Глава 14.0

Старая госпожа велела Чжэнцзе и остальным помочь отцу подняться. Мать и сын не виделись два года, и ей хотелось хорошенько его рассмотреть.

Некогда Се Шу служил цыши* округа Цзяньнань, но позже ему присвоили звание цзедуши, поручив задачу по управлению и размещению войск. В последние годы обстановка за пределами Великой стены была неспокойной. Тибетцы раз за разом чинили неприятности. После того как два года назад пришлось отбивать захваченный элитными тибетскими войсками город Шибао, началось возведение оборонительных сооружений в районе гор Цзышань. Военачальник в походе ест на ветру и спит под открытым небом, конечно, подобная жизнь далека от уюта родного дома. Старая госпожа, опечалившись, с тоской промолвила:

— Ты постарел. Даже если военные дела требуют постоянного внимания, ты должен хорошо заботиться о себе.

*刺史 (cìshǐ): Цыши - должность в древнем Китае, примерно соответствующая губернатору провинции.

Се Шу лично поддерживал мать, направляясь в зал. Улыбнувшись, мужчина сказал:

— За пределами Великой стены всюду песок и ветер. Мне приходилось осматривать местность по пять-шесть раз на дню. Стоит только выйти из палатки, как под шлем тут же набивается песок. Не то чтобы я не хотел позаботиться о себе, просто в тех суровых условиях было несколько не до этого.

Старая госпожа кивнула, беспомощно сказав:

— На протяжении многих поколений мужчины нашей семьи становились военачальниками. Когда твой отец служил в Ючжоу, это еще куда ни шло, но тебя назначили в округ Цзяньнань. Нам всегда говорили, что мужчины, преданные своей стране, не должны обращать внимания на выпавшие на их долю тяготы, но теперь я вижу, дело не только в лишениях, так еще и ко всему — стареешь намного быстрее. — Внимательно осмотрев его виски, женщина недовольно цокнула языком: — У тебя появились седые волосы.

— Видимо, старая госпожа толком и не смотрела на своего непутевого сына, — пошутил Се Шу, — у меня появилась седина задолго до отъезда на границу, но матушка заметила это только сейчас?

В словах господина сквозила легкая грусть, словно обиженный сын капризничает перед своей престарелой матерью. Заметив, что обстановка разрядилась, все рассмеялись.

После того как дань уважения старшему поколению была отдана, пришло время для воссоединения супругов. Госпожа Ху, вместе с двумя наложницами, поклонилась Се Шу, сказав:

— Господину пришлось нелегко за эти два года, проведенные вдали от дома.

В знатных домах во время публичных мероприятий семью представляет главная жена, но никоим образом не наложницы. Взглянув на госпожу Ху, Се Шу с улыбкой произнес:

— Госпожа взяла на себя заботу о матери и воспитание детей вместо меня. Так что она единственная, кому действительно пришлось тяжело.

Се Шу смотрел только на госпожу Ху, не удостоив обеих наложниц и взглядом.

Наложницы, давно привыкшие к такому обращению, лишь продолжали горестно лить слезы. Но поскольку браки детей обеих этих ветвей уже были устроены, у них для господина оказались припасены радостные вести. Женщины чувствовали, что их положение в доме стало прочнее.

Затем настала очередь детей. Чжэнцзэ повел младших братьев и сестер, дабы поприветствовать отца. Се Шу хорошо ладил со своими детьми, и те тянулись к нему в ответ. Их голоса зазвучали наперебой: кто-то называл его отцом, другие кланялись в пояс, некоторые желали благополучия – прямо-таки идиллическая картина трогательной отцовской любви и сыновней почтительности в дружной семье.

Цинъюань по-прежнему стояла в углу, будучи самой младшей по старшинству, девушка казалась совсем незаметной. Госпожа Се, не скрывая удовлетворения, поведала сыну о грядущих свадьбах Чжэнцзюня и Цинхэ.

— Всё благодаря жене наместника Лю, которая выступила свахой. Третьему сыну сосватали пятую дочь чжуаньюньши*, а старшая барышня выйдет замуж за сына кайго-бо. Благословения предков принесли удачу потомкам нашей семьи. Когда придет мой смертный час, этой старухе будет не стыдно посмотреть в глаза твоему отцу, — затем, словно внезапно что-то вспомнив, она подняла руку, подзывая Цинъюань.

