Глава 8.0

Две семьи, намеревавшиеся породниться, встретились на Весеннем банкете. Госпожа Цзи, способствуя этому браку, воистину совершала благое дело. Если семьи равного положения и статуса сочтут друг друга подходящими, то скольких ненужных хлопот можно избежать! Госпожа Цзи, преисполнившись добрых намерений, выделила тихое место, где несколько уважаемых семей могли, удобно расположившись, выпить чаю и побеседовать, ожидая появления старшего сына Бо, чтобы посмотреть, понравятся ли друг другу молодые люди.

Цинъюань старалась держаться позади, но ее попытка избежать всеобщего внимания не уменьшила интереса благородных дам. 

Множество глаз, устремлённых на неё, словно нарочно, так и не смогли скрыть своего любопытства. Тихий шепот и украдкой брошенные взгляды — даже без возможности услышать их разговор, было ясно, что именно обсуждают женщины. Цинъюань все же была еще очень молода и в подобной ситуации неизбежно смутилась. Старая госпожа, конечно, заметила это, но виду не подала, даже не обернувшись. Поставив чашку на стол, госпожа Се плотно закрыла ее крышкой.

Залитый светом шатер был словно горшок, наполненный водой, а пересуды и шепотки — как пылающий под ним слабый огонь. Пламя горит вяло, по стенкам поднимаются пузырьки, хоть до кипения еще далеко, но шум уже поднялся. Все собравшиеся здесь — люди видные и уважаемые, и такое поведение, как сплетни и перешептывания, представлялись им не совсем уместными. Поэтому госпожа Цзи, посмотрев на Цинъюань, напрямую обратилась к старой госпоже:

— Госпожа Се представила нам свою четвертую внучку. Я знаю, что у цзедуши есть три дочери, так кто же…

Даже самые благородные женщины не могут устоять перед желанием разузнать чужие секреты, и госпожа Цзи, конечно, исключением не была. Это как раз и дало старой госпоже возможность говорить откровенно.

— Это младшая внучка семьи Се. Раньше она жила вдали от дома, только в этом году наше поместье смогло получить вести о ней и вернуть девочку обратно.

Старая госпожа не стала ничего скрывать, ведь Хэнтан — город хоть и не маленький, но в то же время не такой уж и большой. Следовательно, все новости разносятся по нему в мгновение ока. На самом деле, все присутствующие здесь прекрасно осведомлены о происхождении Цинъюань. Только лишь потому, что погибшая наложница добропорядочной супругой не считалась, семье Се удалось разобраться с этим делом «за закрытыми дверями». Но все знали, что дело касалось борьбы двух наложниц за благосклонность господина, и в результате одна женщина отравила другую.

Но старую госпожу эти пересуды не волновали. Кто не шепчется у других за спиной? Есть ли хоть кто-то, о ком не говорят? В знатных семьях случались и куда более постыдные вещи, но время обелило их репутацию, и теперь они сами наблюдали за чужими скандалами.

На лице старой госпожи промелькнула неуловимая улыбка:

— Вражда и обиды прошлого поколения не имеют к ней никакого отношения. С момента ее возвращения я внимательно наблюдала за ней, и могу сказать с уверенностью – она хороший ребенок. Пусть наша семья Се и не высокого происхождения, мы ценим родство и семейные узы. Как мы могли позволить родной крови скитаться на чужбине? Я часто говорю предкам: мы сделали все, что в наших силах, остальное зависит от ее судьбы. Если судьба будет к ней благосклонна – девочка выйдет замуж за высокопоставленного чиновника и станет наслаждаться благословениями. Если же нет – наша семья может позволить себе содержать незамужнюю дочь до конца ее дней.

