всё это понимая, но вслух говорить ничего не стала. Позже она осталась, чтобы помочь старой госпоже принять лекарство. Затем девушка неспешно направилась на восток посмотреть, как Юэ Цюань занимается вытягиванием шёлка и плетением нитей. Старая госпожа женщиной слыла добросовестной, и правила у неё были строгие. С молодости она не носила покупные шелка, требуя, чтобы в её доме разводили шелкопрядов и сами пряли шёлк. Из-за этого у служанок прибавилось работы, которую в других поместьях обычно не делали, поэтому за спиной у неё часто ворчали.

Такой маленький кокон тутового шелкопряда требовал проведения множества сложных процедур: варки самого кокона, вытягивания нитей и прядения шелка. Набор необходимых для этого инструментов разместили в сарае в юго-западном углу сада. Цинъюань увидела, что Юэ Цюань с закатанными рукавами помешивает что-то в кипящем котле большой палкой. Снаружи нещадно палило солнце; девушка усердно трудилась, а за огнем присматривала лишь одна маленькая служанка.

 Неожиданно стоящая рядом подставка качнулась, чуть не упала. Цинъюань бросилась, чтобы ее поддержать, и, улыбаясь, спросила:

 - Сестра Юэ Цюань так усердно трудится! Когда я только пришла, а тут уже разводили огонь, неужели до сих пор еще не закончили?

 Узнав девушку, Юэ Цюань тоже заулыбалась:

— Зачем сюда пожаловала Четвертая барышня? Тут дурно пахнет, лучше отдохните внутри.

Цинъюань откликнулась, но не ушла, вместо этого, отложив веер, принялась помогать. Молодым девушкам легко найти общий язык, и Юэ Цюань, видя, что её не прогнать, разрешила барышне присоединиться. Во время совместной работы, заметив, что та весьма умело справляется с делом, Юэ Цюань удивлённо спросила:

— Неужели Четвертой госпоже раньше уже доводилось заниматься обработкой шёлка?

Девушка, улыбнувшись, кивнула. Ее изящные черты лица в полумраке сарая, куда едва проникали солнечные лучи, заставляли испытывать восхищение.

Когда Четвертая барышня улыбалась, у нее на щеках появлялись милые ямочки, похожие на сладкие сахарные цветы. Не торопясь, она спокойно ответила:

— Раньше в семье Чэнь бабушка тоже руководила слугами, когда те выделывали шелк. Я часто наблюдала за этим, вот и научилась.

Юэ Цюань вдруг осенило: 

— Неудивительно, — сказав это, она тихонько улыбнулась. — Всё дело в том, что Четвертая госпожа любит учиться. В поместье и усадьбах три сезона занимаются разведением шелкопрядов. Если бы спросили остальных трех барышень, эта служанка уверена, они даже не знают, как из коконов шелкопряда делают одежду.

— Барышням из знатных семей, которым не приходится беспокоиться о еде и одежде, незачем знать такие вещи, — пошутила Цинюань. — Я разделывала коконы только потому, что дедушка любил полакомиться куколками шелкопряда. Не знаю, откуда у него взялся такой аппетит, но каждый раз дедушка заказывал целую тарелку. Тогда мы с бабушкой ели за другим столом, потому что нам было жутко на это смотреть.

— Это же деликатес! В уличных театрах и местах для развлечений готовят закуску из куколок шелкопряда, одна тарелка стоит сто монет. — Юэ Цюань, говоря это, высунула язык. — О, небеса! Сто монет! На них можно купить больше десяти цзиней* риса и муки!

 *斤 (jīn); цзинь - китайская мера веса, примерно 500 грамм.

И в самом деле, под небесами нет такого живого существа, которое бы не мог съесть человек. Все повздыхали над этим: кто с ужасом, а кто со смехом.

Юэ Цюань поболтала с девушкой некоторое время, всё больше убеждаясь в том, что у барышни от природы замечательный характер. Она, как доверенная служанка при старой госпоже, знала больше о внутренних делах, чем прочие. Пусть Юэ Цюань искренне жалела четвертую молодую госпожу, но и говорить слишком откровенно не хотела, поэтому лишь туманно намекнула, поглядывая на небо:

— Вторая барышня умеет выбирать дни, сегодня отправилась в храм Дафо поклониться Будде... Какая чудесная погода, ни облачка на небе.

