Глава 2.0

— Жена префекта недавно сосватала Второму молодому господину очень выгодную партию. На этот раз она, несомненно, снова привезла добрые вести, - сообщила Бао Сянь, возвращаясь с Цинъюань в павильон Светлой Луны.

Павильон Светлой Луны ранее принадлежал наложнице Цзинь. Четырнадцать лет назад, потеряв сразу двух наложниц, господин испытал сильное потрясение. С тех пор он больше не принимал женщин в дом. Этот маленький двор пустовал до сих пор. Всем известно, что дома, в которых никто не живет, легко становятся пристанищами для призраков. Теперь, когда Цинъюань вернули в семью, было принято решение поселить ее в этом дворе. Если уж мстительный дух покойной наложницы решит кому-то навредить, то жертвой станет ее собственная дочь.

Цинъюань, прожив в старом дворе несколько дней, питала робкую надежду на то, что дух покойной матушки придет навестить ее. К сожалению, этим надеждам не суждено было сбыться. От приемной бабушки она слышала, что мать умерла от чахотки вскоре после ее рождения. Поэтому для Цинъюань слово «мать» было всего лишь пустым звуком, не имеющим конкретного значения и не олицетворяющим дорогого для нее человека. Но жизнь – это долгое странствие, в котором каждому предстоит найти свой путь. Девушка смотрела на лунные ворота* и на недавно приведенный в порядок цветник. В тот день, когда она впервые ступила в поместье Се, этот дворик, отведенный ей, весь заросший бурьяном и сорняками, казался совершенно непригодным для проживания. Но именно здесь девушка впервые ощутила тонкую связь со своей матерью. Двор привели в порядок и зажгли огни, и вот она уже могла представить себе силуэт, что виднелся сквозь занавешенное окно. Словно четырнадцать лет назад ее мать, еще не будучи изгнанной из поместья Се, присев у окна, занималась рукоделием.

*Лунные ворота (кит. 月亮门; пиньинь: yuèliàngmén) — традиционный элемент китайского сада, круглое отверстие в садовой стене, используемое для прохода в сад, вместо обычных калитки или ворот.

Цинъюань однажды спросила у бабушки, как выглядела ее мать. Женщина, устремив вдаль печальный взгляд, показала рукой:

— Она была вот такого роста, с красивыми бровями и выразительными глазами. Ты очень на нее похожа.

Ее мать прожила в семье Чэнь всего восемь месяцев. Много лет спустя бабушка Чэнь, вспоминая о ней, могла припомнить только, как днями напролет женщина сидела под глицинией, погрузившись в тоску.

— У дурных людей голова всегда хорошо работает: если одно дело прогорело, они всегда найдут другое. Такие не станут вешаться на первом дереве*. Болезнь твоей матери вызвана беспокойством, а переживают, как правило, честные люди, — в то, что ее мать могла кого-то отравить, бабушка Чэнь никогда не верила.

*不能吊死在一棵树上 –нельзя вешаться на первом дереве. Она означает, что нельзя сдаваться, испробовав лишь один способ, надо пытаться дальше.

Решиться на такое серьезное преступление, как убийство, весьма непросто. Легко можно обнаружить доказательства или найти зацепки, на такое отважится далеко не каждый. Сперва Цинъюань несла на себе бремя материнского греха, терзаемая виной, девушка, не осмеливаясь поднять голову. Постепенно к ней пришло понимание, что все может быть совсем не так, слишком многое в этом деле не сходилось. Ей не стоит так легко брать на себя вину своей матери. Поэтому, когда семья Се принялась настаивать на ее возвращении, она согласилась вернуться. Они дали старикам Чэнь значительную сумму денег в качестве компенсации за четырнадцать лет воспитания дочери. Цинъюань видела слезы на лицах бабушки и дедушки Чэнь, но люди из семьи Се оказались не способны понять, что привязанность и заботу, накопленные десятилетиями, нельзя просто взять и оплатить деньгами.