Слова госпожи Се явили всем ее гордость и нежелание склоняться перед кем-либо, даже если это означало взять на попечение семьи старую деву. Со стороны могла показаться, что старая госпожа ценит семейные узы и преданность, и только Цинъюань знала, сколько лицемерия таится в речах старухи. Если бы не забота о благополучии дома, семья Се о ней никогда и не вспомнила. Когда бабушка и дедушка Чэнь не хотели ее отпускать, эти люди приходили к ним каждый день, запугивали и угрожали. 

В одном старая госпожа была права, она даже и не надеялась, что кто-то из здешних дам проникнется к ней симпатией, потому держалась свободно и непринужденно, избегая жеманства и стеснения, свойственных людям низкого происхождения.

Изначально присутствующие на банкете дамы намеревались посмотреть на занятное представление. Они намеревались привлечь внимание к этой невесть откуда взявшейся внучке, чтобы посмотреть, как госпожа Се с этим справится. Но в итоге та оказалась на удивление честной и прямолинейной, не выказав ни малейшего намека на робость или стремления угодить. Это изрядно сбивало с толку, казалось, старую госпожу и вовсе не заботит будущее младшей внучки. Словно где-то ее уже ждет высокопоставленный жених.

Однако, присмотревшись к самой девушке, все собравшиеся быстро убедились, что ее внешность необыкновенно хороша. Неудивительно, что госпоже Се уверенности не занимать. Это заставило семьи, имевшие взрослых сыновей, встревожиться. Если девушка так красива, то почему бы ей не пойти коротким путем? Вдруг чей-то неразумный сын или внук, прельстившись красавицей, начнет шуметь и скандалить, требуя дозволения взять в жены девушку с таким происхождением, семья утратит покой.

В тот момент все присутствующие погрузились в свои мысли, давая ответы туманные и уклончивые, и дружно принялись пить чай. Лишь старая госпожа из семьи префекта, с юных лет дружившая с госпожой Се, ласково посмотрела на Цинъюань, сказав несколько слов о том, что девушке пришлось нелегко, и, когда у той выдастся свободное время, пригласила ее с сестрами посетить их дом.

В этот самый момент появился старший сын Бо. Все взоры присутствующих обратились к нему. Цинъюань тоже посмотрела на молодого мужчину, заметив, что тот обладает средним телосложением и правильными чертами лица. Хоть его и нельзя было назвать изысканным красавцем, в нем ощущалась внутренняя чистота и одухотворенность, присущая ученым людям.

Следует отметить, что в таких семьях, как эта, если наследник, получил ученую степень гунши*, да еще и недурен собой, уже небывалая редкость. Раньше Цинжу с нетерпением ждала встречи, надеясь, что старший сын Бо окажется не слишком хорош, чтобы хоть как-то компенсировать упущенную ей возможность. Но, как назло, случилось именно то, чего она так боялась. Девушка втайне злилась, а завидев робость и смущение Цинхэ, почувствовала еще большее раздражение. Поэтому она беззвучно усмехнулась, приподняв уголки губ.
 
 *贡士 (gòngshì): "гунши" - ученая степень, дававшая право на участие в императорском экзамене. 

Цинъюань последовала за старой госпожой. Как самая младшая дочь семейства, она еще несколько лет могла притворяться наивной девочкой, просто улыбаясь, когда это казалось уместным. Сын Бо, естественно, знал, что семья хочет сосватать ему невесту, поэтому, глядя на сестер, он испытывал неловкость. Мать велела ему поприветствовать госпожу Се, и молодой мужчина сложил руки в поклоне, но когда ему представили девушек, совсем смутился.

Четыре девушки стояли рядком напротив него, разноцветные подолы юбок тянулись по земле, а он даже не осмелился поднять глаза, чтобы взглянуть на них. После исполненного в столь невнятной манере приветствия девушки, отступив на шаг, склонили головы, ответив ему поклоном. Только тогда сын Бо смог разглядеть внешность старшей барышни семьи Се. Нельзя сказать, что Цинхэ ослепляла своей красотой, но девушкой была хорошенькой. Одного этого взгляда ему показалось вполне достаточно.