Цинъюань на мгновение замерла, тут же разобравшись, о чем идет речь.

Должно быть, Сяо Си поспешила передать содержание письма Ли Цунсиня госпоже Ху. Имелась у главной жены одна хорошая черта: во всех пустяковых делах, не имеющих большого значения, она любила советоваться со старой госпожой. Такую новость обязательно нужно поведать старой госпоже, чтобы испросить её указаний. В конце концов, что же делать: позволить Четвертой барышне пойти или же придумать способ пресечь её мысли об этом. Свекровь и невестка ломали головы во имя репутации семьи Се и будущего законной дочери, и результатом этих раздумий, естественно, стало то, что они задержали Четвертую барышню в поместье, а вместо неё отправили на встречу с Ли Цуньсинем Цинжу. Неважно, есть ли меж ними любовь или нет, но возможности для того, чтобы нежные чувства расцвели, можно создать. Юноша не женат, да и барышня не замужем. Даже если поместье Даньянского Хоу впоследствии захочет посвататься к Цинжу, кто сможет возразить?

И в самом деле, ради какого-то брака они пустились во все тяжкие, используя даже самые нелепые и постыдные уловки? Вот это образец для подражания, проделки, достойные почтенных титулованных дам. Губы Цинъюань тронула легкая улыбка. На первый взгляд, девушка оказалась в проигрыше, но на самом деле все это было ей только на руку. Естественно, она не рассердилась и даже наоборот, весело рассмеялась: 

— Сегодня в храме Дафо проведут омовение статуи Будды, и я краем уха слышала, что приедет какая-то важная персона, поэтому храм готовится к встрече. Считается, что молитвы в это время самые действенные. Не окажись я так занята, тоже хотела бы пойти.

Взгляд Юэ Цюань был полон жалости. Она вздыхала, печалясь о судьбе Четвертой барышни, такой одинокой и хрупкой, словно нежный цветок, распустившийся в глубоком, мрачном дворе. Мало того, что бедняжку никто не оберегает, так девочку ещё и постоянно унижают. Сейчас ей приходится сдерживаться, но если изо всех сил постараться ни на что не обращать внимания, все равно, даже когда старшие сестры выйдут замуж, не будет девочке спасения. Во всем доме Се никто не считает её членом семьи, и если это войдет в привычку, то каждый станет думать только о том, как мучить и помыкать ею!

Цинъюань, невзирая на столь мрачные перспективы, оставалась безмятежной, помогая Юэ Цюань скручивать шелковые волокна в одну нить, а затем, установив прялку, наматывать их на веретено. Девушка была изрядно занята, когда вдруг увидела, как из покоев старой госпожи торопливо вышла старшая служанка. Женщина сказала:

— Молодая госпожа, так вот Вы где! Эта служанка с ног сбилась, разыскивая Вас! Господин уже вошел в сад, и старая госпожа зовет Четвертую барышню к себе.

Цинъюань, тихонько ахнув, поправила рукава и вышла из сарая. Пройдя через коридор, она оказалась перед боковым залом, где старая госпожа велела накрыть на стол. Боковой зал разительно отличался от главных покоев: это было строение, целиком выполненное из дерева, где коридоры и ряды перегородок покрывал слой тунгового масла, которое на солнце лучилось теплым оттенком натурального дерева.

 Сняв обувь перед ступеньками, девушка босиком вошла в небольшую гостиную. Заглянув внутрь, она увидела, что господин уже прибыл и беседует с матерью. В присутствии старших не принято говорить без разрешения, поэтому, тихонько поклонившись, Цинъюань встала в стороне. Сначала она не понимала, о чём они говорят, но в конце концов разобралась: оказалось, что господин вернулся из Цзяньнаньского округа вовсе не для того, чтобы навестить родных, а был отстранён от должности и теперь ждёт решения императорского двора.

Лицо старой госпожи потемнело, словно вода:

— Наш род Се насчитывает вековую историю. Пусть нынче мы и не процветаем, как во времена славных предков, но я не позволю тебе погубить семью. Ну и что теперь? Придумал ли ты способ справиться с этим?

 Се Шу ответил: 

— Матушка, успокойтесь. Я уже попросил людей в столице уладить это дело. Потратить немного серебра — не велика проблема. Главное сейчас — замять шумиху. Император, припомнив былые военные заслуги, конечно, не станет преследовать нас. В конце концов, важно иметь возможность говорить перед лицом императора. 

