Глава 4.0

В павильоне Светлой Луны Бао Сянь вся так и светилась от радости. То, что ее барышне велели переписать «Наставления женщинам», не казалось девушке существенной проблемой. Расстелив для госпожи сюаньчэнскую бумагу, она вновь и вновь разглаживала ее чжэньчжи*, с улыбкой приговаривая:

—Теперь я понимаю, почему молодая госпожа пришла туда в мокрой одежде. Барышня всегда так внимательна к деталям, а сегодня, вдруг, принимая гостей, оказалась столь небрежна.

* 镇纸zhènzhǐ - китайский вариант европейского пресс-папье.

Цинъюань, аккуратно подвязав рукава, взяла в руки кисть. Обмакнув ее в чернила, девушка уверенно, одним движением кисти, изящно написала иероглиф в стиле сяокай*. Красавица, ничего не сказав, лишь молча улыбнулась в ответ.

*Здесь речь идет о 簪花小楷 (zān huā xiǎo kǎi): Сяокай с украшениями в виде цветов (особый стиль каллиграфии). "簪花 (zān huā)" - украшение в виде цветка, часто используемое в каллиграфии; "小楷 (xiǎo kǎi)" - сяокай (малый устав, стиль каллиграфии).

Чунь Тай со вздохом произнесла:

— Я знаю, о чем думает барышня, но мы все равно даже не надеялись заполучить хороший брак. Допусти госпожа ошибку в присутствии супруги губернатора, все просто сказали бы, что наша барышня еще слишком молода, недавно вернулась в семью и пока не знает правил этикета. В крайнем случае, хороший брак достанется не вам, но ведь барышня никогда и не стремилась выйти замуж. Старая госпожа распорядилась добавить нянек и служанок нашему двору, так что, получается, мы только выиграли.

Да, она никогда не стремилась к договорному браку и намерения враждовать с Цинжу не имела. Цинъюань лишь стремилась достичь своей цели, откровенно говоря, даже слава и бесчестье семьи Се не имели для нее никакого значения. Когда она только вернулась в поместье, госпожа Ху определенно не собиралась относиться к девушке как к равнозначной дочери семьи. Ей в услужение, кроме Бао Сянь и Чунь Тао, достались только две ленивые старухи, присматривавшие за двором. На самом деле, даже со столь малочисленной прислугой можно было жить весьма комфортно, но сейчас Цинъюань использовала этот вопрос как предлог, чтобы вернуть старых слуг своей матери.

Не прекращая писать, Цинъюань, опустив глаза, промолвила:

— Бао Сянь, поскольку ты знакома с Юэ Цюань, попроси её привести к нам ту служанку из людской. Только наедине.

Согласно кивнув, Бао Сянь выглянула наружу. Смеркалось. Сквозь витражное окно в стене двора девушка увидела, как в западной части поместья зажигают фонари. Словно в окутанном туманом мире забрезжил лучик света. Обернувшись, она сказала:

— Лучше дождаться темноты. Когда Юэ Цюань отправится проверять засовы на воротах, переговорить с ней будет удобнее.

Цинъюань, кивнув в ответ, продолжила писать. Заметив, что из-под ее пера вылез ворсистый вор*, она, склонившись над столом, принялась сосредоточенно выщипывать лишние волоски с кончика кисти.

*贼毫 -ворсистый вор, так называют торчащие в разные стороны волоски на кисти.

На землю опустились сумерки, наступило то самое время суток, когда еще не темно, но уже и не светло. Бао Сянь с фонарем в руках выскользнула из павильона Светлой Луны. Дождь к тому времени прекратился, и воздух пах влажной землей. Маленький желтый фонарик с полым ажурным основанием отбрасывал на землю круглый отсвет, размером с чашу. Богатая и знатная семья Се происходила из Шэнчжоу. Хозяин занимал высокий пост военного губернатора в Цзяннани, и, поскольку семью брать с собой оказалось неудобно, всех оставили в Хэнтане. Это поместье строилось более двадцати лет, дворы расширялись, соединяясь с другими, и теперь родовое гнездо семьи Се занимало десятки му земли. В таком большом поместье, с многочисленными обитателями, непременно встретишь на своем пути спешащую куда-то момо или служанку.

