Глава 7.0

— Что же представляет собой этот Весенний банкет? – спросила Цинъюань у Бао Сянь, когда они неспеша возвращались обратно. Погода в мае стояла ясная и теплая, дул ласковый ветерок. Девушка, прищурившись, ощутила, как скользит по вискам легкое дуновение, несущее с собой аромат цветущего абрикоса. Обмахиваться веером, что она держала в руках, сейчас не было никакой нужды, поэтому Цинъюань гоняла им порхающих неподалеку бабочек, забавляясь этим от души.

Ей и раньше доводилось слышать об этом празднике, который проводился вскоре после Фестиваля холодной еды* и слыл в Хэнтане грандиозным мероприятием. Участвовать в нем могли лишь высокопоставленные семьи, обычным людям редко удавалось посетить банкет. Им оставалось лишь издалека слушать доносящиеся с открытой площадки звуки пения и танцев, мелодичные и протяжные, эхом разносившиеся над всем городом.

*Праздник холодной пищи (Ханьши). Проводится на третий день третьего лунного месяца. В этот день не принято разводить огонь и готовить на нём еду. Считается, что это повлечёт непогоду, которая может уничтожить урожай. На следующий день наступает Цинмин, когда, наоборот, разжигают огонь, что символизирует возрождение.

— Разве барышня не знает о Весеннем банкете? – удивилась Бао Сянь. – Этот пир супруга Бо, госпожа Цзу, устраивает в память о своих рано ушедших детях. Некогда госпожа Цзи родила двойню, мальчика и девочку, но когда детям исполнилось восемь лет, оба они утонули в пруду в день Цинмин*. Супруги были безутешны, и чтобы хоть как-то облегчить боль утраты, стали проводить Весенний банкет. С тех пор минуло уже десять лет. Каждый год они приглашают все именитые семьи Хэнтана, и со временем это стало прекрасной возможностью для смотрин. В любом случае все известные девицы и благородные госпожи будут там, словно на роскошном пиру у императора в стародавние времена. Я слышала, будто через это место протекает ручей, а знатные юноши и прекрасные девушки стирают в нем свои платки, потому вода его благоухает. Вот это размах!

*Цинмин (кит. трад. 清明節, (Qīngmíngjié) — традиционный китайский праздник поминовения усопших. Он отмечается ежегодно по лунному календарю на 104-й день после зимнего солнцестояния или 15-й день после весеннего равноденствия.

Тихонько охнув, Цинъюань сказала:

— Учитывая обстоятельства, до чего же неловко туда идти.

Бао Сянь возразила:

— Что же тут постыдного? Увидеться заранее всегда лучше, чем заключить брак вслепую. Потому-то Третья барышня и посоветовала сестре присмотреться повнимательнее. В этом нет ничего дурного. Как только старший сын Бо появится, сразу станет ясно – хорош он собой или нет.

Улыбнувшись, Цинъюань сказала:

— В конечном счете, решение все равно принимает старая госпожа. Нужно, чтобы бабушка увидела и одобрила жениха, только тогда дело сладится.

Бао Сянь недоуменно заморгала, подумав про себя, что Четвертая барышня и в самом деле еще очень молода. Этот брак непременно состоится. Даже если у старшего сына Бо и вправду проблемы с головой, до тех пор, пока он не настолько глуп, чтобы перестать узнавать людей, это сочтут приемлемым.

Затем она спросила: 

— Молодая госпожа пойдет на банкет?

Цинъюань покачала головой. Решение о том, идти ей на праздник или нет, не зависело от неё самой. Более того, посещение подобного мероприятия не принесло бы ей никакой пользы, вместо этого сделав Цинъюань мишенью для сплетен.

Стоило им возвратиться в павильон Светлой Луны и войти в двери, как они увидели расхаживающую перед домом матушку Тао. Чунь Тай воскликнула: 

— Молодая госпожа вернулась!

Старая служанка, что ждала у подножия ступеней, завидев их, присела в поклоне.

Время близилось к полудню, и на кухне приготовили еду. Чунь Тай спросила у барышни, не желает ли та поесть. Цинъюань, махнув рукой, сказала:

— Я пока не голодна, давайте отложим это на потом.

Служанка, получив указания, снова удалилась. Бамбуковая занавеска, висевшая под резным карнизом, слегка покачивалась, постукивая по столбу, покрытому тунговым маслом, издавая равномерный звук. 

— Матушка Тао, хорошо ли тебе здесь, со мной? - тепло спросила Цинъюань. - Во дворе есть столько дел, требующих внимания.

