Глава 21.0

Юэ Цюань, получив приказ от старой госпожи, направилась в павильон Светлой Луны, ставший обителью Четвертой барышни.

День клонился к вечеру. Во дворе молодой госпожи пышным цветом распустились гранатовые деревья. Ярко-красные лепестки сливались в единое море цветов. Настежь распахнутые окна главного дома выходили прямо на гранат в цвету. Силуэт, видневшийся в окне, частично скрывало дерево, виднелись только густые черные волосы и половина изящного профиля.

— Пришла сестрица Юэ Цюань, - ей навстречу, улыбаясь, вышла Чунь Тай, - Каким ветром тебя сюда занесло?

Легонько сжав ее руку, Юэ Цюань посмотрела в сторону окна:

— Я ищу Четвертую молодую госпожу.

Услышав их разговор, Цинъюань встала, отложив кисть в сторону. Бао Сянь, которая вышла встретить подругу, тихонько спросила:

— Что-то случилось?

Юэ Цюань, хорошо относившаяся к Четвертой барышне, пришла доставить сообщение лично, чтобы предупредить девочку быть настороже. Поклонившись Цинъюань, она серьезно произнесла:

— Старая госпожа отправила меня передать, что барышня должна прийти в сад Хуэйфан. Молодая госпожа, прошу Вас, одевайтесь поскорее и ступайте туда не мешкая.

Цинъюань сочла происходящее несколько странным, глядя на необычайно серьезное выражение лица Юэ Цюань, девушка сказала:

— Сестрица, если тебе есть что сказать, прошу, не скрывай от меня ничего, - в то же время подозвав Чунь Тай, чтобы та принесла ей гребень. Тщательно расчесав волосы, Цинъюань сменила верхнюю одежду.

Оглядевшись, Юэ Цюань тихо произнесла:

Старая госпожа только что проводила супругу военного наблюдателя. Причиной ее визита стало желание наследника Даньянского Хоу посвататься к Четвертой барышне, о котором он поведал своей матушке. Сейчас в доме Хоу разразилась настоящая буря, боюсь, это приведет к неприятностям. Супруга Хоу попросила жену военного наблюдателя поговорить со старой госпожой. Последствий на этот раз не избежать, случившееся непременно затронет Четвертую барышню. Вам следует хорошенько подумать, как ответить на вопросы старой госпожи.

В голове у Цинъюань все смешалось. На самом деле, когда Ли Цинсинь произнес те опрометчивые слова, она предвидела именно такой вариант развития событий. Просто тогда девушка все еще питала оказавшиеся тщетными надежды, полагая, что сын Хоу не станет действовать столь импульсивно. Кто бы мог подумать, как сильно она его переоценила.

В конце концов, девочке всего четырнадцать, и, столкнувшись с таким досадным происшествием, неудивительно, что она растерялась, и цвет лица у нее стал неважным. Поспешив успокоить ее, Бао Сянь сказала:

— Барышня, не волнуйтесь. Если старая госпожа и вправду начнет Вас об этом спрашивать, просто расскажите все как есть.

Цинъюань взяла себя в руки и со вздохом произнесла:

— Я не ищу неприятностей, но они умудряются находить меня сами. Лучше бы мне и вовсе не встречать сына Хоу, теперь хлопот не оберешься.

В ее словах и поступках явственно читалось желание отступить. Такой избалованный отпрыск знатной семьи, для которого весь мир вращается исключительно вокруг собственной персоны. Да юнцу и дела нет до ее благополучия. Уже по одному этому поступку становится ясно, что им и вправду не по пути.

Как ни старайся, а визита к бабушке не избежать. В таком случае остается лишь положиться на судьбу. Закончив собираться, Цинъюань направилась в сад Хуэйфан. Только стоило ей войти, как тут же следом подоспели госпожа Ху и Цинжу.

Старая госпожа восседала на почетном месте. Цинъюань поклонилась бабушке, но на бледном от гнева лице женщины отразилось недовольство, и она раздраженно спросила:

— Я спрошу один раз, что на самом деле происходит между тобой и законным сыном Даньянского Хоу?

Цинъюань, склонив голову, промолвила:

— Отвечаю бабушке, эта внучка перемолвилась с ним несколькими фразами пару раз. Не понимаю, о чем именно спрашивает бабушка.

Лицо старой госпожи вспыхнуло гневом, такой простой ответ совершенно ее не устраивал. Стоящая рядом госпожа Ху словно обратилась в каменную статую, выражение её застывшего лица стало холодным и жёстким. Только глаза оставались живыми, повернувшись, они разглядывали её, словно какое-то животное.

