Глава 23.0

До отъезда оставалось всего несколько дней. Хозяин и старая госпожа отдали распоряжения; если у императорского двора возникли такие намерения, то не стоит затягивать с переездом, лучше поспешить и как можно скорее добраться до Ючжоу самостоятельно. Нежели ожидать, когда люди из дворцовой стражи проделают путь в тысячи ли, чтобы сопроводить их туда под конвоем. Это будет словно, отказавшись от предложенного вина, пить штрафную чашу.

*那就是敬酒不吃吃罚酒了: «Иначе это будет как отказываться от предложенного вина и пить штрафное». Выражение, означающее, что если не принять добровольное предложение, то последствия будут гораздо хуже. "Предложенное вино" - это добровольное подчинение, а "штрафное вино" - принудительное подчинение с негативными последствиями.

Баосянь вместе с остальными хлопотала, занимаясь сборами. Убрав поминальную табличку своей матери, Цинъюань осталась стоять под карнизом. Девушка не испытывала особой привязанности к дому Се, ей лишь немного жаль было покидать этот двор. Она по крупицам узнавала о своей матери от других людей. Родившая ее женщина ничего не оставила дочери. Единственное, что их связывало, так это павильон Светлой Луны.

А теперь Цинъюань даже не могла остаться во дворе своей матери, вынужденная переехать за тысячи ли в Ючжоу. Не имея близких отношений с семьей Се, девушка, которой предстояло покинуть родные края, чувствовала себя одинокой и беспомощной, словно упав на самое дно морское.

Чуньтай с прислугой перенесла все цветочные горшки, стоявшие под открытым небом, в затененное место. Проходя мимо задумавшейся Цинъюань, она встревоженно остановилась и спросила:

— Барышня, что с вами? Неужели так жаль уезжать отсюда?

Немного поразмыслив, Цинъюань покачала головой.

Чуньтай, улыбнувшись, сказала:

— Нас с Баосянь продали в этот дом еще в детстве. Раньше никто нас не ценил, поручая только грязную работу в нижних покоях, и каждый мог безнаказанно нами помыкать. Впоследствии госпожа удостоила нас своим вниманием, взяв ничтожных под свое крыло, поэтому, куда бы ни отправилась барышня, мы последуем за ней. Хоть Ючжоу и находится далековато от Хэнтана, но, как говорится, дерево погибает, если его пересадить, а человеку смена места лишь на пользу. Неплохо бы посмотреть на мир за пределами внутреннего двора.

Поначалу Цинъюань и в самом деле испытывала некоторую тоску из-за предстоящего отъезда, но, услышав слова Чуньтай, поняла, что теперь всё встало на свои места. Сравнивая обстоятельства, можно сказать, что все оказались в одинаковом положении. Служанки, которых отправила ей старая госпожа, были подобраны из тех, кто остался после того, как три старшие барышни выбрали подходящих девушек себе в услужение. Сейчас несколько обездоленных людей живут вместе, поддерживая друг друга. Вдумавшись, понимаешь, что жизнь, вероятно, не так уж и трудна, как представлялось.

Успокоившись и собравшись с мыслями, Цинъюань отправилась к старой госпоже, когда сборы были почти завершены. Она хотела получить разрешение навестить семью Чэнь и попрощаться. Обычно старая госпожа даже упоминания о семье Чэнь терпеть не могла, но на этот раз неожиданно согласилась, распорядившись собрать много гостинцев и отправить их пожилой чете, выдав Цинъюань подробные наставления:

— Все-таки они тебя вырастили, пусть особых плодов это не дало, но воспитание детей – дело непростое. Следует хоть как-то с ними объясниться. Долго там не задерживайся, и не вздумай, увидев стариков, решить, что ты можешь не вернуться обратно. Теперь ты – потомок семьи Се, не смей забывать об этом.

Госпожа Се опасалась, что, уехав сейчас, Цинъюань больше не захочет возвращаться. Но разве она могла так поступить? Если дело дойдет до суда, то все закончится наказанием в виде заключения в темнице на год и пятьюдесятью ударами плети. Дедушка Чэнь, достигший преклонного возраста, этого не переживет. Цинъюань хорошо понимала всю серьезность ситуации и никогда не позволила бы старикам пострадать из-за нее.

