Улыбка

«Но как, чёрт возьми, ей хватило мозгов пойти в этот лес вместе с Рахель?»

На этот вопрос у Иззекиля снова не находилось ответа.

Сопротивление рыцарей оказалось ожесточённым, как он и ожидал, но они уже истратили почти все силы на сражение с монстрами.

— Отпустите меня! Побойтесь гнева Божьего, ублюдки! Я же сказала, что не убивала её! — крик донёсся из глубины тюремного коридора.

Иззекиль нахмурился и решительно направился на источник шума.

— Это ты тут шумишь, тупица, — холодно произнёс он, подходя ближе.

Несмотря на суровый тон, в его взгляде можно было уловить беспокойство.

Далия замолчала. Её глаза были красными от слёз, но, сжав кулаки, она попыталась удержать остатки гордости, шмыгнув носом и уставившись в пол.

— Ты тоже пришёл, чтобы обвинить меня? П-ха… — в её голосе дрогнула горечь.

— Нет, — коротко ответил он.

Она удивлённо подняла голову.

— Я верю тебе. Точнее… хочу верить, — уточнил Иззекиль, глядя прямо в её глаза.

Сердце Далии болезненно сжалось — от облегчения и какого-то странного, тёплого чувства, которое она не смогла объяснить.

— И почему же? — стараясь сохранить остатки достоинства, она вскинула подбородок.

— Потому что, если мои догадки верны, — ты настоящая Святая, — спокойно произнёс он.

— Но… Рахель… она…

— Она прыгнула с обрыва, — перебил Иззекиль. — Если тело не найдут, я окончательно в этом убежусь.

На лице Далии промелькнуло замешательство. Увидев это, Иззекиль тяжело выдохнул, будто объяснял очевидные вещи ребёнку.

— Она вампир. И, судя по всему, обладает огромной силой. Она опасна. Если ты действительно Святая, то она добивается твоей казни.

Далия опустила взгляд, её голос стал тише:

— Если Святая умрёт… никто не сможет защитить страну должным образом.

Иззекиль кивнул.

— Верно.

— …и тогда… случится что-то ужасное?

Он снова кивнул.

— Ситуация с Эдисом напряжённая. Если преступный город объявит нам войну, — мы будем в очень плохом положении. Поэтому я не дам тебе умереть.

— И что же ты собираешься делать?

— …

Паладин не ответил. Поняв, что она ждёт ответа, он недовольно поджал губы — выражение больше подходило упрямому ребёнку, чем грозному генералу паладинов.

— Пока не придумал, — буркнул он.

Далия разочарованно выдохнула.

— Тебе стоит проявить терпение… попробуй пробудить свою святую силу, тупица.

— Эй! — возмутилась она, нахмурив брови. — Хватит звать меня так! Я… я не самая умная, зато очень красивая!

Иззекиль закатил глаза. Она, конечно, не была уродиной… но и самой красивой женщиной, что он встречал, — тоже.

— Если будешь лапочкой и действительно пробудишь силу Святой — перестану тебя так называть. Далия.

Он едва заметно улыбнулся уголками губ — но это была улыбка. Настоящая.

Тудум.

Сердце Далии пропустило удар. Щёки вспыхнули, и она поспешно отвела взгляд.

(Да что со мной?.. Этот грубиян… этот придурок…)

— М-м… хорошо, — пробормотала она, но сердце всё ещё билось учащённо, а перед глазами стояла его обворожительная улыбка.

(Оказывается, этот придурок умеет быть… добрым.)