Подтолкнув ее в сторону кресла, в котором расположился господин, женщина продолжила:

— Это четвертая дочь, о которой я писала тебе в письме. Ранее, по воле случая, этот ребенок скитался по улицам, оказавшись без присмотра. Не станем поминать прошлое, раз уж вся семья в сборе, отныне мы заживем хорошей жизнью.

*转运使 (zhuǎn yùn shǐ): "Чиновник, отвечающий за транспортировку/логистику". Это историческая должность в Китае, ответственная за транспортировку зерна, товаров и налогов. В зависимости от эпохи, ранг и обязанности могли варьироваться.

Странно, что при встрече родных отца и дочери им пришлось представляться друг другу, но вышло именно так. Это был первый раз, когда Цинъюань видела цзедуши так близко, и он доселе никогда не встречался с ней. Вероятно, Цинъюань очень походила на свою мать, потому что в глазах на мгновение замершего Се Шу промелькнула печаль. В те годы, когда наложница Цзинь только вошла в дом, девушка казалась чистой и невинной красавицей, полностью завладевшей его благосклонностью. Позже появились другие женщины, и внимание господина рассеялось. Вот только затем, каким-то неведомым образом, все обернулось именно так.

Но этот ребенок все же был его собственной плотью и кровью. Посмотрев на Цинъюань, Се Шу тяжело вздохнул и надолго задумался, прежде чем спросить:

— Ты уже привыкла к новой жизни после возвращения?

Цинъюань ответила:

— В кругу семьи все очень заботятся обо мне, привыкнуть не составило труда.

Таким уж характером обладала девушка, сколь велика ни была таящаяся в ее сердце обида, виду она не подала. Старая госпожа как-то говаривала своей служанке Юэ Цюань, что эта девушка умеет держать себя в руках. Если спустя несколько лет ничего не изменится, то, возможно, в будущем она добьётся значительных успехов.

Се Шу никогда не интересовался домашними делами. Что бы она ни ответила: как все хорошо, или рассказала о своих затруднениях, это ничего не могло изменить, он просто пропустил сказанное мимо ушей, ничего не предприняв. Пока Цинъюань не создавала ему проблем, господина это вполне устраивало. Кивнув, он промолвил:

— Ты выросла вне поместья и, вернувшись, должна изучить множество правил. Учись прилежно у своих сестер, нет ничего важнее самосовершенствования.

Кивнув, Цинъюань отошла назад. Так и закончился первый разговор между отцом и дочерью.

Поскольку время уже было позднее, а господин устал с дороги, ему следовало отдохнуть. Все разошлись, а Се Шу проводил старую госпожу в сад Хуэйфан, после чего вслед за госпожой Ху направился в ее двор. Супругам, воссоединившимся после столь долгой разлуки, естественно, многое следовало друг другу сказать. Помогая мужу сменить одежду, госпожа Ху тихо спросила:

— На этот раз господин возвратился милостью императора или…?

Только теперь на лице Се Шу отразилось беспокойство. Мужчина сел за стол и, сжав кулаки, продолжил:

— Я не стал говорить обо всем в присутствии матери, опасаясь побеспокоить ее. Это неожиданное возвращение домой, якобы под предлогом визита к семье, на самом деле не что иное, как отстранение от службы для проведения расследования.

Испуганная госпожа Ху с тревогой в голосе спросила:

— Что стало причиной для расследования? Господин усердно служил двору. Когда старый господин скончался, Вы подали в отставку, но двор не принял ее. Прошло всего два года, а все ваши былые воинские заслуги оказались забыты? Господин, что произошло, почему в отношении Вас проводят расследование?

Се Шу продолжил вздыхать:

— У меня возникли политические разногласия с Его Величеством.

У госпожи Ху чуть челюсть не отвисла от удивления:

— У вас с императором... разногласия касательно политических взглядов?

Как такое возможно, чтобы у подданного возникли разногласия с правителем, это казалось немыслимым. Се Шу, будучи по натуре своей человеком прямолинейным, даже спустя годы чиновничьей службы гибкости так и не обрел. Если он что-то считал правильным, то отстаивал свою точку зрения до конца. Госпожа Ху, прожившая с ним в браке много лет, знала, как он принципиален в делах служебных, но спорить с императором… Это определенно не к добру.

