Глава 22.0

Будучи членами одной семьи, все они разделяли почет и бесчестье. Хоть Цинъюань и покинула сад Хуэйфан, причина спешки господина до сих пор тревожила ее сердце.

Это величественное поместье напоминало глубокий колодец; за пределами увитых цветами врат раскинулся мир мужчин, но внутри мирно проводили свои дни женщины.

Не было числа великим ратным подвигам, совершенным предками семьи Се, и если с небес не обрушится какое-то ужасное бедствие, то поколебать родовое древо станет нелегкой задачей. Но ситуация в столице менялась в мгновение ока, и никто не знал мыслей императора, что правил из глубин Запретного города. Будущее казалось туманным. Слава и величие семьи, длившиеся столетие, могут обратиться в прах по мановению повелителя. В тот день, слушая разговор господина с бабушкой, Цинъюань уловила в его словах затаенную тревогу. Девушка, хотя и не сказала об этом вслух, но про себя, конечно же, задумалась: если с семьей Се приключится беда, она, ставшая признанной частью рода, теперь крепко привязана к ним одной веревкой, и пути назад у нее больше нет.

Пока господин все еще здесь, правду не узнать. Следует дождаться, когда он уедет, и только тогда следует посылать людей, чтобы аккуратно все разузнать. Чунь Тай, что давно ушла, все никак не возвращалась. Цинъюань, стоя под карнизом, глядела на висящую в небе луну. Сегодняшней ночью туманный лунный свет пробивался сквозь облака. Ущербная луна пряталась за тучами, не желая показывать свой лик.

Держа курильницу в руках, вошла Бао Сянь. Девушка зажгла алойные благовония и поставила курильницу на алтарь. Благовония только разгорелись, и запах еще не ощущался в комнате. Служанка помахала рукой, разгоняя воздух, и только когда разобрала аромат, обернулась к Цинъюань, сказав:

— Барышня, старшая молодая госпожа только что отправила Синь Юй передать вам коробку с благовониями, сказав, что это подарок от сына кайго-бо. Старшая барышня, увидев, как эти благовония хороши, решила поделиться с нами. Молодая госпожа, скорее заходите внутрь и присаживайтесь, ночью холодает.

Вернувшись в комнату, Цинъюань вдохнула аромат благовоний, заметив:

— На самом деле, какой чудесный запах. Боюсь, удовольствие это не из дешевых.

Бао Сянь закрыла курильницу крышкой, и сквозь ажурный узор в форме облаков медленно поднимался легкий дымок. Взяв барышню за рукав, она сказала:

— Семья кайго-бо, в конце концов, такая знатная, у них чего только нет! Старшая барышня изменилась, она стала уверенней и начала мыслить шире. Совсем другой человек, не то, что раньше. Сегодня она, вероятно, услышала, что в саду Хуэйфан произошла какая-то история, и, не имея возможности прийти лично, она послала Синь Юй, чтобы та навестила нас и выразила сочувствие. Я поблагодарила их от лица барышни. Когда молодая госпожа будет в хорошем настроении, мы обязательно навестим её.

Цинъюань сидела за столиком в форме полумесяца и легонько обмахивалась веером.

— В этом доме только старшая сестра хорошо ко мне относится, жаль, что она скоро выходит замуж.

Улыбнувшись, Бао Сянь сказала:

— Ах, если бы все сестры походили на Четвертую молодую госпожу, как чудесно мы зажили бы тогда! Оглянувшись, девушка продолжила: — Только что Синь Юй нашептала мне, что госпожа часто придиралась к наложнице Мэй. И та решила нажаловаться господину. Снова всплыли старые обиды времен учебы молодых господ. Когда Второй и Третий молодые господа учились, расходы на их образование были гораздо меньше, чем у законного сына. Шумиха поднялась преизрядная, так что даже в Гранатовом дворе все об этом узнали.

Эта новость заставила Цинъюань усмехнуться, после чего девушка промолвила:

— Из всех людей подле господина наложница Мэй – самая практичная. Оба ее сына уже обзавелись собственными семьями, а вот у госпожи осталась вторая дочь на выданье, которая непременно причинит ей уйму хлопот.

