Давай уничтожим Лемберков (3)

Ледяной снег, больше похожий на осколки льда, медленно падал на замерзшую землю.

Лакран, связанный как бродячий пёс собственными слугами, был выброшен в летнюю конюшню — открытое, незащищённое место, обнажённое перед снегом и пронизывающим холодом.

Почему он лежал здесь? Всё просто: он осмелился постоять за себя. Он ударил нескольких дерзких слуг и потребовал нормальную комнату вместо чердака. Вместо того чтобы прятаться и есть объедки, он посмел явиться на утренний завтрак семьи.

Ничего слишком ужасного — но достаточно, чтобы разжечь искру ненависти в сердце его «любящего отца».

Теперь он лежал в обычной одежде, туго связанный, не в силах пошевелиться, дрожа от жестокого холода и бушующей метели.

В отличие от мягкого климата Планты, Бертийум был беспощаден. Даже в середине осени люди часто умирали от холода, не говоря уже о ледяных днях января.

Руки и ноги, сначала дрожавшие, теперь вовсе перестали двигаться. Кончики пальцев синили и багровели, мороз медленно поднимался выше.

Час назад его тело, израненное холодом, тряслось, как лист на ветру — теперь он просто лежал, не в силах даже инстинктивно защититься.

Лижущий потрескавшиеся, бледные губы, он сжал челюсти с тихим скрипом.

Он был зол. Зол на себя. На всех вокруг. На слуг, которые мучили или игнорировали его. На людей, которые так помпезно называли себя его семьёй.

И на собственное бессилие.

Минуты медленно ползли, пока Лакран не услышал шаги — одного из слуг, причинивших ему больше вреда, чем пользы.

— Ты совсем сошёл с ума сегодня, — сказал слуга.

Ответа не последовало — только звериный взгляд Лакрана.

— Но если скажешь: «Простите, сэр Лай», я дам тебе это одеяло.

Слуга по имени Лай помахал тонким летним пледом перед лицом связанного, словно дразня собаку, и рассмеялся истерично.

Насмешливый уголок рта промелькнул на исхудавшем лице Лакрана.

Точно прицелившись, он плюнул — слюна точно попала на обувь слуги.

— Ты, жалкий урод! — взорвался Лай.

Взбешённый, он ударил Лакрана по лицу. Один удар перерос в несколько — в настоящее избиение.

С трудом, едва открывая глаза, Лакран вздохнул.

(Почему именно сейчас мне снится всё это? В любом случае… Леди Рахель помогла мне. Кто бы мог подумать, что будучи её дворецким, я буду жить лучше, чем в доме графа.)

Прошла неделя с падения дома Ламберков.

На следующий день после той ужасной ночи Рахель покинула Бертийум.

Пересекая границу с Плантой без особых проблем, они вернулись.

Теперь они ехали в карете, направляясь к имению.

Лакран украдкой взглянул на Рахель, сидевшую напротив, глядя на проносящиеся пейзажи, и невольно улыбнулся.

(Какая невероятная леди…)

Поняв, что она либо не заметила его пробуждения, либо просто игнорирует, он снова закрыл глаза.

Он чувствовал несказанное счастье.

И единственное, чего он боялся…

Было проснуться и обнаружить, что всё это был сон.