Глава 10.0

У Цинъюань изначально не возникло никаких неподобающих мыслей в отношении молодого господина из семьи Хоу. Просто на мгновение девушка восхитилась. Такое совершенство в Хэнтане встречается редко. Мгновение прошло, и более она не придавала этому значения.

Пожалуй, старая госпожа слишком рано начала беспокоиться.

— Мне же всего четырнадцать, - рассмеялась Цинъюань, поведав о случившемся Бао Сянь.

Посетив Весенний банкет, они вернулись домой уже далеко за полдень. Проводив бабушку, Цинъюань возвратилась в павильон Светлой Луны уже в сумерках. Бао Сянь помогла ей переодеться и начала складывать вещи, чтобы отдать их служанке из людской для стирки. Услышав слова барышни, девушка невольно обернулась:

— В четырнадцать лет девушка уже не ребенок. Через год, после церемонии закалывания шпильки*, барышня станет невестой на выданье. Госпожа может не знать, но семьи, ищущие себе невесток, начинают обращать внимание на девушек Вашего возраста. Время летит незаметно, и, если замешкаться, можно упустить свою судьбу.

*笄禮. Цзи Ли. Церемония шпильки. Ритуал взросления девушки. Проводилась по достижению девушкой пятнадцати лет.

Лениво растянувшись на кушетке, девушка слушала наставления Бао Сянь. Снаружи к приоткрытому окну тянулась ветка цветущей сливы, источая нежный аромат. На горизонте показался тонкий, словно паутинка, серп луны, в его хрупкости чувствовалась какая-то изящная красота.

Замужество… Цинъюань недоверчиво усмехнулась. Ее мать доверилась человеку, не оправдавшему ее надежд. Да и много ли браков в этом мире можно счесть надежными? Вырастившие ее бабушка и дедушка Чэнь состарились вместе, но Цинъюань знала, что в молодости дедушка взял нескольких наложниц. Нынче не сыскать богатой семьи, где бы жена не тревожилась из-за любвеобильности своего супруга.

Увидев, что девушка не отвечает, Бао Сянь решила, что подобные вопросы и впрямь не интересуют молодую госпожу. Поэтому, отдав вещи на стирку маленькой служанке, что ждала за дверью, Бао Сянь вернулась к старому занятию.

Барышня еще так молода и нуждается в советах и наставлениях. Если бы тогда старая госпожа позволила ей взять с собой двух личных служанок, пришедших из дома семьи Чэнь, Бао Сянь сейчас не пришлось бы ломать голову, тревожась об этом. Теперь же, когда молодая госпожа осталась одна, им с Чунь Тай в будущем предстоит во всем полагаться на нее. Конечно, этот вопрос нельзя пускать на самотек.

— Что барышня скажет о молодом господине, сыне Даньянского хоу?

В ответе Цинъюань не прозвучало ни малейшего интереса:

— Мы лишь обменялись с ним парой фраз. Сложно понять, что он за человек.

В пределах Шэньчжоу семья хоу Даньяна считалась одной из лучших. Поэтому Бао Сянь не сдавалась:

— Молодая госпожа обычно так предусмотрительна, почему же в деле, от которого зависит счастье всей ее жизни, столь небрежна? Старая госпожа сказала, что мы не ровня дому Даньянского хоу. Неужели между семей есть какие-то застарелые обиды? Кройся в этом на самом деле вражда, сын хоу не стал бы сближаться с барышней. Молодая госпожа, послушайте меня, хоть брак старшей дочери можно считать делом решенным, судьбы второй и третьей дочерей еще не определены. Хоть третья барышня и воспитывалась под именем главной жены, происхождение ее родной матери крайне незавидное. По своему статусу она уступает даже старшей барышне. Боюсь, что старая госпожа считает замужество второй дочери делом первостатейной важности… Вторая молодая госпожа – законная дочь главной жены, если она войдет в семью с низким статусом, разве это не принесет бесчестья?

Хоть Бао Сянь и не сказала об этом прямо, Цинъюань поняла, что та имеет в виду. Старая госпожа намеревалась приберечь удачный брак для Второй барышни, в то время как замужеству Четвертой сестры можно не уделять внимания, отложив на потом.