Раз уж старая госпожа дала свое разрешение, оставалось только запрячь лошадей в повозку и тронуться в путь. Семьи Чэнь и Се жили на противоположных концах города; одна на западе, а другая на востоке. Если только не ехать туда специально, то даже мимоходом увидеться не получится.

Когда экипаж остановился, Баосянь вышла из него первой, чтобы помочь спуститься молодой госпоже. Раньше они все считали семью Чэнь захудалой, но те неожиданно оказались весьма состоятельными людьми. Выходит, правду говорили, будто старый господин Чэнь в молодости тоже служил чиновником. Хотя его семья и не блистала громкой славой, как род Се, но жили они безбедно, не зная ни голода, ни жажды.

Остроглазый слуга, стоявший у ворот, увидев Цинъюань, поначалу опешил, а потом вдруг подскочил, с криком бросившись внутрь:

— Барышня! Барышня вернулась!

Во дворе поднялся переполох, и вскоре весь дом забурлил. Бабушка и дедушка Чэнь, выбежав, увидели девушку и, воскликнув: «Юнь Я!», старики безутешно разрыдались.

Бао Сянь почувствовала, как у нее защипало в носу. Вот оно, настоящее воссоединение любящих родственников, искренние чувства, не омраченные корыстью. Бабушка Чэнь, несколько раз внимательно оглядев Цинъюань, со слезами на глазах промолвила:

— Как исхудала, — женщина обернулась, спрашивая у дедушки: — Скажи, мне не кажется, наша Юнь Я похудела?

Дедушка, словно ученый, размышляющий над извечным вопросом, долго обдумывал, прежде чем дать согласиться:

— Действительно, похудела.

Этот вывод не преминул вызвать новую волну беспокойства. Утирая льющиеся слезы, бабушка Чэнь продолжила:

— Что за дела творятся в семье Се? Насильно забрали девочку обратно и теперь измываются над ней? Если не в состоянии обеспечить ребенка едой и питьем, то пусть просто вернут ее нам? Зачем обижать?

Выдавив из себя натянутую улыбку, Цинъюань игриво взяла госпожу Чэнь за руку, сказав:

— Бабушка, не волнуйся, семья Се относится ко мне хорошо. У меня теперь есть свой маленький дворик и несколько преданных служанок. Меня обеспечивают всем необходимым. Вам не о чем беспокоиться.

Это, казалось, немного успокоило стариков. Все направились в зал, чтобы продолжить семейную беседу, но, когда разговор подошел к упоминанию о предстоящем отъезде в Ючжоу, Цинъюань обнаружила, что не в силах говорить.

Госпожа Чэнь человеком была проницательным и сразу заметила, что девушке есть что сказать, и сердце ее замерло:

— Неужели они притесняют тебя из-за старого дела матери?

Цинъюань покачала головой:

— Бабушка учила меня, что благородный человек скрывает свои таланты, выжидая подходящее время, чтобы начать действовать. Внучка никогда не забывала этой премудрости. Сегодня я вернулась, чтобы попрощаться с вами… Семья Се переезжает обратно в Ючжоу, и этой внучке придется отправиться с ними. Ючжоу находится так далеко от Хэнтана, уехав туда... Я не знаю, когда смогу вернуться домой.

В комнате словно резко стало холоднее, а лица домочадцев не могли скрыть печаль. Бао Сянь уж было решила, что очередного круга рыданий и причитаний не избежать, но этого не произошло. Пожилые супруги загрустили, прошло довольно много времени, прежде чем кто-то из них решился сказать:

— В этом мире нет пира, что не подошел бы концу. Что же поделаешь, если взрослая дочь выходит замуж и покидает семью, уезжая далеко?

Дедушка Чэнь человеком был практичным, он тут же начал подсчитывать:

— Если путешествовать по воде не спеша, то за полмесяца доберемся. Мы сможем навестить тебя.

