Глава 9.0

Юноша казался весьма преуспевающим молодым человеком, который словно не ведал о страданиях бренного мира. Цинъюань редко доводилось видеть кого-то столь жизнерадостного и полного сил. Казалось, что бытие, наполненное мраком и пылью, оказалось к нему весьма снисходительным. Этакий любимец мира, которого не коснулись невзгоды, сияющий подобно яркому лучу света.

Иногда, чтобы оценить человека, достаточно одного взгляда. Цинъюань быстро сделала определенные выводы и развеселилась, почувствовав себя несколько смешной. Оказалось, что она, как и прочие девушки, привыкла судить по внешности. Следует отметить, что этот молодой человек и в самом деле был очень красив. Раньше, когда она жила в семье Чэнь, то могла выходить из дома, чтобы посетить такие события, как фестиваль Цветов* или праздник Фонарей**. До сих пор Цинъюань никогда не встречала похожих на него людей. Всё красивое сложно не любить, и даже то, что он задел её мячом для игры в цуцзюй, теперь казалось простительным.

*花朝 (Huācháo): праздник Цветов (отмечается в феврале по лунному календарю).
**上元 (Shàngyuán): праздник Фонарей (отмечается в 15-й день первого месяца по лунному календарю).

Он подошел в спешке, но, оказавшись перед Цинъюань, повел себя очень достойно. Склонившись в глубоком поклоне, юноша спросил:

— Барышня не пострадала?

Красив, да к тому же еще и хорошо воспитан – весьма достойный молодой человек. Изящно сложив руки в приветствии, Цинъюань с улыбкой покачала головой.

Благовоспитанной девушке из хорошей семьи не следует говорить много. Ответить больше, чем было спрошено, означало проявить неуважение. Юноша поднял свой мяч, взглянув на Цинъюань. Увиденное заставило его в изумлении застыть. Когда удивление прошло, во взоре молодого человека загорелся мягкий и нежный свет. Его смеющиеся глаза изогнулись, став подобны полумесяцам.

— Приношу свои глубочайшие извинения. Мой удар сбился с пути, и мяч случайно задел барышню. Прошу молодую госпожу простить мне эту оплошность, — оглядевшись по сторонам, юноша спросил: — Не знаю, с кем Вы пришли. Я раньше… никогда не встречал барышню.

Конечно же, на Весенний банкет могли попасть только самые именитые и уважаемые семьи, но даже в таком случае девушкам не пристало без стеснения называть свои имена. Цинъюань только и делала, что качала головой, но, понимая, что, продолжив молчать, может показаться грубой, скромно ответила:

— На самом деле я не пострадала, Вам не стоит беспокоиться, молодой господин.

Нынешние устои общества не запрещали встречаться незнакомым мужчинам и женщинам, но излишние разговоры все же считались неподобающими. Потому Цинъюань, потянув Цинхэ за рукав, попросила:

— Старшая сестра, может, сходим туда и посмотрим?

Вышеупомянутое «туда» располагалось неподалеку, всего в паре шагов от того места, где они стояли. Просто смена места должна была положить конец ненужному разговору.

Сестры намеревалась уйти, попрощавшись с молодым человеком, когда вместе со своим слугой возвратился Ли Гуаньлинь. В аристократических кругах Хэнтана большинство мужчин были знакомы между собой.

— Чунь Чжи*, - окликнув юношу, спросил он, - игра уже закончилась?

*Скорее всего, прозвище юноши. «Чистый сердцем» или «Стремящийся к чистоте».

Молодой господин Чунь Чжи обернулся. В ярком весеннем свете его профиль обрамляли густые черные ресницы, выглядевшие изящнее, чем у иных барышень.

Увидев, что слуга несет два складных стула, Чунь Чжи быстро сообразил, что Гуаньлинь, должно быть, знаком с девушками. Теперь, когда подвернулась такая возможность, он бросил мяч запасным игрокам, стоявшим на краю поля, чтобы они продолжали игру, освободившись для занятия намного более интересного. Лучезарно улыбнувшись, юноша ответил:

— Еще нет. Я по неосторожности случайно задел мячом эту девушку, вот и пришел извиниться. Ты с ними знаком?

Ли Гуаньлинь невольно улыбнулся, отразившаяся на его лице гордость перемежалась смущением. Он поспешил представить девушек:

— Познакомься, это старшая и четвертая дочери из семьи цзедуши Се. — Затем, указав на человека рядом с собой, добавил: — А это третий молодой господин из дома хоу* Даньяна.