Цинъюань с трудом сдерживала смех. Бао Сянь, не слышавшая речей старой госпожи, не понимала, что та намеревается взрастить из нее старую деву. Узнай она обо всем, кто знает, как бы сильно расстроилась.

Лежа на боку, Цинъюань игриво сказала:

— Нужно заметить, что статус Второй сестры хорошо подходит сыну Даньянского хоу.

Бао Сянь смотрела на девушку, не зная, как объяснить ей всю сложность и опасность ситуации, и, наконец, только сказала:

— В этом доме никто не заботится об интересах барышни. Вам стоит больше думать о себе самой.

Конечно же, Цинъюань всё это прекрасно понимала, но пока вопрос о браке насущным не являлся, к нему можно будет вернуться года через два-три. Медленно закрыв глаза, она начала неторопливо прикидывать, когда же семья Бо приедет свататься. Девушка намеревалась воспользоваться удобным случаем, чтобы наведаться с поздравлениями к наложнице Лянь в павильон Зимнего аромата.

Однако прошло пять дней, а никаких действий со стороны жены префекта не последовало. Старая госпожа оставалась невозмутимой, а вот Цинхэ, которая места себе не находила от беспокойства, даже поделиться своим волнением было не с кем. После утреннего приветствия она тихонько взяла Цинъюань за руку, предложив:

— Четвертая сестрица, прогуляемся в саду?

Цинжу с Цинжун, как раз проходившие мимо, посмотрели на них. Вторая барышня фыркнула:

— Старшая сестра теперь так дружна с Четвертой? Что же вы такого хотите обсудить втайне от нас?

Цинжун изящно взмахнула круглым веером, и кисточки на его ручке затрепетали в унисон с её движениями. Презрительно отведя взгляд, девушка подняла глаза к небу, ехидно сказав:

— Неужели Вторая сестра ничего не понимает? Старшая сестра вот-вот выйдет замуж, а Четвертая сестрица заполучила расположение молодого господина из семьи Хоу Даньяна. Теперь они взлетели так высоко, с чего бы им опускаться до разговора с нами?

Такого стерпеть Цинжу не могла. Мало того, что Цинхэ заполучила выгодную партию, так теперь еще и эта маленькая потаскушка Цинъюань захотела взлететь наверх. Стиснув зубы, она выдавила из себя:

— Да кто она такая?!

В этом мире трудно достичь совершенства, а вот испортить всё — проще простого. Цинжун не торопилась, с лицемерной улыбкой сказав:

— О, Небеса, семья Бо совсем не торопится, я прямо вся извелась от тревоги за старшую сестру. Разве они не видели ее в тот день собственными глазами? Неужели что-то могло вызвать у них такое недовольство, что они решили передумать? Что касается Четвертой сестры, то ей ни в коем случае нельзя входить в знатные семьи. Если люди узнают о том, что натворила твоя мать, то всеобщее презрение станет меньшей из забот, а что, если тебя попросту вышвырнут вон?

Две сестры, посмеиваясь, ушли, оставив побледневшую Цинхэ кипеть от гнева. Девушка бросила им вслед:

— Что б у вас языки отсохли! Бесстыжие! Совсем нет совести!

Цинъюань, оставшаяся невозмутимой, попыталась ее утешить:

— Старшая сестра, умерь свой гнев. Если тебе никто не завидует, значит, ты ничем не выделяешься. Не принимай близко к сердцу.

Вздохнув, Цинхэ промолвила:

— Ты слишком великодушна.

Как можно выжить в семье Се, не проявляя великодушия? Она часто слышит язвительные замечания в свой адрес. Если постоянно на них обижаться, так себя и до смерти доведешь. Улыбнувшись, Цинъюань сказала:

— Пойдем.

Выбрав другую тропинку, они вошли в сад. Планировка сада поместья Се была весьма оригинальной, с характерными чертами цзяннаньского стиля. Здесь есть и карнизы, пронзающие небеса, коньки крыш соединялись с облаками, даже в тени проступает свет, а извилистая река возвращается к истоку. Весенним днем, ступая по дороге из синего камня, раздвигая цветы и касаясь ивовых ветвей, они увидели вдалеке череду лунных врат. Глядя с этого места, девушки будто смотрели на непрерывную цепь.