Женщина непринужденно ответила:

— Эта служанка служила здесь много лет назад, так что это просто возвращение к старым обязанностям. Если барышне что-то придется не по нраву, просто дайте наставления этой старухе. – Эти слова прозвучали как необходимое вступление. Дальше, понизив голос, она принялась излагать суть дела: - Девчонка, которую вы просили найти, давно умерла. Я поспрашивала у знакомых старух, все говорят, что после того, как павильон Светлой Луны был запечатан, прислугу госпожи распределили по разным местам. Ту маленькую служанку отправили присматривать за старым домом в Шенчжоу. Вскоре, заболев малярией, она умерла. Но вот ее родители, похоже, сорвали куш, прикупив землю в деревне. Старший брат, судя по всему, тоже живет неплохо. Сейчас он держит лавку по продаже лампового масла.

Цинъюань удивилась:

— Они приобрели землю?

— На самом деле, раньше эти люди жили впроголодь, какая семья станет продавать своих дочерей, не находись они в отчаянии? А затем в одночасье обзавелись землей. Пусть земля в деревне стоит не очень дорого, все же необходимо накопить определенную сумму для приобретения и обустройства, — посмотрев на Цинъюань, матушка Тао сказала: — Четвертая барышня, поразмыслите об этом хорошенько…

Цинъюань молчала. Этих улик было вполне достаточно, чтобы доказать, что ее мать обвинили несправедливо. Вот только сейчас, когда свидетельница мертва, все действующие лица, получившие от этого свою выгоду, станут держать рот на замке. Семья той служанки тоже не захочет раскрыть правду, опасаясь навлечь на себя беду.

— Где находится лавка ее брата? — спросила Цинъюань. — Далеко от Хэнтана?

Матушка Тао ответила:

— Я слышала, что он приобрел лавку в городе Хаочжоу, что примерно в трехстах ли от Хэнтана.

— Триста ли, так далеко… — размышляла Цинъюань. — Для женщины вроде меня, живущей во внутреннем дворе, туда вовек не добраться. Как можно знать наверняка: жив человек или умер?

*Ли— единица измерения расстояний. В древности составляла 300 или 360 шагов, стандартизированное метрическое значение — 500 метров.

Бао Сянь, слушавшая их разговор уже довольно долго, наконец-то разобралась в происходящем, вникнув в суть дела. 

— Барышня верно говорит. Если бы служанка умерла на самом деле, то деньги не должны были попасть в руки ее семьи. Молодая госпожа, что Вы намерены делать? Может, стоит отправить сына матушки Тао в Хаочжоу, чтобы он там все разузнал?

Но Цин Юань только покачала головой:

— Минуло четырнадцать лет. Девочка-служанка давным-давно вышла замуж – как она все еще может находиться в Хаочжоу? Даже если мы найдем этих людей, то что дальше? Как нам заставить их раскрыть того, кто за всем стоит?

— Значит, это дело так и останется нераскрытым? - возмутилась было Бао Сянь, но, подумав, грустно произнесла: - Времена меняются, и не стоит ворошить это дело. Барышне следует успокоиться и подумать, как ей устроить свою жизнь в этом большом поместье.

Цинъюань молча поджала губы. Невзирая на молодость, девушка имела один скверный недостаток – она была очень злопамятна. В этом мире можно смириться с разными вещами: ошибками, недопониманиями, но не со смертью матери. Как же можно простить такое! Она сжала рукоять веера столь крепко, что резные узоры на бамбуковых спицах отпечатались на ее ладони. И вдруг, в одно мгновение, у девушки созрел план. Следует дождаться подходящего момента, рискнуть, и тогда правда выплывет наружу.

Но сейчас ей предстоит набраться терпения. Вздохнув, Цинъюань сказала:

— Господин скоро вернется, дорога домой займет от десяти до двенадцати дней. Это дело не терпит спешки, когда время придет, я буду знать, что делать.

Матушка Тао, хоть и испытывала некоторые сомнения, выспрашивать не стала, лишь поинтересовавшись:

— Будут ли у госпожи распоряжения для этой служанки?

С улыбкой, как у ребёнка, Цинъюань весело произнесла:

— Половина магнолий во дворе засохли, думаю, стоит от них избавиться? Матушка Тао, отправь кого-нибудь выкопать ее, хочу посадить на этом месте яблоню хайтан.