*侯 – хоу. Наследственный титул знати в древнем Китае. Эквивалентен европейскому маркизу. К титулу прилагались земли, в честь которых хоу и получал «географическую» привязку. Хоу Даньян, например.

Молодой господин, сложив руки в приветственном жесте, сказал:

— Я – Ли Цунсинь.

Теперь, когда личности всех присутствующих были раскрыты, следовало заново выказать им свое почтение. Цинъюань была еще слишком молода и только начинала входить в этот круг, потому и не знала высокопоставленных особ Шэнчжоу. В отличие от Цинхэ, наслышанной о славном имени Хоу Даньяна. Нынче среди пожалованных императорским двором титулов гунов и хоу большинство получили их благодаря заслугам предков. Лишь немногие вели свою родословную от одного корня с императорской семьей. Хоу Даньян был одним из них. Такой титул имеет под собой слишком глубокие корни. В руках каждой благородной девицы на выданье имелся свой список женихов, и возможность породниться с семьей Даньянского Хоу слыла едва ли не лучшей брачной перспективой.

Небеса даровали семье Хоу Даньяна троих сыновей. Старший и второй сыновья оба родились от наложниц и женились, потому и упоминать о них не стоит. А вот третий наследник – Ли Цунсинь, драгоценный сын от главной жены, являл собой воплощение благородного происхождения вкупе с прекрасной внешностью. Девушке и раньше доводилось слышать, как люди говорят о нем, но лишь сегодня она убедилась, что все те слухи правдивы.

Воистину, за спокойствие человека приходится платить, оно никому не дается даром.

Цинъюань восхитилась тем, сколько крадущихся тигров и затаившихся драконов* собралось на Весеннем банкете. Подняв голову, она встретилась с улыбающимся взглядом Ли Цунсиня.

*卧虎藏龙 (wò hǔ cáng lóng): Крадущийся тигр, затаившийся дракон. Это известное китайское идиоматическое выражение, означающее "скрытые таланты".

— Хоть мы с Лань Шанем* не из одной семьи, но хорошо ладим и называем друг друга братьями. В таком случае, можно сказать, что и я уже косвенно знаком с младшими сестрами, — юноша говорил сдержанно, и даже в его учтивом обращении к ним как к «младшим сестрам» не было ни малейшего намека на дерзость. Его пристальный взгляд скользнул по лицу четвертой дочери семьи Се. Узнав о её происхождении, юноша не мог сдержать любопытства. Ранее ему не доводилось встречать таких людей: яркая внешность, неоднозначное происхождение — всё это, переплетаясь, делало красавицу ещё более интересной.

*Вероятнее всего, еще одно прозвище – Лань Шань. Как вариант - «Горная орхидея».

Ли Гуаньлинь, само собой, выступил в роли миротворца, промолвив:

— Не было бы счастья, да несчастье помогло. Сестры редко посещают приемы, потому-то мы, хоть все и живем в Хэнтане, раньше никогда не виделись. В следующем году, если Четвертая барышня вновь приедет на банкет, ей больше не придется тревожиться о том, что она здесь никого не знает. По крайней мере, теперь есть друзья, с которыми можно поговорить.

Цинъюань вежливо улыбнулась, соглашаясь с ними. Девушка не придавала этой встрече особого значения.

Она пришла сюда лишь для того, чтобы сопровождать Цинхэ, и мало интересовалась обзаведением новыми знакомствами. Обменявшись с ними парой вежливых фраз, Цинъюань последовала за остальными, чтобы посмотреть на игру в мяч. На поле шла жаркая борьба, и девушка увлеклась зрелищем. По прошествии времени, которое потребовалось для того, чтобы выпить чашку чаю, Цинъюань обнаружила, что старшей сестры и след простыл.

Удивленно вскрикнув, девушка начала недоуменно озираться по сторонам. Все вокруг утопало в цветах, но вот Цинхэ она найти так и не смогла.

Заметив ее изумление, Ли Цунсинь подумал, что эта девушка еще совсем молода и неопытна, поэтому сказал:

— Сестрице не нужно беспокоиться, они скоро вернутся.

Цинъюань только сейчас поняла, что молодая пара хочет побыть наедине, потому они и сбежали от нее. Запоздало протянув: «О-о-о», девушка отвела взор.