Цинъюань усадила девушку на каменную скамью у дорожки и, посмотрев на ее лицо, спросила:

— Почему старшая сестра так расстроена? Из-за чего так волнуется? — Пытаясь направить разговор в нужное русло, она тихо добавила: — Хоть слова Третьей сестры прозвучали неприятно, в них есть доля истины. Молчание семьи Бо настораживает… Почему старшая сестра не пошлет кого-нибудь разузнать, что там происходит?

Цинхэ отличалась мягким и нерешительным характером, что контрастировало с решительным нравом её матери. Наложница Лянь слыла женщиной с крутым нравом, но из-за того, что родить сына ей так и не удалось, женщине долгие годы приходилось сносить обиды и притеснения. Она надеялась, что когда у ее дочери настанут светлые дни, то и мать сможет поднять голову. Но сватовство затягивалось, и женщина волновалась даже сильнее, чем Цинхэ. Она уже несколько раз предлагала отправить кого-нибудь, чтобы всё разузнать, но Цинхэ заупрямилась. Девушка изо всех сил цеплялась за образ молодой госпожи из богатой семьи и, услышав о том, чтобы кого-то послать, начинала плакать и устраивать истерики, ни в какую не соглашаясь.

Сейчас, услышав, что Цинъюань предлагает то же самое, Цинхэ, наконец, заколебалась:

— Ты тоже так считаешь?

Цинъюань кивнула головой:

— В таких больших домах, наверняка много слуг, входящих и выходящих из поместья. Достаточно будет узнать, готовят ли в доме свадебные подарки.

Цинхэ, немного посидев в оцепенении, наконец, приняла решение. Не говоря больше ни слова, она поспешно вернулась в павильон Зимнего аромата.

— Барышня… - позвала Бао Сянь.

Цинъюань поднялась, поправила платье и, спрятав руки в рукава, произнесла:

— Иди. Сделай, как велено.

Человек, пришедший подготовленным, всегда найдет добычу, которая безрассудно бросится прямо на острие копья.

Наложница Лянь вновь и вновь твердила слугам, чтоб они проявляли крайнюю осторожность, пытаясь что-то разузнать. Стоит хоть малейшим слухам об этом просочиться наружу, то даже если сватовство состоится, то старшая барышня, войдя в дом кайго-бо, станет посмешищем. Людские языки злы, а от насмешек не спрячешься и под землей. Говорят, старшая дочь семьи Се так торопится выйти замуж, что просто из кожи вон лезет. Не может спокойно подождать пять дней, словно восемьсот лет мужчины не видела. У нее вообще есть стыд? Потому слуга и вынужден был действовать скрытно, притворяясь, что просто разглядывает живописное поместье кайго-бо. Но, к сожалению, потратив полдня на наблюдения, он и гусиного пера не увидел*.

*连根雁毛都不曾瞧见 (lián gēn yàn máo dōu bù céng qiáo jiàn): "Не увидел даже гусиного пера". Это идиома, означающая, что ничего не было замечено, ничего не произошло.

Как раз в тот момент, когда слуга размышлял о том, как бы половчее завязать знакомство со слугами поместья кайго-бо, кто-то неожиданно похлопал его по плечу:

— Разве ты не из покоев наложницы Лянь?

Слуга испуганно спросил:

— Вы кто такой, уважаемый?

Мужчина, одетый как слуга, продолжил:

— Ты меня не знаешь, но мы связаны с поместьем Се. Моя сестра, Цин Мэй, раньше служила в вашем доме. Наложница Лянь должна ее помнить. Я вижу, ты бродишь тут уже полдня, что-то случилось?

Слуга уже начал переживать, что не сможет ничего узнать. Поскольку его разоблачили, он решил быть честным и прямо спросил, идут ли приготовления к помолвке старшего сына.

Мужчина понимающе хмыкнул:

— В ближайшие пару дней господа собираются ехать в поместье Се, чтоб посвататься. Все мы с нетерпением ждем свадьбы. Когда старшая барышня выйдет замуж, из-под ее пальцев что-нибудь да просыпется*, а нам, чтобы в люди выбиться, и этого хватит.

На лице слуги, когда он возвратился, чтобы доложить, сияла широкая улыбка.

*指头缝儿里漏些个 (Zhǐtou féng'er lǐ lòu xiē ge): "Из-под её пальцев что-нибудь да просыплется." Слуги ждут подачек.