Решив не подливать масла в огонь, женщина ласково попросила:

— Господин, не тревожьтесь. Расскажите мне, что случилось. А я попробую помочь Вам с этим разобраться.

Се Ши в очередной раз вздохнул и, ударив кулаком по столу, заговорил:

— Несколько лет назад, во время первой войны, целью тибетцев стал захват города-крепости Шибао. После того как наши войска нанесли тибетцам сокрушительный удар, мы сдержали их у горы Цзишишань, построив более пятидесяти различных укреплений, чтобы соединить северо-западную фортификацию в единую линию обороны. Однако город Шибао вернуть так и не удалось. Ныне ситуация такова: северо-западная линия обороны уже сформирована, и город Шибао давно перестал быть стратегически важным узлом. К тому же, там расположилась армия чужой страны. Если мы снова нападем, битва станет самоубийственной. К сожалению, мои советы не были приняты императором. Если я откажусь нападать на Шибао, боюсь, что Его Величество захочет наказать меня.

Госпожа Ху застыла в изумлении. Сев, она долго собиралась с мыслями, прежде чем сказать:

— В глазах господина эти солдаты — братья по оружию, с которыми он делил жизнь и смерть. Но с точки зрения двора, чем их жизни отличаются от брошенных камней? В конце концов, в этом мире все люди имеют разную ценность. Чтобы сохранить процветание семьи, господину следует немного уступить.

Се Шу замолчал, на самом деле он тоже испытывал некоторые сожаления. Некоторое время он сказал:

— Мой меморандум не дойдет до императора, потому и не стоит предпринимать поспешных действий. К счастью, меня еще не отстранили от должности, иначе трудно было бы объясниться перед старой госпожой, да к тому же могло повредить бракам детей.

Супруги полностью утратили радость долгожданной встречи, погрузившись в свои тревоги, они впали в уныние.

— Господин служит при дворе, остались ли у него там надежные союзники? — спросила госпожа Ху. — Или, может, изыскать способ попросить кого-нибудь замолвить словечко. Если долго отсутствовать на службе, ситуация может измениться в мгновение ока. Предусмотрительность станет нашей лучшей стратегией.

Ее слова лишь заставили голову Се Шу разболеться еще сильнее.

— Нынче дела в столице обстоят совсем не так, как прежде. После мятежа И-вана император укрепил позиции своих доверенных лиц, превратив столицу в неприступную крепость. Эти люди разительно отличаются от влиятельных чиновников Шэнчжоу, каждый из них обладает реальной властью. Договориться с ними по-хорошему — задачка не из легких!

Госпожа Ху, поразмыслив, предложила проверенный временем способ:

— На пустом месте дружбы с людьми не заведешь. Нам придется потратить немного серебра. Если уж мы решим так поступить, следует найти кого-то приближенного к государю. Человека, который сможет говорить с императором лично.

Се Шу начал перебирать кандидатов одного за другим. Самыми приметными среди этой череды выскочек, несомненно, являются люди из Дворцовой стражи. На них возложена ответственность за охрану императорского города, все дела во дворце также находятся в их распоряжении и ведении...

— Шэнь Жунь! – тихонько воскликнул он, постукивая пальцами по столу. — Сейчас он занимает пост командующего Дворцовой стражей и пользуется большим влиянием в столице. Просто мы – провинциальные чиновники, никак не связаны со столичными. К тому же у Шэнь Жуня дурная репутация, и водить с ним знакомство… — Замолчав, Се Шу лишь покачал головой. — Боюсь, это то же самое, что по собственной воле лезть в пасть тигру: и дела не сделаешь, и костей не останется.

Госпожа Ху, происходившая из семьи военных, обладала решительным и беспощадным характером. Она придерживалась принципа: лучше ничего не предпринимать, чем действовать впустую. Если уж действовать, то нужно целиться наверняка, в самое больное место. До нее дошли некие смутные слухи о новоявленном командующем Дворцовой стражи.