Бабушка Чэнь поднялась и принесла из внутренней комнаты сделанную из красного дерева шкатулку для косметики. Передав ее Цинъюань, женщина сказала:

— Мы с дедушкой давно подготовили для тебя приданое. Но теперь, когда наша внучка уезжает так далеко, хотим отдать его тебе прямо сейчас. Используй деньги с умом. Не вздумай отказываться. Переезд в новый дом принесет уйму хлопот и забот, а без денег и шагу не ступить. Я знаю, что семья Се никогда не примет тебя как родную кровь. Уже хорошо, если те жалкие гроши, которые положены тебе в качестве ежемесячного жалования, дойдут до тебя вовремя и в полном объеме. Пусть им нет до тебя дела, но ты выросла в моих ладонях. Мы с дедушкой-то уж точно любим и жалеем свою Юнья. Наша девочка едет в Ючжоу, обязательно береги себя, если столкнешься с неудачами, не принимай близко к сердцу. Пока ты не огорчаешься, никто не сможет причинить тебе вред. Если в Ючжоу придется совсем туго, напиши письмо, и я попрошу Цюань'эра приехать за тобой.

Тихонько стоя в стороне, Бао Сянь втайне восхищалась проницательностью госпожи Чэнь. Только сейчас она поняла, почему Четвертая барышня в таком юном возрасте столь рассудительна и дальновидна. Причина крылась в старой госпоже. Такой впечатляющий дом, да и в старом хозяине, несмотря на преклонный возраст, все еще видна былая удаль молодости. Боюсь, в прежние годы жизнь в этом поместье била ключом.

Цинъюань в присутствии бабушки и дедушки никогда не притворялась. Как и говорила бабушка, дорога впереди дальняя, и никто не знает, какова нынче обстановка в Ючжоу. В будущем эти деньги могут стать для нее спасительной веревкой. Деньги придают человеку смелость. А когда есть смелость, то нет нужды робеть, испуганно оглядываться назад и думать о последствиях.

— Если эта внучка сможет обосноваться в Ючжоу, я обязательно заберу вас, чтобы наша семья воссоединилась, — встав на колени, Цинъюань низко поклонилась, коснувшись лбом земли.

Старый господин Чэнь произнес:

— Поднимайся, я знал, что рано или поздно этот день настанет. Ючжоу расположен близ столицы, там полно высокопоставленных чиновников и повсюду родовитая знать. Лишь бы удалось выйти замуж в хорошую семью, чего тогда беспокоиться о том, что в будущем не сможешь взлететь высоко и прославиться? - сказав это, он громко рассмеялся, и последняя толика грусти от предстоящей разлуки, казалось, рассеялась.

Вот только Цинъюань знала характер своего деда. Эти слова вовсе не означали, что старик всё принял и отпустил, просто таким образом он, находясь в безвыходной ситуации, пытался утешить себя. Когда ее насильно забрали в поместье Се, и дедушка ничего не мог с этим поделать, мужчина таким же образом пытался успокоить бабушку, говоря, что семья Се — знатный род, связанный с высокопоставленными чиновниками, а Юнь Я красива, поэтому её наверняка ждет блестящее будущее. Оставаясь в семье Чэнь, в их скромном доме, она бы только загубила свою жизнь и перспективы.

— Самой большой удачей, выпавшей на мою долю в этой жизни, стала возможность вырасти в семье Чэнь. - отметила Цинъюань, возвращаясь в поместье Се. - Наставления, полученные в детстве, останутся со мной навсегда.

Нужно смотреть на вещи проще и шире, не зацикливаться на мелочных выгодах и потерях. Это именно те качества, которые никогда не смогут приобрести дети, воспитанные в семье Се. Госпожа и служанка продолжали тихонько переговариваться всю дорогу, и вот, наконец, подъехали к главным воротам поместья Се. Баоcянь подняла полог, намереваясь выйти из повозки, и сразу же увидела молодого господина, ожидающего на ступеньках.

— Барышня… - обернувшись, позвала она Цинъюань.

Цинъюань тоже заметила его. Не имея возможности избежать встречи, девушка грациозно спустилась вниз, церемонно поклонившись:

— Третий молодой господин.

Девушка не изменила своего поведения, всё так же сдержанна в проявлении эмоций. В каждом её жесте, в каждой улыбке чувствовалась сдержанная отстранённость. Глядя на нее, Ли Цунсинь не мог не испытывать чувства вины. В тот день, явившись домой, он рассказал об этом деле своей матушке, а позже узнал, что супруга хоу на самом деле попросила жену военного наблюдателя прийти в поместье Се, чтобы официально потребовать от них разорвать всякие связи с наследником. Такой поступок нанес барышне небывалое оскорбление. Юноша из-за этого сильно поссорился со своей матерью, но ошибка уже совершена, и теперь ничего не исправить.