Старая госпожа вздохнула. 

— Переезд всей нашей семьи из Ючжоу в Линьан, а затем строительство поместья в Хэнтане, похоже, стало большой ошибкой. Как мы могли уехать так далеко от столицы! Если связи не поддерживать, они шаг за шагом слабеют. Когда случится беда и придется обратиться за помощью, кто искренне захочет тебя выручить? — Помолчав, женщина спросила: — У кого мы просим помощи на этот раз? Это надежный человек?

 Се Шу, похлопав себя по колену, в действительности и сам-то не был слишком уверен, но, чтобы успокоить мать, твердо заявил: 

— Не должно возникнуть никаких проблем. Это бывший ученик отца, мы попросили его связаться с командующим Дворцовой стражи, чтобы он мог от нашего имени обратиться к императору с прошением лично.

 Помолчав некоторое время, старая госпожа заметила:

— Люди из Дворцовой стражи сменялись один за другим, но ни с кем из них не было легко поладить. Они едят людей и не выплевывают кости*, даже если и помогут с вопросом, почти всё наше состояние уйдет на оплату, и, боюсь, что этим дело не ограничится!

 *吃人不吐骨头 (chī rén bù tǔ gǔtou): буквально "едят людей и не выплевывают кости". Означает, что кто-то очень жадный, безжалостный, высасывает все до последнего.

Се Шу и сам прекрасно всё понимал, да что толку говорить об этом теперь. Опустив голову, он сухо моргнул глазами:

— Недосмотр этого сына заставил матушку волноваться. Сын тоже хорошенько всё обдумал: таких людей одним подкупом не проймешь, боюсь, не будет искренности. В конечном счете, нужно придумать способ породниться, так надежнее.

Да, стратегию заключения браков по политическим соображениям использовали не только правящие дома, знатные семьи тоже были не против воспользоваться такого рода преимуществами. Заручившись родственными связями, получаешь гарантии: успех одного – удача для всех, но и беды тоже становятся общими, поэтому не стоит беспокоиться об искренности. Вот только таким родством непросто заручиться. Не говоря уже о том, что подобные люди в большинстве своем жестоки и беспощадны, взять хотя бы должности: командующий Дворцовой стражей и военный губернатор, оба относятся ко второму чиновничьему рангу, для того чтобы породниться, заключив брак детей, нужна влиятельная и высокопоставленная сваха, иначе ничего не получится.

Старая госпожа вновь задумалась:

— Ты узнавал, есть ли в семье командира Дворцовой стражи дети подходящего возраста?

Се Шу невольно усмехнулся:

— Недавно назначенному командующему всего лишь двадцать пять или двадцать шесть лет, откуда у него могут взяться достигшие брачного возраста дети!

— Это усложняет дело. Может, есть братья или сестры, племянники и племянницы тоже подойдут… - похлопывая себя по ноге, устало произнесла старая госпожа. - Хоть сто восемьдесят кругов намотай*, всё бестолку. В таком возрасте он давным-давно женат.

 *绕上一百八十个弯 (rào shàng yībǎi bāshí ge wān): "Обойти сто восемьдесят поворотов". Это идиоматическое выражение, означающее "ходить вокруг да около", "избегать прямого ответа", "делать что-то окольным путем". "Сто восемьдесят" здесь используется для усиления значения, подчеркивая, что даже если приложить много усилий, результат будет нулевым.

— Вовсе нет, — ответил Се Шу. — Десять лет назад его отца казнили, что навлекло беды на всю семью. Это неожиданное повышение, во-первых, связано с тем, что он проницателен и безжалостен в делах, чем заслужил расположение императора, а во-вторых, это должно утешить дух его отца. Однако, матушка, думаю, что такой человек привык к риску и опасности и не похож на обычных военачальников. Зная о нашем желании породниться с ним, он, возможно...

Старая госпожа неожиданно подняла руку, прервав излияния сына. Улыбнувшись, она сказала:

— Ладно, обсудим это позже. Что ни говори, а еда прежде всего. — С этими словами женщина встала, поманив Цинъюань рукой: — Четвертая барышня, иди сюда, вели слугам подавать на стол, начнем трапезу.

Больше глав на нашей странице ВК.