Бао Сянь, смеясь, продолжила рассказывать ей о старых делах поместья:

— Поговаривают, что наложница Мэй, повышенная из обыкновенной постельной служанки господина, никогда не пользовалась расположением госпожи Ху. Раньше госпожа даже двор ей не хотела выделять. Наложница Мэй прислуживала в господских покоях три года, только после рождения Лунь-гэ ей выделили собственный двор. Госпожа считает, что держит наложницу Мэй под контролем, но это вовсе не означает, что та согласна с текущим положением дел. Сейчас в доме царит тишь да гладь, поэтому наложница Мэй ни во что не вмешивается. Но если когда-нибудь в поместье случится переполох, который повлечет за собой неприятности для двух молодых господ, боюсь, справиться с наложницей Мэй окажется совсем не просто.

Служанка нарочно рассказала госпоже об этом, а Цинъюань старательно выслушала. Каждая из них имела свои расчеты и соображения.

В этот самый момент возвратилась Чунь Тай, которая, едва зайдя внутрь, тут же начала рассказывать:

— Я поспрашивала Юэ Цюань, когда пришел господин, она как раз прислуживала старой госпоже. Говорят, из столицы прибыл императорский указ, согласно которому звание цзедуши Цзяньнаньского округа за господином временно сохраняется, но, кроме того, его назначили еще и цыши* Ючжоу, приказав немедленно вступить в должность.

*刺史 (cìshǐ) - Цыши: Губернатор провинции или области в древнем Китае.

Цинъюань осталась сидеть в задумчивости. Она не разбиралась в делах чиновничества, но в молодости дедушка Чэнь занимал должность секретаря, и ей доводилось кое-что слышать об этом от него.

Должность цыши предполагала собой пятый ранг чиновника, а цзедуши – второй. Непосредственное понижение на три ранга прямо указывает на потерю власти, престижа и влияния. Каждому в чиновничьей среде это ясно, как белый день. Для снятия высокопоставленного чиновника с должности необходим формальный предлог. Поэтому должность цыши стала фиктивным званием, предназначенным исключительно для смещения неугодных военных чинов. Хоть господин и сохранил за собой должность цзедуши, но вынужден отправиться в Ючжоу, чтобы занять пост цыши. Похоже, это грозило стать великой бедой для семьи Се.

— Как отреагировала бабушка?

Чунь Тай ответила:

— Старая госпожа долго молчала и лишь спустя некоторое время заметила, что, похоже, императорский двор решил взять семью Се под контроль.

Цинъюань торопливо спросила:

— А что ответил господин?

Чунь Тай продолжила:

— Он поклонился матери, а та отослала всех прочь. Юэ Цюань и Юэ Цзянь, стоявшие на страже у дверей, смогли неясно разобрать несколько фраз. Господин сказал, что император поначалу хотел лишить его военной власти и отправить под конвоем в столицу, но потом, уступив мольбам нескольких столичных генералов, изменил приказ. Господин искусен в бою, тибетцы уважают и опасаются его. Если только он согласится выступить в поход, есть надежда, что придворные запреты будут сняты.

Услышав ответ, Цинъюань успокоилась. Она не разбиралась в чиновничьих делах, но понимала: если есть пространство для маневра, значит, ситуация не безнадежна.

Той же ночью господин отправился в путь. Дорога от Хэнтана до столицы была вдвое короче, чем путь до Цзяньнаньского трактата. По прикидкам, на быстрых конях можно добраться за пять-шесть дней. На следующее утро, как всегда, неукоснительно соблюдался утренний ритуал приветствия старших. Домочадцы, как обычно, пришли в сад Хуэйфан, дабы пожелать старой госпоже доброго утра. Однако сегодня дань уважения отдавали несколько иначе. Господа и госпожи из Восточного и Западного домов, поприветствовав старшую госпожу, не покинули главную комнату. Когда же вошли представители поколения Цинъюань, комната уже полнилась людьми.

Наставления старой госпожи походили на императорские указы, в них чувствовалась та же выверенная манера управления двором. Она не стала расписывать отставку господина как слишком драматичное событие, плохое называла «не очень хорошим» и говорила медленно, опираясь на подушки.

— Наш клан Се родом из Ючжоу. Во времена прадеда, когда он был назначен управлять округом Шэнчжоу, мы переехали в Хэнтан. Хотя за старым домом в Ючжоу и присматривают, но, поскольку там долго никто не живёт, он утратил свою душу. Давайте посмотрим на детей, родившихся в Хэнтане. Эти дети никогда не видели наш старый дом в Ючжоу. Тот дом гораздо величественнее, чем здешний, в конце концов, он построен восемьдесят лет назад! До чего же печально вспоминать о нем! Эта старуха думает, что сейчас, когда господин временно переведен обратно в Ючжоу, почему бы нам не воспользоваться этой возможностью, чтобы собраться и переехать обратно в старый дом? Разве идея не хороша? За эти годы мы пустили корни в Хэнтане. Место здесь, конечно, хорошее, но в конце концов, это лишь небольшая провинциальная глухомань. Осенью все трое сыновей намереваются сдавать военный экзамен. Поскольку кандидаты и так должны ехать в столицу, почему бы нам не воспользоваться этой возможностью, чтобы вернуться в старый дом? Сегодня я позвала всех, чтобы вместе обсудить с вами это дело. Я уже стара и с каждым днем всё больше чувствую, как силы покидают меня. Поэтому эта старуха хочет узнать ваше мнение, чтобы мы могли хорошенько обдумать и принять взвешенное решение всей семьей.