— Его отец разве не тот самый Шэнь Чжибай, советник императора, что оказался замешан в интригах с выбором наследника престола и был обезглавлен на рыночной площади?

Се Шу, кивнув головой, сказал:

— За преступление, совершенное Шэнь Чжибаем, поплатилась вся его семья. Шэнь Жунь с братьями натерпелись бед. Настрадавшись, такие люди становятся еще более жестокими и безжалостными после возвращения к власти, и с ними лучше не связываться.

— И что, деньги тоже не помогут? Ему ведь придется изрядно потратиться на восстановление репутации семьи, а в мире не сыскать человека, который бы начал жаловаться на избыток денег.

Се Шу снисходительно улыбнулся, думая о том, что все-таки женский кругозор весьма ограничен:

— Деньги и власть всегда идут рука об руку. С того дня, как он стал командующим, у него появились неисчерпаемые золотые горы. Хватит ли у нас серебра, чтобы заполнить эту дыру?

Сколько бы они ни совещались, так и не нашли выхода. Госпожа Ху подсчитывала накопленные семьей сбережения, а Се Шу заново перебирал в уме всех влиятельных людей столицы. Супруги всю ночь не сомкнули глаз, лежа рядом и тихо переговариваясь до самого рассвета.

На следующий день они устроили большой пир для близких и друзей, на котором в том числе присутствовали родственники из Восточных и Западных поместий. У госпожи Ху под глазами залегли синие тени, которые пришлось скрывать под толстым слоем пудры. Это вызвало насмешки со стороны госпожи Цзян:

— У старшей невестки сегодня макияж особенно изысканный. Наверное, господин вернулся, и невестка стала уставать еще больше.

Среди всех невесток семьи Се происхождение госпожи Цзян было самым низким, потому она часто любила отпускать подобные вульгарные шуточки, мня себя весьма остроумной. Госпожа Ху, взглянув на нее несколько свысока, то ли в шутку, то ли серьезно промолвила:

— Теперь, когда у нас уже внучки есть, следует быть особенно внимательными, чтобы не стать посмешищем для молодого поколения. Невестка, я вижу, что ты совсем не красишься, верно потому, что Второй господин редко бывает дома. Но все равно, цвет лица у тебя очень даже хороший.

Второй господин, можно сказать, является воплощением поговорки о том, что рыба гниёт с головы. Он напрочь погряз во всех пяти пороках: чревоугодии, возлияниях, азартных играх, распутстве и наркотиках. Днями напролет пропадал в борделях, и госпожа Цзян никак не могла его урезонить!

Госпожа Ху обычно не обращала внимания на Вторую невестку, но если уж решала ответить, то её слова были точны и безжалостны. Они словно оставляли синяки на коже.

Госпожа Цзян на мгновение смутилась и сказала, что обронила веер по дороге и ей нужно срочно вернуться, чтобы найти его. Затем она быстро вышла вместе со своей служанкой.

Следуя по узкому коридору, женщина злобно сплюнула и изрыгнула проклятия:

— Эта шлюха, она ещё и важничает передо мной! Почему старший господин вернулся так неожиданно, она думает, что никто не знает? Вторая ветвь рождена от наложницы, у нас и так нет уважения и влияния. Когда делили имущество, нас вышвырнули вон, словно нищих. Из-за решения старухи, которая всем заправляет, мы даже спорить не посмели. А она, видите ли, возомнила о себе! Ничего, полная луна всегда убывает, а из переполненного сосуда проливается вода. Ничто не вечно. Первая ветвь семьи процветала все эти годы, теперь же последует череда неудач. В будущем их ждёт конфискация имущества и ссылка, мужчины станут рабами, а женщины — проститутками. И это время обязательно, не верите — просто подождите!

Госпожа Цзян была из тех людей, которые ненавидят, не задумываясь о последствиях. Она увлечённо кляла всех предков до восемнадцатого колена, совершенно не задумываясь о последствиях. Женщина думала, что в галерее никого нет, кроме неё и служанки. Но кто бы мог подумать, что и у стен есть уши. Из боковой двери вышли двое: Цинъюань со своей личной служанкой.

— Что случилось? Кто же так разозлил Вторую Тетю? — с улыбкой спросила девушка, круглое личико которой казалось таким детским и невинным.