Рассуждая о его отношении к Цинъюань: от изначального восхищения красотой девушки при их первой встрече до нынешнего искреннего намерения жениться на ней прошел всего лишь месяц. Красавица с такой необычной судьбой и грацией разительно отличалась от лицемерных барышень из высшего общества. Возможно, поначалу Ли Цунсинь и хотел всего лишь поразвлечься, но чем дальше, тем серьезнее становились его чувства. Причина этого неясна, возможно, дело в равнодушии, проявленном Цинъюань, ведь он с детства не знал отказов и пренебрежения. Даже те несчастные девушки, которым ветреный юноша разбил сердце, не жалели о времени, проведенном с ним в романтических приключениях. Единственным исключением стала именно эта четвертая дочь семьи Се. Ли Цунсинь всячески добивался ее расположения, отправлял угощение и письма, стараясь изо всех сил. После стольких говорящих намеков любая бы поняла, к чему он клонит, но Цинъюань продолжала строить из себя дурочку.

Он не мог постичь мысли девушки: была ли это какая-то изощренная стратегия или она на самом деле не испытывала к нему никакого интереса? Молодой господин, привыкший порхать от цветка к цветку, ныне испытывал глубочайшую растерянность, словно встретив достойного противника в шахматной партии. Ли Цунсинь никогда не имел предрассудков касательно происхождения, и даже то, что карьера Се Шу висела на волоске, не могло остановить его пылкое сердце, жаждущее победы.

— Четвёртая барышня, — искренне сказал юноша, — я никак не ожидал, что всё так обернется. Знай я наперед, ни за что бы не стал опрометчиво просить содействия у матери. Все это время я ждал новостей от своей матушки, думая, что она попросила жену военного наблюдателя посватать тебя, но кто же мог подумать...

Даже в такой момент Цинъюань продолжала любоваться прекрасным обликом юноши. Когда он произносил эти слова, в его больших, полных нежности глазах плескалась печаль. Именно столь проникновенный взгляд, должно быть, заставлял многих девушек, потеряв голову, беззаветно влюбляться в него!

Вот только этот избалованный отпрыск Хоу совершенно не умел принимать во внимание чьи-либо интересы, кроме своих. Он даже не задумывался о том, в какое неловкое положение может поставить девушку его сиюминутная прихоть. У кого пути разные, тот совместных планов не строит. Этой истине Цинъюань бабушка Чэнь учила с раннего детства. Не желая говорить юноше обидных слов, она, улыбнувшись, промолвила:

— Не попробовав чего-то, не обретешь покой. Теперь, зная результат, я ни о чем не жалею. Мне больше нечего сказать. Благодарю третьего молодого господина за его добрые намерения. Семья Се вскорости переезжает в Ючжоу, так что больше мы не увидимся. Берегите себя, третий молодой господин.

Договорив, Цинъюань взяла Баосянь под руку и начала подниматься вверх по ступеням. Как только они собрались зайти внутрь, Ли Цунсинь, поспешивший следом, окликнул ее:

— Барышня, мне известна причина, по которой семья Се покидает Хэнтан. Выслушай меня, в будущем твоя судьба… — Осознав, что его слова неуместны, юноша понизил голос: — Ты дочь семьи Се, а значит, неизбежно, что процветание или упадок станут общими для всех. Если вдруг... С твоей старшей сестрой все будет в порядке, она обручена с Ланьшанем, и теперь она – часть семьи Ли. А ты... ты...

Цинъюань понимала его намерения: будь она просватана, то в случае несчастья, постигшего весь род Се, она смогла бы избежать беды. Намерения у него, конечно, добрые, и она ему благодарна, но теперь, даже приди сама госпожа Хоу свататься лично, из этого ничего бы не вышло, потому что титул Даньянского Хоу – всего лишь звание без реальной власти, и они ничем не могут помочь семье Се в трудную минуту.

Как жаль, что нельзя остаться в Хэнтане. Цинъюань не ответила ему, с улыбкой вымолвив:

— Бабушка велела нам отправиться в путь в ближайшие пару дней, а еще так много вещей не собрано, так что не смею задерживаться.

Они с Баосянь медленно вошли в ворота, не сказав Ли Цунсиню, что на самом деле через пять дней наступит ее совершеннолетие.

Больше глав на нашей станице ВКонтакте.