Девушка втайне решила, что когда она в будущем добьется всего, чего желает, то обязательно вернется, чтобы позаботиться о своих стариках. Во всем этом мире по-настоящему хорошо к ней относились только бабушка и дедушка Чэнь. Семья Се же несколько раз приходила требовать ее возвращения лишь потому, что надеялась, используя отпущенную девушке удачу, обеспечить мир и спокойствие своему дому. Они не заботились о ней с детства, а приняв в семью, просто отбросили в сторону. Она до сих пор ни разу не видела своего отца, и даже имя — Цинъюань — оказалось случайно выбрано старой госпожой.

Ее назвали Цинъюань. Из которых «Цинъ» служило именем всему их поколению, а «Юань» означало полноту и завершенность. Старая госпожа сказала лишь одно:

— Хорошо, что ты вернулась.

Девушка приняла это имя, ведь в ее жилах текла кровь семьи Се. Она никогда не боролась сама с собой и не питала ненависти к своему происхождению. Однако, прежде чем войти в эту семью, четырнадцать лет она носила другое имя. Старики Чэнь назвали ее Юнь Я. Словно нежные листочки, выросшие на белых, мягких и пушистых облаках, – даже вспоминать об этом было очень приятно.

Пока она предавалась воспоминаниям, Бао Сянь раздумывала о намерениях супруги губернатора:

— Эта служанка полагает, что на этот раз она собирается сосватать барышню из нашего дома. Интересно, кого же? - с этими словами служанка посмотрела на Цинъюань. - Четвертая барышня, нам тоже следует подготовиться.

Цин Юань же, услышав такую новость, никак не отреагировала. Вместо этого девушка, склонившись, начала рыться в корзинке для рукоделия, спрашивая, куда они положили приглянувшийся ей утром узор для вышивания.

Бао Сянь ее полнейшее безразличие в столь важном вопросе несколько встревожило. Поместье Се определенно не являлось местом, где стоило оставаться надолго. Если бы удалось найти хорошую семью и устроить достойный брак, это могло стать неплохим выходом из сложившейся ситуации. Досадливо отодвинув корзинку подальше, служанка повторила:

— Барышня, Вы слышали, о чем я только что говорила?

Цинъюань, которая более не могла дотянуться до корзинки, недовольно вздохнула. Поднявшись, девушка вновь потянула корзинку к себе, продолжая бормотать:

— Я ещё слишком молода, куда спешить? Даже три мои старшие сестры все еще не помолвлены, как же сейчас может настать мой черед?

— Как сказать, - ответила ей Бао Сянь, - в таком большом уезде, как Шэнчжоу, обычаи сильно разнятся в зависимости от местности. В некоторых районах при устроении браков особое внимание уделяется старшинству, но в Хэтане все обстоит иначе. Если в семье есть сразу несколько дочерей подходящего возраста, не имеет значения, которая из них первой выйдет замуж. Особенно в семьях чиновников, которым сложно найти подходящую по статусу брачную партию. Как они говорят, найти подходящие палочки непросто, а пока они их ищут, мясо может развариться в горшке.

Цинъюань лишь улыбнулась. В глубине души она прекрасно понимала, что если и на долю семьи Се и выпадет что-то хорошее, то ей это точно не достанется. Семья вернула девушку вовсе не для того, чтобы устроить хороший брак. Ее задачей станет оберегать дом от невзгод, а в случае необходимости Цинъюань можно принести в жертву, чтобы обеспечить семье мир и процветание.

Конечно, служанки из ее покоев выступают на стороне своей госпожи, это было естественно. Цинъюань знала, что другие члены семьи обсуждают ее. Некоторые считали, что она вернулась только для того, чтобы заполучить вожделенный статус дочери высокопоставленного чиновника. Они втайне насмехались над девушкой, считая, что та проявила глупость и недальновидность, совершенно не понимая, в каком шатком и опасном положении находится. Вот только никто из них и подумать не мог, что она вернулась вовсе не для того, чтобы признать Се Шу отцом, а ради справедливости для своей матери. Давно умерший человек все еще несет на себе клеймо убийцы. Она хочет знать правду. Каким бы ни был конечный результат, истина должна восторжествовать.