Чуть дальше располагался сад Хуэйфан, принадлежавший старой госпоже. Этот сад находился под управлением Юэ Цюань. Каждый день в это время она совершала обход. Бао Сянь, встав на цыпочки, увидела, как Юэ Цюань распекает маленькую служанку у ворот. Тогда, проследовав по крытой галерее, девушка с улыбкой сказала:

— Сестрица Юэ Цюань, ты такая занятая!

Юэ Цюань, увидев Бао Сянь, без лишних слов поняла, что у той к ней дело. Потому велела стоявшей рядом девочке:

— Ступай к бабушке Ли и узнай у нее, рассчиталась она с каретником за оплетку и занавеси паланкинов? Близится конец месяца, старая госпожа хочет проверить счета. Если опять возникнут какие-либо неясности, я доложу об этом.

Маленькая служанка, пискнув в ответ, быстро свернула на западную тропинку.

Бао Сянь подразнила Юэ Цюань:

— Сестрица становится все внушительней. Такая грозная, почти как управляющий.

В свое время девушки вместе поступили на службу в поместье. Вместе ели, спали и получали нагоняи от строгой момо. Они быстро нашли общий язык, поэтому дружба их была особенно крепкой.

Юэ Цюань ответила:

— Перестань смеяться надо мной. Я готова поменяться с тобой местами; прислуживать молодой барышне намного приятнее, чем суетиться весь день, не зная продыху. Ты же знаешь характер старой госпожи, даже за хорошую службу доброго слова не услышишь, а уж если совершишь ошибку…

Прервавшись на полуслове, девушка покачала головой.

Бао Сянь, конечно, знала, что прислуживать старой госпоже нелегко. Во всем этом большом поместье немногие жили без забот. Но она пока отложила эти мысли, поскольку имелись более насущные дела, которые Бао Сянь хотела обсудить с подругой. Отведя Юэ Цюань в сторонку, девушка тихонько спросила:

— Нынче старая госпожа распорядилась назначить опытных служанок в покои Четвертой барышни. У тебя есть подходящие на примете?

Юэ Цюань сказала в ответ:

— Еще нет. После отъезда жены префекта у меня не было ни одной свободной минуты. Я хотела отложить это до завтра… А что? У тебя кто-то есть на примете?

Улыбнувшись, Бао Сянь попросила:

— Поскольку это дело еще не решено, давай назначим матушку Тао из людской прислуживать Четвертой барышне?

Юэ Цюань засомневалась, понимая, что у нее есть причина просить о переводе именно этого человека. Матушка Тао женщиной была весьма неприметной, занималась черной работой в людской. Она никогда не обращала на нее внимания. Но теперь, когда Четвертая барышня так хотела получить именно ее, становилось очевидным, что за этой женщиной скрывается какое-то прошлое.

Немного подумав, Юэ Цюань поинтересовалась:

— Как матушка Тао связана с Четвертой барышней? – и тут же догадалась сама: — Наверное, старуха раньше прислуживала наложнице Цзинь?

Обе девушки не были рождены домашними слугами и попали в поместье немногим более десяти лет назад, поэтому ни одна из них и не знала подробностей того старого дела. Бао Сянь огляделась по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, кивнула:

— У Четвертой барышни в этом доме нет никакой поддержки. Старая служанка ее матери могла бы утешить молодую госпожу. Потому она и попросила меня обратиться к тебе.

Печально вздохнув, Юэ Цюань сказала:

— Четвертая барышня скучает по своей матушке. Я слышала, что наложница Цзинь умерла вскоре после ее рождения, и молодая госпожа осталась без матери с ранних лет. Теперь, когда она вернулась в семью Се и живет в покоях своей родной матери, конечно, барышня хочет, чтобы ее окружали старые слуги.

Бао Сянь подхватила:

— Ты все правильно говоришь, какую бы ошибку не совершила наложница Цзинь, вины Четвертой барышни в этом нет. Если получится перевести старуху в ее двор, это будет замечательно. Если же такой возможности нет, мы настаивать не станем. Молодая госпожа все поймет.