— Я же говорила тебе не связываться с сыном Даньянского Хоу, почему не послушалась? Теперь, когда они постучались в нашу дверь, этой старухе пришлось рискнуть своим добрым именем, стараясь уладить всё ради тебя, но что делать с репутацией семьи Се? – старая госпожа так хлопнула по столику на кане, что грохот был слышен даже на улице. Когда женщина злилась, ее голос становился резким и монотонным, словно звуки цимбал. Она обрушивала на девушку поток слов, которые звучали нудно и утомляюще.

— Не думай, будто я не знаю, что у тебя на уме! Когда я предупреждала тебя раньше, ты решила, что я хочу помешать твоему браку. На словах согласилась, но в душе затаила обиду! Я живу на этом свете так долго, чего только не повидала. Ты же дочь семьи Се, неужто бабушка решит навредить своей внучке! Семья Даньянского Хоу может стать прекрасной брачной партией, это истинная правда, вот только тебе такое замужество совершенно не подходит. Не зря люди говорят, шапку следует шить по голове. Неужели мне нужно объяснять, по силам ли тебе носить такую? Ты всегда казалась очень умной и сообразительной, кто бы мог подумать, что когда дело коснется твоих интересов, сотворишь подобную глупость. Ну и что теперь? Семья Хоу отправила посредника, который лично пришел в наш дом, чтобы разорвать всякие отношения. Я тебя спрашиваю, ты поступила по-людски?

От этих слов Цинъюань потеряла дар речи, в ее душе закипала обида. Кто просил Ли Цунсиня вмешиваться?

Госпожа Ху, увидев, что старая госпожа пришла в ярость, а Цинъюань молчит, словно запечатанная тыква, постаралась утешить женщину.

— Матушка, успокойтесь. Гнев может навредить Вашему здоровью.

Цинжу, устроившись в стороне, ядовито комментировала происходящее:

— Четвёртая сестрица и вправду способная! Наши браки должны решаться согласно воле родителей, а она тихонько, без лишнего шума, даже жениха себе подыскала.

Цинъюань, услышав такие слова, очень хотела возразить сестре, но в конце концов сумела сдержаться. Иного выхода в такой ситуации не существовало. Попытавшись оправдаться, она только подольет масла в огонь. Поэтому девушка тихонько сказала:

— Бабушка, не сердитесь. У этой внучки нет никаких отношений с наследником Даньянского Хоу. Прошу Вас, поверьте мне.

Что бы ни подумали госпожа Се или госпожа Ху, услышав эти слова, они звучали весьма неискренне. Не успели женщины и слова вымолвить, как Цинжу поспешила ей возразить:

— Никаких отношений? Да это ты трёхлетке рассказывай! Не общаетесь, значит, а он тебе печенье присылает? Не общаетесь, а тебе личные письма тайком пишут?

Эта вспышка гнева поставила бабушку и госпожу Ху в неловкое положение. Цинжу всегда отличалась прямолинейностью и любила говорить без обиняков. Никто в открытую не упоминал то письмо, а теперь, из-за несдержанности Второй молодой госпожи, стало ясно, что все, от мала до велика, сговорились, чтобы обмануть Цинъюань и помешать ей встретиться с сыном Даньянского Хоу.

Верно говорят, поддерживать такую твердолобую упрямицу — самое трудное дело под небесами. Цинъюань неожиданно почувствовала жалость к старой госпоже и ее невестке. Склонив голову, девушка продолжала молчать.

В конце концов, старый имбирь острее, после недолгого молчания госпожа Се вернулась к прежнему разговору:

— Супруга Даньянского Хоу ведет себя неподобающим образом. Если в собственном доме беспорядок, следует разобраться с этим за закрытыми дверями, а не приходить к уважаемым семьям с обвинениями и требовать объяснений. Он – избалованный молодой господин, искушенный и много повидавший на своем веку, в то время как у нас – незамужние девушки, воспитанные в тиши женской половины. Заявиться к нам домой и потребовать объяснений, разве это не смешно?

Госпожа Ху откликнулась тихим, нежным голосом:

— Матушка во всем права, в этом мире так много глупых людей, как же можно гарантировать, что все станут поступать правильно? Так или иначе, сегодня мы всё узнали, и теперь у нас есть понимание сути дела. Прихоть со сватовством законного сына Даньянского Хоу к Четвертой барышне совершенно неуместна. — С этими словами женщина посмотрела на Цинъюань, в глазах читалось сочувствие, но уголки губ кривились в улыбке: — Четвертая барышня, тебе следует все хорошенько обдумать. Если поняла, как обстоят дела, то просто отступись и забудь об этом.