Месяц март — не лучшее время для пересадки цветов и растений, но яблони хайтан славились своей выносливостью. Для миниатюрного деревца с пышной листвой и малочисленными цветами это была вполне выполнимая задача. Поклонившись, матушка Тао ушла. Цинъюань принялась за еду. Прислуживавшая ей Бао Сянь внимательно наблюдала за молодой госпожой. За исключением того, что барышня сегодня казалась молчаливее обычного, иных отличий служанка не заметила.

В любом случае пока их дни проходили в спокойствии. О том, какая буря зреет, скрываясь под этой тишиной, девушка старалась не задумываться. Единственной неожиданностью стала весть от старой госпожи. Бабушка наказала Четвертой барышне готовиться, дабы вместе с сестрами отправиться на Весенний банкет.

— Старая госпожа все же благоволит нашей молодой госпоже, - Чунь Тан, помогавшая барышне переодеться, выбрала платье из бирюзовой парчи. Стоя перед бронзовым зеркалом, девушка показала его Цинъюань, поворачивая из стороны в сторону: — Барышня, как Вам такое платье? Цвет яркий, оно поможет выделиться в толпе.

Цинъюань не любила выставлять себя напоказ, к тому же в присутствии трех старших сестер ей уместно проявить сдержанность. В конце концов, выбрав нефритового цвета жуцюнь** с неприметным узором из сломанных веток, она убрала волосы в простую прическу и отправилась в сад Хуэйфан к старой госпоже.

**襦裙- -жуцюнь (платье с длинными рукавами).

Знатные семьи Хэнтана считали Весенний банкет самым значимым событием. Даже такая известная домоседка, как старая госпожа, в этот день принарядилась, готовясь к выходу в свет. У кого в этом мире не найдется пары-тройки хороших друзей? Подруги юности с годами превращаются в старых сестер. Все эти годы почтенные матроны управляли своими домашними хозяйствами и обзавелись многочисленными детьми и внуками. Когда дети и внуки подросли, то старые сестры начали поглядывать на них как на отличных кандидатов для заключения брачных союзов между семьями. Встречаясь раз в год, женщины радостно и шумно обсуждали всё: от повседневных дел и здоровья до предстоящих свадеб.

Старая госпожа пребывала в хорошем настроении. После стольких дней приема лекарств болезнь наконец-то отступила. Почувствовав облегчение, женщина перестала хмуриться. Выходя из дому, она заметила, что повозка Цинъюань выглядит слишком уж скромной, поэтому приказала девушке ехать с ней.

«А эта внучка, если задуматься, довольно способная», — подумала старая госпожа, рассматривая сидящую в льющемся из окна свете Цинъюань. Оделась скромно, знает свое место, что уже похвально. Вот только весенняя прогулка на природе должна стать радостным событием для любой барышни, но эта внучка не проявила ни капли девичьего восторга. Старая госпожа заподозрила, что, памятуя о проступке своей матери, девушка не желает показываться на людях.

— В такой прекрасный денек почему ты не выбрала наряд поярче? — нарочито поинтересовалась старая госпожа.

Цинъюань, подняв глаза, с улыбкой ответила:

— Я не питаю любви к ярким нарядам. К тому же, нынче во всей красе распустились цветы, если одеться скромнее, это только подчеркнет их великолепие.

Кивнув, старая госпожа задала еще один вопрос:

— Готова ли ты появиться на Весеннем банкете? Там тебе неизбежно придется встретиться с чужими людьми и, конечно, стать предметом для обсуждения.

Сохраняя невозмутимый вид, девушка немного подумала, прежде чем ответить:

— Никто не может прятаться вечно. Пусть я и рождена от наложницы, но все равно — дочь своего отца. И раз я его дочь, то не должна бояться показаться на людях. Бабушка искренне поддерживает и наставляет меня, отступив, я предам ее благие намерения.

«До чего же здравомыслящая девица», — вздохнула про себя старая госпожа. Вслух, однако, уступать женщина не желала, потому, отвернувшись, сказала: 

— О каких наставлениях может идти речь? Просто, раз уж всем известно, что семья Се приняла тебя обратно, если продолжим тебя скрывать, лишь дадим этим еще один повод для насмешек.

Цинъюань продолжила улыбаться, девушка привыкла к злым словам, воспринимая их как пустой звук. Повернув голову, она взглянула в окно. Карета ехала по ровной дороге, направляясь на окраину города. Цинъюань подивилась обилию зелени повсюду. Оказывается, весна уже цвела пышным цветом, радуя взор.