Молодой повеса из знатной семьи, Лу Цунсинь, на своем веку повидал многое: он ранил женские сердца и получал за это пощечины. Конечно, ему нравились чистые и непорочные девушки. Пожар, много лет назад разгоревшийся на заднем дворе семьи Се, напротив, пробудил в нем интерес к этой четвертой дочери. Поэтому юноша решил заговорить с ней:

— Я вижу, Четвертая сестрица не очень разговорчива?

Застыв на мгновение, Цинъюань сказала, что нет, дело не в этом, она просто не привыкла вести бесцельные разговоры с незнакомцами.

— Сестрице не нужно быть такой сдержанной. Я учился вместе с вашими братьями. Если барышня упомянет меня в разговоре, они непременно поймут, о ком идет речь. – юноша говорил неторопливо, в каждом его слове чувствовались уверенность и спокойствие. В общении с девушками Ли Цунсинь всегда проявлял терпение и знал меру, искренне завязывая разговор. В его манерах не было и намека на похотливый взгляд голодного призрака*.

*色中饿鬼 (sè zhōng è guǐ): "голодный призрак в мире похоти/секса". Это буддийский термин, обозначающий человека, одержимого похотью, ненасытного в сексуальном плане. "Голодный призрак" (饿鬼) - это существо, страдающее от вечного голода и жажды, что символизирует ненасытность.

Вышеупомянутые старшие братья для Цинъюань ничем не отличались от незнакомцев. В семье Се было трое сыновей: старший Чжэнцзэ, второй брат – Чжэнлунь и третий Чжэнцзюнь. Все они слыли весьма образованными и воспитанными молодыми господами, сторонившимися своей подобранной на полпути сестры. Однако семейным распрям не гоже становиться достоянием посторонних. К тому же, даже если Ли Цунсинь когда-нибудь заговорит о ней с братьями, Чжэнцзэ и остальные невероятно хороши в притворстве. Они чудно изобразят трогательную привязанность братьев и сестры.

Цинъюань, желая сохранить репутацию братьям, ответила:

— Неужели? Братья учатся в государственной школе, в последнее время у них так много занятий, что нам очень редко выдается возможность поговорить.

Ли Цунсин заметил:

— Военный экзамен, что пройдет этой осенью, отличается от испытаний прошлых лет. Раньше проверяли только конную стрельбу из лука, владение копьем, удержание тяжестей и прочие практические навыки. Теперь же в перечень предметов добавили еще и стратегию, потому их занятия и стали более напряженными. Но у твоего третьего брата грядут хорошие вести. Я слышал, что он женится в следующем месяце?

Тихонько вздохнув, Цинъюань сказала:

— Семья уже сделала все необходимые приготовления. К тому же и свадьба старшей сестры же не за горами, так что, возможно, нас ждет двойная радость.

Мягкое спокойствие, звучавшее в ее речах, легко располагало к себе. Ли Цунсинь не мог прямо смотреть на девушку, и после мимолетной встречи взглядов лишь украдкой поглядывал краем глаз. Она сидела рядом, прикрываясь от солнца круглым веером. Несмотря на то, что мартовское солнце светило еще не очень ярко, нежная кожа юной барышни не переносила частого пребывания на солнце. Лучи, проходящие сквозь веер, становились почти неощутимыми, но все равно вызвали легкий румянец на её щеках.

Странно, но вдруг небо прояснилось, без единого облака, ветер стих, и даже стало немного жарко. Ли Цунсинь раскрыл свой складной веер и, ничего не говоря, медленно взмахнул им. Ветерок, струившийся из-под веера, касался прядей волос у висков девушки, но она, казалось, этого совсем не замечала. Улыбнувшись, юноша спросил:

— Четвёртая сестрица часто выезжает из поместья?

Цинъюань ответила:

— Семейные правила строги, и я могу выходить из дому только в сопровождении бабушки, если возникают какие-то важные дела.

— А если их нет? – Ли Цунсинь впервые заинтересовался, как проходит уединенная жизнь девушек на женской половине.

Цинъюань заливисто рассмеялась:

— Безмятежное настроение, безмятежные дни, я словно беззаботный маленький бессмертный.