Цинъюань смотрела на острую, словно нож, улыбку в уголках губ госпожи Ху. Вероятно, та все еще прикидывала, если у Четвертой барышни ничего не выйдет, то у Цинжу появится надежда на брак с наследником. Цинъюань и сама не знала, что с ней происходит, но чувствовала, как обида переполняет ее грудь, чуть ли не разрывая сердце. Прикусив губу, девушка неожиданно выпалила, промолвив не без некоторого сожаления:

— Похоже, нашей семье не суждено породниться с домом Даньянского Хоу.

Цинжу на мгновение замерла, пристально глядя на неё, а потом насмешливо сказала:

— Откуда у Четвёртой сестрицы такая уверенность в том, что семье Се нужно полагаться на тебя, дабы сохранить положение?

Старая госпожа опустила глаза и тихо вздохнула. Если говорить о способностях, то Четвёртая внучка оказалась намного умнее Второй. Цинжу только и знает, что подлизываться да идти напролом, но самых простых вещей не понимает. Если Второй барышне и вправду удастся выйти замуж в дом Хоу, боюсь, от неё там и костей не останется.

Цинъюань твердо решила ударить по больному ребру Цинжу. Она понимала, что сама может пострадать, но в порыве ярости об этом не думала.

— Вторая сестра, кажется, позабыла поговорку: «Не сжигай за собой мосты, чтобы не пожалеть в будущем». Поскольку госпожа Хоу даже не потрудилась соблюсти приличия, быстренько отправив к нам посредника, то ее намерения предельно ясны: поместье Даньянского Хоу не станет заключать брак с семьей Се, будь то побочная дочь или законная, виновная или не имеющая к этому никакого отношения, они не примут никого. – девушка беззаботно улыбнулась, словно произошедшее и вовсе ее не касалось, - Вторая сестра, подумай: все же мы из приличной, знатной семьи, раз уж нет соли, то и рассол сойдет*. Если вокруг этого дела поднимется шум, то нас же засмеют до смерти. В инциденте, приключившемся сегодня, я и вправду не замешана, и никаких обид по поводу неудавшегося брака с сыном Даньянского Хоу не испытываю. Мне лишь жаль Вторую сестру. Учитывая ее происхождение, она могла с легкостью войти в семью Хоу. Теперь этот путь закрыт, сестре должно успокоиться и принять случившееся.

*没有盐 卤也将就: Если нет соли, и рассол сойдет, и рассолом можно обойтись. Означает "довольствоваться малым", "обходиться тем, что есть".

Заслышав такие слова, даже госпожа Ху, не сдержавшись, резко вскочила. Цинжу хоть ни в чём другом не преуспела, а вот драться умела весьма неплохо, не говоря ни слова, она замахнулась и влепила Цинъюань пощёчину. Звук пощёчины раздался подобно грому, и все присутствующие вскрикнули от изумления. Ошеломленная ударом Цинъюань долго не могла прийти в себя.

Бао Сянь была одновременно зла и встревожена. Пытаясь защитить свою госпожу, она, обернувшись, сказала:

— Что Вы творите, вторая госпожа? Если наша барышня что-то сделала не так, старшие ее накажут. Вторая молодая госпожа сама принялась за дело, так поступать не подобает девушке!

Цинжу, ударив сестру, в душе тоже испугалась, но, полагаясь на свой высокий статус, ни на полслова не хотела уступать в разговоре:

— Я проучила её от имени бабушки. Что она только что сказала? Как это понимать, если нет соли, то и рассол сойдёт? Кто здесь соль, а кто рассол? У кого есть достоинство, а у кого нет?

Драк между сестрами в семье Се никогда не случалось со дня основания поместья. Старая госпожа, придя в ярость, ударила кулаком по столу, воскликнув:

— Я еще не умерла, а они совсем от рук отбились!

Госпожа Ху, видя, что ситуация складывается неблагоприятно, непрестанно подавала глазами знаки Цинжу. Четвертая барышня, закрыв лицо руками, начала рыдать. Госпожа Ху, как мать, чьи дети натворили дел и которая отчаянно пытается замять дело и уладить конфликт, тайно и явно отчитала обеих:

— Даже между родными сестрами иногда случаются ссоры и недоразумения. Твоя старшая сестра проявила неуважение и ударила тебя, я приношу извинения за ее поведение. Но поскольку ты девушка, выросшая в уединении заднего двора, то должна сама понимать, что уместно говорить, а что нет, и знать цену своим словам. — Наспех вытерев Цинъюань слезы платком, женщина сказала: — Ну-ну, хватит плакать. Столько глаз смотрят, не давай слугам повод для насмешек.