Помолчав, Юй Цюань медленно кивнула:

— Назначить служанку в павильон Светлой Луны труда не составит. Вот только в этом доме так много людей, и все они охочи до сплетен, боюсь, это вызовет кривотолки.

Бао Сянь улыбнулась:

— Именно поэтому я и пришла к тебе. Просто не упоминай об этом при посторонних, пусть считают всё простым совпадением. А что касается пересудов, что ж, даже боги не могут заткнуть болтливые рты. Кто в этом доме сейчас не обсуждает Четвертую барышню за спиной? Со временем все пообвыкнут и перестанут обращать на это внимание.

Раз так, то и беспокоиться не о чем. Для Юэ Цюань оказать ей услуги не составило никакого труда. Почему бы не сделать доброе дело, если оно не требует от тебя никаких усилий?

Ранним утром следующего дня она привела двух старух и пару молоденьких служанок для выполнения грязной работы в павильон Светлой Луны.

Солнце только-только взошло над стеной двора. Поднявшийся ночью легкий туман был пронизан лучами утреннего солнца, упавшими на ступени павильона, и казалось, словно весь мир окутан мягким светом. Под карнизом висели бамбуковые занавески, окрашенные в золотисто-алый цвет. Вставки из бамбукового лука, переплетенные золотыми и серебряными нитями, прекрасно оттеняли хрупкие вишни, что росли во внутреннем дворе. Правду говорят, дом требует заботы. Заброшенный на десять лет маленький дворик, если верить слухам, стал обителью призраков. Теперь же, когда сюда переехала четвертая барышня и навела порядок, кто хотел вспоминать, как выглядело это место, заросшее сорняками?

Четвертая госпожа стояла под карнизом, щурясь и радуясь солнцу, в ее облике все еще присутствовала некоторая детская наивность. Старая госпожа просыпалась рано, каждое утро, в час мао (это время с 5 до 7 часов утра), воссев в главном зале, словно император на утреннем заседании двора, женщина принимала приветствия младших членов семьи. Начиная с госпожи, затем следовали старые наложницы и наложницы господина, после наступал черед внуков и правнуков. Все по очереди выходили вперед, чтобы поклониться старой госпоже. Этот круговорот поклонов заканчивался, когда наступал час чэнь (это время с 7 до 9 утра). Четвертая барышня не любила тратить время на сон, если уже проснулась. Поэтому, когда Юэ Цзянь привела людей, она уже была полностью одета: в голубую атласную кофточку, расшитую цветами, и маленькую шпильку в форме яблоневого цветка с зелеными вкраплениями в волосах. Девушка стояла в лучах мартовского солнца, нежная и прекрасная, словно весенний цветок.

Юэ Цюань привела слуг засвидетельствовать свое почтение Четвертой барышне, попросив ее взглянуть на них.

— Эта слуга выбрала нескольких способных служанок, чтобы отдать их в распоряжение барышни. Старая госпожа велела передать, что, поскольку юная барышня еще молода и неопытна, этим слугам не стоит потакать, давая им слишком много воли. Если кто-то из них проявит непослушание, молодой госпоже просто надо сообщить о случившемся этой слуге, и старая госпожа тут же пришлет момо, чтобы навести порядок.

Цин Юань поблагодарила:

— Спасибо тебе, сестрица.

Улыбнувшись, Юэ Цюань поклонилась ей в ответ. Вскоре она вернулась в сад Хуэйфан.

Цинъюань, не сходя с места, внимательно оглядела всех служанок одну за другой, спросив:

— Кто из вас матушка Тао?

Одна из них, женщина лет пятидесяти, вышла вперед. Подняв глаза, она удивленно смотрела на Цинъюань, пораженная тем, как сильно девушка походила на свою мать!

У Цинъюань накопилось много вопросов, которые она хотела задать матушке Тао. Поэтому Чунь Тай увела остальных со двора. Бао Сянь воскликнула:

— Барышня, не стойте на улице. Туман еще не рассеялся. Сырость может проникнуть в кости и вызвать головную боль. Скорее возвращайтесь в комнату! — Затем, обратившись к матушке Тао, велела: — Принеси таз с водой, чтобы помочь молодой госпоже умыться.