— Сейчас я просто хочу остаться в поместье Се и ничего более, - неспешно поглаживая медные ножницы пальцами, девушка тихо произнесла: - Если я уйду сейчас, разве это не предаст мои изначальные намерения?

За этот месяц ей пришлось вынести столько трудностей, так зачем же отступать теперь?

Бао Сянь, понимая мысли госпожи, больше ни о чем не спрашивала. Склонив голову, она смотрела во двор сквозь решетчатое окно. Казалось, дождь немного утих, и повсюду клубилась туманная дымка. В такую погоду безлюдный павильон Светлой Луны выглядел особенно холодным и унылым.

— В любом случае, нам нужно найти способ нанять ещё несколько человек в услужение, — заметила Бао Сянь, вытирая край стола. — Дворы остальных барышень насчитывают не менее десяти служанок. Нам так много не понадобится, но хотя бы пара человек для грязной работы пришлись бы очень кстати.

Цинъюань, в голове которой уже созрел план, спокойно ответила:

— Не спеши, рано или поздно мы получим всё, что нам причитается. — Немного помолчав, она спросила: — Тебе удалось что-нибудь разузнать о тех людях?

Бао Сянь что-то согласно промычала:

— Недавно момо Ся через Чунь Тай передала, что всех, кто прислуживал госпоже в те годы, распределили по разным местам, и сейчас в поместье осталась лишь одна старуха, выполняющая черную работу в людской.

Цинъюань кивнула. В конце концов старые слуги гораздо полезнее новых. Женщину загнали в комнату для прислуги, следовательно, все эти годы никто не обращал на нее внимания. Нужно придумать, как заполучить эту старуху. Она служила наложнице Цзинь, быть может, получится у нее что-то разузнать.

— Еще раз попробуй осторожно присмотреться и расспросить, с кем она общалась в последнее время…

Раздавая указания, Цинъюань услышала чьи-то голоса снаружи, потому и замолчала. Чунь Тай, подняв занавеску, увидела маленькую служанку, ожидающую снаружи. Девушка спросила:

— Что ты здесь делаешь?

Маленькая служанка ответила:

— Сестрица, пожалуйста, передай Четвертой барышне, что Старая госпожа просит ее прийти.

Чунь Тай выдавила удивленное «о», и девчушка, передав послание, уже собиралась уйти, когда Чунь Тай переспросила:

— Просят прийти только нашу госпожу или всех барышень?

Маленькая служанка сказала:

— Приглашают всех барышень. Сестрица, поторопитесь, не стоит опаздывать.

Чунь Тай вошла в комнату, радостно взяв гребень и шпильки, чтобы причесать и переодеть Цин Юань, приговаривая:

— Старая госпожа наконец-то вспомнила, что нужно показывать барышню гостям. Мы должны хорошо принарядиться, чтобы все увидели, как хороша наша госпожа.

Слуги, естественно, надеются на благополучие своих господ, ведь если хозяину хорошо, то и прислуга в почете. Вот только Цинъюань их радость не разделяла. Выйти к гостям означало стать простым фоном для остальных. Перспектива навлечь на себя неприятности становилась неизбежной.

Однако, раз уж ее пригласили, отказаться Цинъюань не могла. Чунь Тай хотела украсить ее прическу буяо*, но девушка сняла громоздкий аксессуар, выбрав заколку в стиле дянь-цуй** с маленькой позолоченной рыбкой. Такого едва заметного украшения в волосах должно было вполне хватить для сборов.

*bùyáo — жемчужные (яшмовые) подвески (женского головного убора), раскачивающиеся при ходьбе (династия Хань).

*Дянь-цуй — «усеянный зимородками» — техника, при которой украшения инкрустировались перьями зимородка.

От павильона Светлой луны до переднего двора, где принимали гостей, дорога пролегала по узкому и длинному коридору. Архитектура Хэнтана отличалась тем, что стены зданий в виде конских голов* соединялись простыми дверями, прорезанными в них. Коридор обманчиво казался пустым, но в любой момент можно было неожиданно столкнуться с кем-нибудь на своем пути.