Цинъюань ударили, и в то же время стыдиться своего поведения почему-то тоже приходится именно ей, только у госпожи Ху могло хватить наглости высказать подобные доводы. Вырвавшись, девушка увернулась от надушенного орхидеями платка, склонившись перед старой госпожой:

— Бабушка, с тех пор как я вернулась, Вы сами видели, как ко мне относится вся семья. Я выросла вне дома и еще не усвоила правил семьи Се. Теперь же, когда вторая сестра решила лично меня наказывать, и мне невыносима сама мысль об этом. Прошу, бабушка, сжальтесь надо мной и позвольте вернуться обратно в дом Чэнь. С этого дня я не стану иметь никаких дел с семьей Се. Считайте, что меня просто никогда и не было.

Закончив говорить, она поклонилась и, не дожидаясь ответа старой госпожи, повернулась, направившись к выходу. Эти действия принудили госпожу высказаться, велев привратникам остановить девушку. Нахмурившись, бабушка сказала:

— Ты — потомок нашей семьи Се, и к семье Чэнь не имеешь никакого отношения. Даже если что-то в доме тебя не устраивает, не стоит постоянно говорить об уходе. Семья Чэнь всего лишь приютила тебя на несколько лет, семья Се — твои настоящие корни. Сегодня я позвала внучку, чтобы сказать тебе несколько напутственных слов, но в итоге всё обернулось скандалом... — Взглянув на съежившуюся вдвое от страха Цинжу, старая госпожа рассерженно произнесла: — Что ты там прячешься? Быстро ступай извиняться перед своей сестрой.

Старая госпожа пыталась к минимуму свести это неприятное происшествие. Она не хотела ни отпускать Цинъюань, ни восстанавливать для нее справедливость. В конце концов, Цинжу выросла у нее на глазах, как привязанность к законной внучке могла сравниться с чувствами к, по сути, постороннему для них человеку. Если Цинжу согласится хоть немного склонить голову, то четвертой барышне придется ее простить. Вот только вторая молодая госпожа не желала сдаваться, испепеляя Цинъюань полным ненависти взором, словно виня сестру в том, что та не желает отступать.

Цинъюань, напротив, успокоилась. Госпожа Ху погубила её мать, а теперь Цинжу ещё и смеет издеваться над ней. Девушка верила, что имеет полное право им отомстить, и никто не смеет винить ее за это.

Отступив на полшага назад, Цинъюань промолвила:

— Раз уж Вторая сестра не желает, бабушке не стоит её принуждать. Я приму эту пощёчину от Второй сестры, благодарю ее за урок. Становится поздно, мне пора возвращаться в павильон Светлой Луны. Бабушка, не тревожьтесь, эта внучка прощается.

Когда они вышли из сада Хуэйфан, уже смеркалось. Вопреки своей привычке, поддерживающая молодую госпожу Бао Сянь за всю дорогу не произнесла ни слова. Найдя это довольно странным, Цинъюань наклонила голову, чтобы взглянуть на служанку, но та поспешно отвернулась, вытерев льющиеся слезы плечом.

Прежде твердое, как камень, сердце девушки внезапно смягчилось. Иногда в этом мире случаются воистину удивительные вещи. Никто из ее так называемых родственников не проявил к ней и толики сочувствия, а вот человек, который просто служил ей, дал Цинъюань доброту и заботу, которой она так и не дождалась от семьи. Улыбнувшись, она ласково успокоила Бао Сянь:

— Ничего страшного, время у нас еще есть. Сегодня она взяла верх, но завтра я обязательно заставлю её расплатиться за содеянное вдвойне.

Бао Сянь, печально улыбнувшись, сказала:

— Я знаю, раз барышня уступила ей один раз, и она будет обязана молодой госпоже за эту пощечину до конца своих дней. Я просто... просто мне обидно за вас, такая хорошая девушка...

Развеселившись, Цинъюань заметила:

— Я же не хрупкая драгоценность, что мне одна пощечина!

Бао Сянь крепко сжала её руку и произнесла:

— Барышня, однажды вы обязательно станете чьим-то сокровищем. Сегодняшние трудности – это искупление бед и несчастий ради будущего процветания и богатства.

Вот так-то, беднякам нужно уметь себя утешить. Цинъюань уже собиралась пошутить с ней, когда вдруг увидела, как господин торопливо проследовал в сад Хуэйфан. На этот раз он пришел не один, а в сопровождении нескольких слуг. Судя по его взволнованному виду, скорее всего, на службе произошли какие-то перемены.

Больше глав на нашей странице ВК