Матушка Тао быстро принесла все необходимое. Бао Сянь закатала барышне рукава, и женщина, не отрываясь, смотрела на пару изящных рук, столь похожих на теплый нефрит, которые погружались в воду. Глядя на Цинъюань, она немного растерялась, словно время повернулось вспять, и старая служанка вернулась в прошлое на четырнадцать лет назад.

Промокнув руки полотенцем, девушка сказала:

— Матушка Тао, ты служила еще моей матери. Наконец-то я нашла тебя. Теперь, когда мы вместе, это будто встреча старых друзей.

Женщина, почувствовав слабость в ногах, опустилась на колени и со слезами на глазах произнесла:

— Эта слуга и надеяться не могла, что четырнадцать лет спустя ей доведется увидеть молодую госпожу. Как жаль, что моей хозяйки больше нет в живых. Если бы не то происшествие, какое счастливое воссоединение семьи нас ждало!

Вот только в этом мире говорить «если бы» означает лишь впустую множить напрасные сожаления. Цинъюань попросила Бао Сянь помочь женщине подняться. Девушка печально сказала:

— Мать умерла вскоре после моего рождения. Я совсем не знаю, каким человеком она была, как выглядела. Сегодня я позвала тебя, чтобы попросить рассказать мне о ней. Я слышала так много разных слухов, и все они словно нож, режущий сердце, но я не знаю, правдивы ли они.

Немного подумав, матушка Тао сказала:

— Барышня, не слушайте глупости, которые несут эти люди. Хотя раньше я и не прислуживала в покоях, все равно видела госпожу каждый день. Эта служанка отвечала за ее карету и паланкин. Госпожа была очень добра и приветлива со всеми. За те три года, что она прожила в этом доме, наложница Цзинь ни разу ни с кем не поссорилась. Перед слугами она никогда не вела себя, как избалованная знатная госпожа. А потом вдруг поползли слухи, что госпожа отравила наложницу Ся, да разве можно в такое поверить! Жаль, что мы всего лишь слуги и не осмелились возразить. После того, как госпожу выгнали из поместья, прислугу из павильона Светлой Луны распределили по разным местам. За последние десять лет все старые слуги вашей матери либо умерли, или же были отправлены в деревню. Я единственная, кто остался в поместье. Меня отправили в людскую выполнять грязную работу. Эта служанка уже много лет не видела никого из господ.

Цинъюань медленно кивнула. Прежде чем взять в услужение матушку Тао, она тщательно разузнала о ней. В то время матушка Тао была обычной служанкой, не пользовалась особым вниманием и уж тем более не являлась доверенным лицом. После краха павильона Светлой Луны ей пришлось нелегко, но все же женщине позволили остаться в поместье. Иногда самые неприметные люди имеют свое собственное, отличное от других представление о душераздирающих событиях прошлого. Они могут подмечать самые незначительные отголоски и делают выводы на основании своих суждений.

Расправив складки на своей одежде, девушка сказала:

— Раз уж я пригласила матушку вернуться, то буду относиться к ней как к родной. В будущем она будет рядом со мной, и это гораздо лучше, чем проводить всю жизнь в услужении у людей.

Это было естественно. Четвертая барышня, в конце концов, плоть и кровь госпожи. Как бы плохо ни обстояли дела, трагедия наложницы Цзинь не должна повториться с ней. В будущем, когда молодая госпожа выйдет замуж, старая матушка отправится с ней в дом супруга. Если брак окажется удачным, и барышня станет жить в почете, то и служанка от этого выиграет.

В темные времена перед матушкой Тао загорелся лучик надежды, и женщина сразу же воспряла духом:

— Эта презренная служила наложнице Цзинь и всю свою жизнь была предана павильону Светлой Луны. Барышня, моя верность принадлежит Вам.

Цинъюань с улыбкой сказала:

— Хорошо. Тогда матушке не нужно стесняться. Расскажи мне подробно о том, что же тогда произошло.