Склонившись в поклоне, он произнес:

— Мои поздравления, госпожа. Я всё разузнал. Подарки на помолвку от семьи Бо уже готовы. Они решили подождать еще несколько дней, поскольку на календаре неблагоприятные дни. Как только выберут подходящий день, тут же отправят сваху. Госпожа, Вам остается только ждать хороших новостей.

Услышав его слова, суровое лицо наложницы Лянь озарилось радостью:

— Как ты узнал? Это достоверная информация?

Слуга ответил, что достовернее уже некуда.

— Сестра одного из слуг дома, по имени Цин Мэй, раньше работала в поместье Се. Он сказал, что госпожа должна ее помнить. Раз у них есть определенные связи с нашим домом, то и врать незачем.

— Цин Мэй? – немного подумав, наложница Лянь так и не смогла вспомнить. Знать и чиновники придерживались определенных правил, выбирая служанкам имена. Это были либо времена года: весна (чунь), лето (ся), осень (цю), зима (дун), либо растения: слива (мэй), орхидея (лань), бамбук (чжу), хризантема (цзюй). Эти восемь иероглифов переставляли и меняли местами вновь и вновь. Она не могла запомнить тех, кто не прислуживал ей лично. В любом случае, кто бы это ни был, она получила свой ответ. Узнав, что семья Бо скоро прибудет для сватовства, женщина успокоилась. Наградив слугу несколькими монетами, наложница Лянь отослала его прочь, а сама поспешила сообщить эту новость Цинхэ.

Слуга, взвешивая в руке полученную награду, вышел из павильона Зимнего аромата и сразу же столкнулся с момо Шан, которая заведовала кухней. Женщина приходилась ему двоюродной тёткой. Она, словно фокусник, достала жареного голубя и сунула ему в руки, а затем, оттащив в сторону, тихо спросила:

— Ты только что говорил с наложницей Лянь о Цин Мэй? Помнит ли ее госпожа?

Слуга немного удивился:

— Тетушка, откуда ты знаешь Цин Мэй?

— Ах, эта девчонка в свое время натворила дел, за что её и выгнали. Теперь она хочет вернуться. Её брат нашёл меня и попросил узнать мнение госпожи, — небрежно ответила Момо Шан. — Ну и что, когда ты упомянул Цин Мэй, как повела себя наложница Лянь?

— Как повела? — переспросил слуга. — Подумав некоторое время, наложница Лянь так ничего и не смогла вспомнить. Этот путь никуда не ведет, тетушка, скажи им лучше, чтобы оставили напрасные надежды.

Вскоре о содержании этого разговора узнала Цинъюань. Она всё подстроила только для того, чтобы посмотреть на реакцию наложницы Лянь. Если то старое дело было устроено ею, то даже по прошествии стольких лет, услышав внезапно имя служанки, она неизбежно хоть на мгновение должна потерять самообладание.

Матушка Тао покачала головой:

— У наложницы Лянь очень скверный характер, я с самого начала подозревала ее больше всех, кто бы мог подумать, что эта старуха ошиблась в своих предположениях.

Та собака, что кусается, никогда не лает громко. Раз уж наложница Лянь исключена из списка подозреваемых, то остаются только госпожа Ху и наложница Мэй. Бао Сянь, посмотрев на Цинъюань, спросила:

— Барышня, что вы намереваетесь делать дальше?

Цинъюань стояла перед вазой-мэйпин*, перебирая только что сорванные ветки цветущего персика. С большим терпением она вертела их то так, то иначе, пока не подобрала устраивающую её композицию. Вполголоса девушка промурлыкала:

— Господин скоро вернется, третий молодой господин в следующем месяце женится, у госпожи Ху и наложницы Мэй будет много дел. Раз все окажутся заняты, это неизбежно породит беспорядок, а во всеобщем хаосе легче действовать.

*梅瓶 (méipíng): ваза-мэйпин (традиционная китайская ваза с узким горлышком и широкими плечами).

Произнося эти слова, она совсем не была похожа на четырнадцатилетнего ребенка. Ее спокойствие и проницательность стали тем, что угнетавшие и обижавшие девушку люди оказались не способны себе даже вообразить.