Когда Старая госпожа неожиданно заговорила о переезде, обитатели поместья Се всё прекрасно осознавали, но происходящее сильно встревожило обитателей Восточной и Западных усадеб.

Госпожа Цзян и второй господин Се Сюань удивленно переглянулись.

— Мы понимаем, что матушка хочет вернуться в старый дом семьи, но мы переехали в Хэнтан двадцать лет назад, и всё наше имущество приобретено здесь. Теперь возвращаться в Ючжоу с таким большим хозяйством и столькими людьми – дорога дальняя, и это станет отнюдь не увеселительной прогулкой, – смущенно продолжила госпожа Цзян. — Кроме того, наши семьи давно разделились, и во второй ветви нет ни одного высокопоставленного чиновника. Так что вернемся мы в Ючжоу или нет… значения уже не имеет.

Старую госпожу с самого начала не заботила судьба второй ветви, она лишь спросила Се Миня и госпожу Пэй:

— А что вы думаете?

Се Минь и госпожа Пэй всегда отличались сообразительностью и хорошо понимали всю значимость поддержки главной ветви. Пусть у Се Шу нынче и возникли определенные трудности, но худой верблюд все равно больше лошади. Хэнтан, конечно, весьма неплох, но где же ему сравниться со столицей!

Улыбнувшись, госпожа Пэй сказала:

— Мы всей душой преданы старой госпоже. Пусть семья и разделилась, наша сыновняя почтительность осталась неизменной. Как мы можем искать спокойной жизни вдали от матушки? К тому же, наш Пинэр как раз вступил в подходящий для учебы возраст. Через несколько лет наступит его черед сдавать государственный экзамен. Переезд в столицу поможет мальчику избежать ненужных трудностей, к тому же, вдруг представится случай устроить его в Государственную академию? Тогда перед нашим сыном откроются замечательные перспективы.

Ее речи порадовали старую госпожу. В трудные времена такая сплоченность семьи придает уверенности. Эти супруги из третьей ветви всегда старались проявить послушание и угодить старухе, в отличие от никчемной второй ветви, которые, если появилось что-то хорошее, первые тут как тут, а когда приключилась беда, их и след простыл. В любом случае, если они не поедут в столицу, так тому и быть. Старая госпожа промолвила:

— Я не могу их винить. Раз всё решено, я отправлю людей подготовить старое поместье к нашему прибытию. Дом каждый год ремонтируется, мебель и прочее содержится в порядке, нам следует только взять с собой личные вещи, и можно въезжать.

Тут второй господин с госпожой Цзян почуяли неладное. Если бы третья ветвь не собиралась переезжать, то ладно, но коли третья семья заговорила об отъезде, то разве это не значит, что они намереваются забрать себе их долю в старом доме?

Госпожа Цзян, замявшись, начала смущенно улыбаться, резко изменив свое решение:

— Когда старая госпожа заговорила о переезде, у меня в голове всё смешалось. Но сейчас, успокоившись, я полностью согласна с третьей невесткой. Помимо остального, матушка уже находится в преклонном возрасте, и детям следует находиться рядом и заботиться о ней. Назначайте день переезда, нам и собирать-то особо нечего, в старом доме есть всё необходимое. Если чего не хватит, сможем купить на месте.

На лице госпожи Цзян сияла широкая улыбка, всем своим видом демонстрируя единство семьи. Старая госпожа, бросив на женщину взгляд, отвела глаза:

— Думаю, сборы займут несколько дней. Можете поразмыслить какое-то время, а если захотите вернуться обратно в Хэнтан, труда это не составит.

Все согласно закивали, а госпожа Цзян, улыбнувшись, вышла. Стоило женщине оказаться на улице, как лицо у нее тут же вытянулось, и она принялась бормотать себе под нос:

— На этот раз господин вляпался в большие неприятности. Сейчас возвращение с ним обратно в Ючжоу не принесет ничего хорошего. Третья ветвь семьи так рьяно стремится разделить с ним и славу, и позор. Если вдруг господин оступится, ситуация дойдёт до конфискации имущества и казни, и тогда посмотрим, как они запоют!