 Старшим, которые обладали изрядным опытом в такого рода вопросах, незачем было спрашивать, хорошо ли все прошло. Чтобы понять результат, женщинам оказалось достаточно взглянуть на лица молодой пары. Раз уж детей собираются поженить, им следует провести немного времени вместе до свадьбы. Госпожа Цзи с улыбкой спросила Цинхэ:

 - Любит ли старшая девочка играть в цуцзюй и чуйвань*?

*Чуйвань – разновидность китайского гольфа.

Опустив голову, Цинхэ ответила:

 - Мы с сестрами часто играем дома.

Улыбка госпожи Бо стала еще шире:

 - Вот и хорошо, пусть Гуаньлинь сопроводит тебя на прогулку, вдруг ты сможешь встретить знакомых барышень.

Немного смутившись, Цинхэ посмотрела на бабушку, ожидая ее дозволения. Старая госпожа, которую весьма порадовал такой поворот событий, кивнула, сказав:

 - Ступай. Ты редко выходишь. Вам стоит прогуляться и увидеть здешние красоты.

Вот только бродить по окрестностям наедине с мужчиной для девушки считалось неприемлемым. Для соблюдения приличий Цинхэ следовало взять с собой одну из сестер. Цинжу могла попытаться привлечь к себе внимание, чтобы увести чужого жениха. Цинжун слишком язвительна и только и ждет повода для ссоры. Поразмыслив, она решила, что лучше всех для этого подойдет Цинъюань. Схватив девушку за руку, Цинхэ воскликнула:

— Младшая сестрица, пойдем со мной.

Цинъюань, в силу своего четырнадцатилетнего возраста, со стороны казалась юной и неопытной. Хлопая своими большими глазами, она ждала наставлений бабушки. Только после того, как госпожа Се дозволила, она последовала за сестрой, покинув зеленый шатер.

Снаружи вовсю сияло весеннее солнце, наступила та самая пора, когда все вокруг цветет и распускается в своем первозданном блеске. Куда ни глянь, повсюду росли персиковые деревья, которых было так много, что они сливались в одно цветущее море. Дуновение ветра приносило с собой восхитительный аромат. Цинъюань, взяв сестру под руку, тихонько восхитилась:

— Какие здесь красивые пейзажи!

На этой прогулке Цинхэ превратилась в само воплощение мягкости и доброты. Она нежно промурлыкала в ответ:

— Госпожа Цзи трудилась над этим местом несколько десятилетий.

Ли Гуаньлинь, прислушавшись к тихому разговору сестер, с улыбкой сказал:

— Раньше это место предназначалось для проведения банкета Лумин, который местные чиновники устраивали для кандидатов, успешно сдавших провинциальные экзамены. Позднее, когда сей обычай был упразднен, матушка выкупила эти земли, наказав посадить вокруг обширные персиковые рощи. На создание великолепного пейзажа ушло семь-восемь лет. Четвертая барышня здесь впервые?

Цинъюань, улыбнувшись, кивнула.

Происхождение её ни для кого не было секретом, но у мужчин, в отличие от женщин, нет такой склонности ходить окольными путями. Ли Гуаньлинь исключением не был. Заложив руки за спину, он промолвил:

— Я приезжаю сюда второй год подряд. Пусть и неохотно, но мать настаивала... Впредь все изменится к лучшему, и больше не придется наведываться в это место...

Даже самый неразговорчивый и скучный мужчина, когда дело доходит до женитьбы, способен проявить безграничное вдохновение. Сказав это, он тщательно обдумал свои слова, посчитав, что выразился очень ясно, и девушка должна его понять. Во всяком случае, Гуаньлинь надеялся, что его не сочтут книжным червем!