Весенний банкет, о котором мечтали все девушки Хэнтана, для Цинъюань значил не более, чем возможность немного расширить свой кругозор. Принимающая сторона, семья Цзи, естественно, организовала всё с подобающими церемониями и великолепием. Девушка повсюду видела небывалое обилие прекрасных цветов*. Как и говорила Бао Сянь: «Тяжелы облачные прически** у знатных дев и именитых красавиц, легки белоснежные одежды утонченных господ».

*的花团锦簇 (de huā tuán jǐn cù) -(буквально: "цветочные шары и парчовые скопления"), метафора для обилия и красоты цветов. **云鬓 (yún bìn): "Причёска, похожая на облака", ";пышная причёска". Это поэтическое описание сложных и высоких причёсок, которые носили женщины из высшего общества.

Когда семья Се прибыла на банкет, им, как почетным гостям, выказали большое уважение. Окружив их толпой, все направились к главному шатру. Госпожа Цзи поднялась со своего места, чтобы лично поприветствовать их:

— Мы с почтенной госпожой давно не виделись. Как Ваше здоровье?

 Старая госпожа на людях держала себя необычайно сердечно, взяв супругу бо за руку:

— Всё прекрасно, благодарю госпожу Цзи за заботу. Госпожа столько лет трудится, устраивая для нас этот праздник столь безупречно и тщательно, а мы пришли только насладиться всем готовым, нам действительно очень стыдно.

— Что Вы говорите! - возразила супруга Бо. - Просто мне стало одиноко, потому и я организовала банкет, чтобы мы могли собраться вместе и повеселиться. Скорее, это я должна благодарить всех дам за то, что почтили меня своим присутствием. А Вы, почтенная госпожа, напрасно со мной церемонитесь.

 И вот начались взаимные восхваления, каждая старалась перещеголять остальных в красноречии.

Супруга префекта, издалека завидев прибытие семейства Се, поспешила к ним, прихватив за собой госпожу Цзи. Женщины еще раз тепло поприветствовали друг друга. Затем взгляд супруги префекта упал на девушек, стоящих позади старой госпожи.

Старая госпожа во всем придерживалась строгих правил. Хоть супруга префекта и отправила ей письмо, в котором сообщила о предпочтениях семьи Бо, пожилая дама не стала выдвигать Цинхэ вперед. Она представила своих внучек, как обычно, одну за другой: 

— Это моя старшая внучка, Цинхэ, вторая — Цинжу, третья внучка — Цинжун, и наша младшенькая — Цинъюань. Ну же, поклонитесь госпоже кайго- бо.

Хоть семья Се поколениями посвящала себя военной службе, все они получили прекрасное образование, взращивая должным образом воспитанных дочерей. Четыре сестры поклонились госпоже Цзи, и супруга кайго-бо сказала: 

— Оставим церемонии, — добавив со вздохом: — Ах, мне часто доводилось слышать, что все дочери цзедуши* – писаные красавицы. Сегодня я убедилась, что молва не врет. 

Поскольку она пришла ради старшей дочери, женщина начала внимательно разглядывать Цинхэ. Нежно взяв ее за руку, госпожа кайго-бо погладила ладонь девушки, от кончиков пальцев до линий на ладони, спокойно и ненавязчиво осматривая Цинжу со всех сторон.

*Цзедуши – отец Цинъюань занимал должность военного губернатора.

— Барышне в этом году исполнилось семнадцать? – поинтересовалась супруга Бо. Обращаясь к старой госпоже, женщина, улыбнувшись, продолжила: - Только посмотрите, досточтимая госпожа Се, мы каждый год вместе присутствуем на Весеннем банкете, но так и не сблизились. Видимо, время для нашей судьбоносной встречи тогда еще не пришло.

Госпожа Се уклончиво ответила: 

— В последние два года здоровье мое оставляло желать лучшего, я приезжала поздно, а уезжала рано, потому и упустила такую замечательную возможность. Но теперь все недуги отступили, и в такой прекрасный день эта старуха привела внучек на весеннюю прогулку. Вот так, благословением госпожи Цзи, мы и встретились, – с этими словами старая госпожа огляделась по сторонам: — А где же сыновья и дочери госпожи Бо? Что-то их не видно.

Госпожа Цзи, улыбнувшись, сказала: 

— Мои дети очень непоседливы. Собравшись, молодые люди пошли играть в цуцзюй* на улицу. Затем женщина велела служанке: — Быстро передай старшему сыну, чтобы он немедленно явился поприветствовать старую госпожу Се и барышень.

 *蹴鞠 (cù jū): Цуцзюй, древняя китайская игра в мяч, похожая на футбол.