*Стены в виде конской головы, были характерной чертой архитектуры в стиле Хуэй в исторической префектуре Хуэйчжоу провинции Аньхой, Китай. Такая стена находилась между двумя стенами двускатной крыши и была выше их, её внешний вид напоминал скачущую лошадь. Высота стены могла быть разной, обычно она состояла из двух или трёх кругов.

Сегодня оказался именно такой день. Ровно на середине пути дверь в стене открылась, и из нее выплыла стройная фигура с узкими плечами, с длинной шеей, одетая в парчовое платье с узором, изображающим диких гусей, летящих в облаках. Фигуру сопровождала худенькая служанка, которая держала зонт так высоко, словно несла балдахин для императора.

Раз уж они столкнулись, пришлось поздороваться. Цинъюань позвала:

— Вторая сестра.

Но ее вежливость не была вознаграждена ответной любезностью.

Включая Цинъюань, семья Се могла похвастаться тремя сыновьями и четырьмя дочерьми. Старший сын Чжэнцзэ и вторая дочь Цинжу были рождены главной женой, госпожой Ху. Мать третьей дочери, Цинжун, отравили, после чего девочка воспитывалась главной женой. Лянь инян* родила старшую дочь, Цинхэ. Оставшиеся второй сын Чжэньлунь и третий сын Чжэнцзюнь опекались Мэй инян. Поместьем правили три могущественные фракции, и только Цинъюань осталась в одиночестве. Когда она впервые появилась в поместье Се, все смотрели на нее словно на жалкую кошку или собаку. В конце концов, ее мать совершила убийство в порыве ревности. Знатная семья Се приютила ребенка отравительницы только благодаря милости старой госпожи, господина и его жены.

*姨娘(yíniang) – инян. Вы, матушка (Вежливое обращение к второстепенной жене в семье родителей)

Цинжу, как законная дочь, всем своим сердцем презирала Цин Юань. Конечно, дело не обошлось без традиционного девичьего соперничества в том, кто же краше. Цинжу никак не могла смириться с тем, что в этом вопросе проигрывала дочери наложницы. Она, как всегда, посмотрела на Цин Юань свысока и, задрав голову, направила на девушку свой острый подбородок. Привычно фыркнув, Цинжу спросила:

— Что, ты тоже идешь?

Цинъюань, притворившись скромницей, нежным голосом проворковала:

— Служанка передала, что мне тоже следует прийти. По дороге я случайно встретила вторую старшую сестру.

Цинжу была не в силах выносить ее слащавый голосок. Вот уж воистину, словно рождена для того, чтобы стать наложницей. Холодно усмехнувшись, она сказала, отворачиваясь:

— На твоем месте я бы предпочла сказаться больной и не пойти. Такой, как ты, неловко находиться на людях. Если супруга губернатора спросит о тебе, бабушке сложно будет ответить ей.

Договорив, она повернула, направляясь на юг. Сопровождающая Цинжу служанка Люй Чжуй, по ее команде, резко наклонила зонт, оттолкнув Бао Сянь. Дождевая вода, стекавшая вниз по спицам, потоком обрушилась на Цинъюань.

Увидев это, Бао Сянь, рассердившись, топнула ногой и бросилась вперед, чтобы отчитать Люй Чжуй:

— Эй ты…

Цинъюань со словами:

— Забудь об этом, — опустив взор, посмотрела на себя. Светло-зеленый атлас ее платья, намокнув, начал темнеть в тех местах, где пропитался водой, сильно отличаясь по цвету от сухих участков.

Бао Сянь тяжело вздохнула и поспешила раздосадовано сказать:

— Молодая госпожа, боюсь, что в таком виде не пристало показываться на людях. Нам стоит вернуться и сменить наряд. Если поторопимся, то еще можем успеть вовремя.

Цинъюань покачала головой:

— Нет. Я пойду так.

Бао Сянь, немного поколебавшись, добавила:

— Барышня, прикройтесь, а то еще заболеете! В последние дни льет дождь, и вновь похолодало.

Цинъюань, подняв руку, потрогала мокрое пятно на плече, а затем с улыбкой произнесла:

— Я очень хочу заболеть. Будет так досадно, если у меня не получится.