 Поле для игры в мяч находилось прямо впереди. Игроки с упоением бегали по полю, а зрители, расположившись по краям: кто ближе, кто дальше, кто сидя, кто стоя, с энтузиазмом наблюдали за игрой. Оглядевшись и не увидев свободных табуретов, молодой человек, попросив их немного подождать, бросился на поиски, чтобы лично их достать. Цинъюань с Цинхэ переглянулись, и Цинъюань, улыбаясь, промолвила: 

 — Мне стоит поздравить старшую сестру, молодой господин Ли явно к ней неравнодушен.

Цинхэ смутилась и, залившись краской, начала возражать:

— Ничего подобного.

Цинъюань продолжила:

— Как же нет? Молодой господин только что упомянул, что приходить сюда больше нет нужды. Тем самым он сказал старшей сестре, что нашел кое-кого подходящего, значит, ездить на смотрины теперь не придется.

Цинхэ, естественно, понимала его намерения. Откровенно говоря, перед банкетом девушка волновалась. Ли Гуаньлинь, как старший сын Бо, должен был жениться на законной дочери, такой как Цинжун. Она не понимала, почему такой хороший брак достался ей. Цинхэ неоднократно думала о том, что, быть может, у молодого человека на самом деле есть какой-то недостаток: уродливая внешность, дурной нрав, или он и вправду дурак, как говорила Цинжун... Но теперь, увидев его, девушка поняла, что этот молодой господин — честный и порядочный, и в нём нет надменности, присущей сыновьям из благородных семей. Даже по тому, как он лично бросился искать для них табуретки, сестёр, можно было судить, что в дальнейшем он станет заботливым мужем.

Поскольку эти счастливые моменты она переживала, когда Цинъюань находилась рядом, разделяя с ней радость, Цинхэ больше не испытывала к ней такой неприязни, как прежде. Даже по сравнению с Цинжу и Цинжун, Четвертая сестра обладала более достойными качествами. Она ведь ещё совсем ребёнок, с простыми и ясными мыслями. Но, тем не менее, из слов Ли Гуаньлинь девушка выудила глубокий смысл и, рассуждая сама с собой, продолжила: 

— Люди, которые, уже вступив в брак, всё равно продолжают посещать весенний банкет, наверное, имеют какие-то другие намерения. А те, кто, ещё даже не женившись, радуется, что больше не придётся сюда приходить, в будущем точно не станет брать наложниц, верно?

Почти все женщины мечтают о том, чтобы их мужья не заводили наложниц. Особенно такие, как они, рожденные наложницами и прекрасно понимающие всю трудность их бытия. Кому как не им знать, на что способен пойти человек ради того, чтобы выжить. Потому-то убедить супруга не брать наложниц слыло делом столь же важным, как и стремление самой избежать участи чьей-то побочной супруги. Выводы Цинъюань, независимо от того, насколько они верны, пришлись Цинхэ по душе.

 Сестры тихонько шептались, когда вдруг с поля вылетел мяч для игры в цзюцзюй и помчался прямо в их сторону. Цинъюань не успела увернуться, и мяч попал ей в плечо. Мяч для цзюцзюй изготавливали из восьми сшитых вместе кусков кожи, набив кожух рисовой шелухой. Хоть вес у него и небольшой, но, получив ускорение от удара ногой, мяч бьет довольно ощутимо. Цинъюань, вскрикнув, потерла плечо. Испуганная Цинхэ торопливо спросила: 

— Ты в порядке?

 Девушка покачала головой, увидев, что мяч упал прямо у ее ног. Подняв глаза, Цинъюань огляделась вокруг, чтобы понять, кто же здесь такой неуклюжий, что пинает мяч, не глядя по сторонам!

Полет мяча невольно разделил людей на две группы. В конце живой стены спешно появился молодой человек, одетый в атласный наряд цвета слоновой кости с благоприятным узором в виде облаков и красной шёлковой оторочкой на воротнике и рукавах. Эта едва заметная красная линия, оттеняя его чистое белое лицо, придавала ему изящный вид, напоминающий столичного щеголя из аристократического рода.