Се Сюнь терпеть не мог эту бабу с её дурным языком.

— Неужели хоть раз не можешь сказать что-нибудь приятное? Надеешься, что их казнят и конфискуют имущество, какая тебе от этого выгода…?

Пара, ворча и переругиваясь, отправилась в южном направлении.

Цинъюань, сделав несколько шагов, ощутила в душе смятение. И дело было вовсе не в переезде семьи Се, а в бабушке и дедушке Чэнь. В Хэнтане, находясь неподалеку, у нее всегда оставалась возможность навестить стариков. Если же она переедет в Ючжоу, учитывая дальнюю дорогу и их преклонный возраст, может так статься, что в этой жизни свидеться с пожилой четой ей более не доведется.

Маленькая служанка догнала Цинъюань, когда та уже была в растерянности. Девочка подошла и сказала:

— Четвертая барышня, подождите. Старая госпожа просит Вас прийти к ней. Она желает поговорить.

Немного помедлив, Цинъюань спросила:

— Старая госпожа пригласила только меня или же всех барышень?

Девочка ответила:

— Позвали только Четвертую молодую госпожу, — с этими словами она развернулась и ушла.

Постояв чуточку, Цинъюань в сопровождении Бао Сянь вернулась в покои старой госпожи. Зайдя внутрь, она увидела, что бабушка все еще сидит на кане. Одна рука женщины лежала на столике, отвернув лицо в сторону, старая госпожа даже в утреннем свете казалась чем-то опечаленной.

— Бабушка, — позвала ее Цинъюань и, застыв на месте, дожидалась, что скажет ей пожилая женщина. Лишь тогда госпожа Се опомнилась, на её лице вновь появилась приветливая улыбка, поманив девушку рукой, она сказала:

— Не стой так далеко, подойди к бабушке поближе.

Подобная нарочитая близость не вызвала у Цинъюань никакого восторга и удивления. Девушка осторожно подошла и, сложив руки в приветственном жесте, промолвила:

— Бабушка позвала внучку, наверное, хочет поручить ей что-то?

Старая госпожа, взяв её за руку, усадила рядом с собой, печально сказав:

— Твой отец вчера приходил ко мне. В столице произошло несчастье, боюсь, у него отнимут военную власть и лишат должности. Вчера посреди ночи ему пришлось отправиться в столицу, и нам больше нельзя оставаться в Хэнтане.

На самом деле, Цинъюань не понимала, зачем нужно всей семьей переезжать обратно в Ючжоу. Старая госпожа, увидев, как на нее смотрят эти большие, словно оленьи, глаза, тяжело вздохнула, заметив:

— Ты еще молода и не понимаешь, как обстоят дела. Господина понизили в должности с цзедуши до цыши, учитывая славное прошлое и военные заслуги семьи Се, это уже можно считать опалой. Дворцовая стража получила секретный приказ, согласно которому они должны ускорить переезд семьи обратно в Ючжоу. Наш старый дом находится совсем рядом со столицей, что облегчит двору надзор и контроль за нами.

Цинъюань застыла в изумлении, внезапно ощутив, словно перевернулся с ног на голову. Она приоткрыла губы, желая что-то спросить, но, после долгих сомнений, так и не решилась произнести ни слова.

Старая госпожа, зная о её сомнениях, кивнула, продолжив:

— Мы теперь семья преступника, за нами станут тайно надзирать. Но император, памятуя о былых заслугах, всё ещё заботится о репутации семьи Се. В Ючжоу наша жизнь будет такой же, как и прежде, только с некоторыми ограничениями в свободе передвижения. – После разъяснения всех опасностей и невзгод наступил подходящий трогательный момент для сближения бабушки и внучки, госпожа Се ласково сказала: — От Хэнтана до Ючжоу несколько сотен ли, у прочих девочек есть матери, которые о них заботятся, а ты, бедная, совсем одна. Проделаешь этот путь вместе с бабушкой. Оставайся рядом со мной, чтобы эта старуха могла позаботиться о тебе.

Когда женщина произносила эти слова, выражение её лица было совсем не таким, как вчера. Цинъюань понимала, что в мире не существует беспричинной доброты. Похоже, настало время, когда эта внучка, подобранная на полпути, должна сыграть свою роль.

Больше глав на нашей странице ВК.