Услышав такой ответ, юноша чуть не рассмеялся вслух. Сперва она показалась ему чопорной молодой барышней, но, похоже, он недооценил эту девушку. В ней была живость, свойственная ее возрасту, с примесью детской наивности, но вместе с тем присуще и спокойствие, без какой-либо суетливости. Жаль только, что она родилась у такой матери. Если этот недостаток станет преградой на ее пути, воистину как печально!

Естественно, Цинъюань не сильно заботило, что там у него на уме, потому что она увидела вернувшуюся Цинхэ. Счастье, озарявшее лицо влюбленной девушки, невозможно скрыть. При одном взгляде на Цинхэ становилось ясно, что ей очень хочется что-то рассказать, и сдерживает она себя с большим трудом.

Благодаря намекам Ли Цунсиня, Цинъюань не стала глупо спрашивать: «Где же ты была, старшая сестра?»

Вместо этого, поднявшись с места, она предложила:

— Давай вернемся к бабушке? – тем самым избавив Цинхэ от множества неловких моментов.

Цинхэ согласилась, застенчиво улыбнувшись Ли Цунсиню, и сестры вместе направились к большому шатру. Некоторое время спустя, Цинхэ, обернувшись, спросила:

— О чем ты разговаривала с молодым господином, сыном Даньянского хоу?

Цинъюань прекрасно понимала, что гармоничные отношения и сестринская любовь проявляются в семье Се только на публике, поэтому не сочла нужным излишне откровенничать. Прикинувшись дурочкой, она пробормотала:

— Молодой господин и три наших брата учатся в одной школе. Он много рассказывал мне о предстоящем военном экзамене, – затем, решив подразнить Цинхэ, поинтересовалась: — Ли Гуаньлинь что-нибудь говорил? Когда он придет свататься к сестре?

Покраснев, Цинхэ тихо ответила:

— Не говори ерунды, если люди услышат – засмеют.

— Над чем тут смеяться? – улыбнувшись, спросила Цинъюань. - Этот брак – дело решенное. Старшая сестра молчит, вероятно, из-за того, что беспокоится о второй сестре, не так ли?

Немного пообщавшись с Цинъюань, Цинхэ обнаружила, что эта младшая сестра довольно умна. Поначалу она сочла ее слишком юной, чтобы разбираться в таких вещах, но та, казалось, постигла все тонкости человеческих взаимоотношений. Теперь Цинхэ чувствовала за собой некоторую вину за то, что недооценивала ее раньше. Не решившись признать это прямо, она, похлопав Цинъюань по руке, сказала:

— По крайней мере, помоги мне сохранить это в тайне. В конце концов, мы же сестры, и нам негоже ссориться, верно?

Цинъюань согласно промычала:

— Старшая сестра, не волнуйся, дальше этим займется бабушка. Я вижу, что молодой господин ей понравился. Как только старшие договорятся, радость или недовольство остальных уже не будут иметь значения.

В любом случае поездка не прошла впустую. За время их отсутствия супруга кайго-Бо и старая госпожа прекрасно поладили, обговорив все детали. Теперь осталось только дождаться, когда супруга префекта официально возьмет на себя роль свахи и придет с предложением брака. Тогда это дело можно считать наполовину решенным.

На обратном пути старая госпожа пыталась узнать, выспрашивая, каков характер и манера речи старшего сына:

— Как думаешь, присущи ли ему легкомыслие и распущенность?

Цинъюань всегда проявляла осторожность в словах. Немного подумав, она сказала:

— Мои знания ограничены, эта внучка не обменялась и парой слов с молодым господином. Но, судя по тому, что я увидела, наблюдая за ним, можно сказать, что он человек, достойный уважения, и не склонен поступать опрометчиво.

Старая госпожа кивнула, немного помолчав, она вдруг спросила:

— Сегодня ты познакомилась с молодым господином из семьи Даньянского хоу?

При свете дня ничему не укрыться от людских глаз. Юноша из рода хоу и так привлекал к себе много внимания, а тут еще она – ярко выделилась на фоне прочих барышень своим дурным происхождением. Даже самое невинное их общение тут же стало грандиозной новостью. Ей не пришлось ничего объяснять, бабушка узнала обо всем в мгновение ока.

Цинъюань уж было подумала, что такие подхалимы, как семья Се, точно не упустят хорошую возможность выслужиться, но слова госпожи Се её удивили. Старая госпожа, опустив глаза, сказала:

— Род Даньянского хоу слишком знатен, и у нас разные дороги. Запомни мои слова, впредь лучше не связывайся с ними.