Глава 61.0

— Вау. Я повидал немало кабинетов Председателей и офисов генеральных директоров, но впервые вижу такую роскошь.

Ни мои немногочисленные друзья, ни моя семья, ни кто-либо ещё, вероятно, не поверили бы своим глазам. Я всего лишь переехал в новый офис, а Председатель «Kangseong Group» Кан Сон Хо лично приехал, чтобы поздравить меня с новосельем и вручить подарок.

— Честно говоря, я не ожидал, что вы приедете лично, — признался я.

— Разумеется, я должен был. Наш генеральный директор Чон наконец-то выбрался из той тесной каморки и переехал в настоящий, просторный кабинет CEO.

Раньше это здание называлось «LK Tower», но теперь оно официально носило имя «Kwangwoon Tower». Это был самый высокий небоскреб в Южной Корее, символ нашей власти. Как и планировал мой хён, Хван Дэ-вун, он создал здесь для меня личную резиденцию. Это был не просто кабинет генерального директора. Это была контрольная башня, откуда я мог управлять армией сотрудников и проводить инвестиционные операции глобального масштаба.

Самое высокое здание Кореи. Вид на Сеул через гигантские панорамные окна захватывал дух. Город внизу казался таким маленьким, игрушечным, словно я смотрел на карту в стратегии.

— Впечатляет, — кивнул Кан Сон Хо, подходя к окну. — Когда «LK» впервые заявили, что построят самую высокую башню в Азии, я подумал, что это просто хвастливый бред. Но видя это сейчас... это действительно потрясающе.

Говоря это, Кан Сон Хо бросил взгляд на огромный настенный телевизор. — Это ведь наша техника? Только не говорите мне, что это «SG».

— Разумеется, это «Kangseong Electronics». Мы поддерживаем отечественного производителя.

На экране шли экстренные новости. Темой дня был «Deutsche Bank».

[Срочные новости: Сегодня Министерство юстиции США наложило на «Deutsche Bank» рекордный штраф в размере 16 миллиардов долларов. Банк обвиняется в продаже дефектных ипотечных продуктов, спровоцировавших кризис 2008 года, а также в участии в скандале с отмыванием денег фонда «1MDB». Эта сумма эквивалентна примерно 20 триллионам вон. Представители банка заявили, что такая сумма ставит под угрозу их существование...]

16 миллиардов долларов. 14 миллиардов — расплата за грехи десятилетней давности, за раздувание ипотечного пузыря. Оставшиеся 2 миллиарда — кара за отмывание грязных денег малайзийского фонда «1MDB».

Глобальный рынок трясло. Новость была подобна ядерному взрыву в финансовом мире.

— Тц-тц. Эти ублюдки. Они должны были знать, когда остановиться, — Кан Сон Хо покачал головой и тяжело опустился на диван.

— Изначально, кажется, они вели переговоры о сумме в 7 миллиардов долларов. Вероятно, у них были свои лоббисты.

— А потом взорвался скандал с «1MDB»?

— Именно. Правительство США пришло в ярость и добавило штрафные санкции, просто из принципа.

Если бы все шло гладко, «Deutsche Bank» мог бы минимизировать ущерб. Но когда вскрылась их роль в глобальной прачечной для денег, Америка решила показательно выпороть немецкого гиганта.

— Но «Deutsche» не будет сидеть сложа руки. Честно говоря, откуда у них 16 миллиардов долларов наличными? Даже «Kangseong» зашатался бы, если бы нам велели выложить 20 триллионов вон одним чеком.

20 триллионов вон. Это колоссальная сумма. Какой бы великой ни была корпорация, такое изъятие ликвидности — это смертельный удар.

— Они будут пытаться сбить сумму хотя бы вдвое. Потому что правительство Германии сейчас ничем не может им помочь. Благодаря кое-кому.

Кажется, под «кое-кем» Кан Сон Хо имел в виду меня.

— Генеральный директор Чон идеально подготовил почву. После «Дизельгейта» правительство Германии потратило столько денег на спасение автопрома и судоходства, что у них просто не осталось ресурсов на ещё один «раунд спасения» для банка.

«Подготовил почву...», — я мысленно усмехнулся. Я ничего не готовил. Как всегда — в прошлом, сейчас и в будущем — я просто принимал инвестиционные решения, следуя своей интуиции. Но объяснять это было бесполезно.

— Это действительно впечатляет, — продолжал Кан Сон Хо, глядя на меня с нескрываемым уважением. — Когда вы начали планировать всё это? Честно говоря, мне становится страшно. Наверное, так чувствовали себя враги Чжугэ Ляна в эпоху Троецарствия?

Кан Сон Хо был твердо убежден, что я великий стратег, который годами плел эту паутину, расставляя ловушки для немецкого банка.

— Мне просто повезло, вот и все. Вы правда думаете, что я мог спланировать такое количество переменных?

— Серьезно? Это так странно. Почему-то все, что вы делаете, оборачивается золотом. В таком случае, выиграть в лотерею десять раз подряд было бы статистически проще, чем провернуть ваши «случайные» схемы. Вам так не кажется?

Было ясно, что он не верит ни единому моему слову. Для него я был архитектором этого хаоса.

— Как бы то ни было, благодаря вам экспансия в Европу может стать реальностью. Вы знаете, почему я так одержим Европой?

Я слышал обрывки информации. Говорили, что «Kangseong Electronics» пыталась построить завод полупроводников в Германии, но «Deutsche Bank» блокировал проект. Мотивом банка была защита европейских компаний, в которые они инвестировали, в то время как «Kangseong» отчаянно искала лазейку на рынок.

— Наш бизнес памяти DRAM подвержен так называемому «суперциклу». Это означает чередование бумов и спадов. Бывают времена, когда спрос на полупроводники взрывается, и заводы не справляются, а бывают времена, когда чипы никому не нужны и лежат на складах как мусор.

Концепция «суперцикла» в полупроводниковой индустрии известна всем. Особенно в сегменте DRAM, где колебания экстремальны.

— Сейчас мы номер один в мире на рынке DRAM, но одного этого недостаточно для выживания.

— Вы говорите о контрактном производстве (foundry)? — Именно. Вы действительно разбираетесь в деталях.

В бизнесе DRAM «Kangseong» — бесспорный король. Но прибыли там нестабильны. А вот «foundry» — производство чипов на заказ — это совсем другая история.

— «Foundry» — это когда мы производим полупроводники по чертежам клиентов, верно? Этот бизнес не так сильно зависит от суперцикла, и он самый прибыльный, с лучшей маржой. Проблема в том, что у «Kangseong» нет реальной власти на этом рынке.

Это было из-за TSMC. Тайваньская компания TSMC — это специализированная foundry-компания. Они производят только чужие чипы. Другими словами, они никогда не выпускают продукцию под своим брендом.

— В каком-то смысле это логично. Такие компании, как «Apple» и «Qualcomm», которые являются прямыми конкурентами «Kangseong» на рынке смартфонов, все идут к TSMC. Даже несмотря на то, что у «Kangseong» технологии лучше.

Потому что с их точки зрения, они не хотят набивать карманы конкурента. И, поскольку они соперники, всегда есть риск утечки технологий или саботажа на производстве. Доверять «Kangseong» им сложно. Именно поэтому у TSMC есть железная политика управления: «Мы не конкурируем с нашими клиентами».

Пока этот барьер недоверия не будет преодолен, какими бы передовыми ни были технологии «Kangseong», конкуренты будут вынуждены выбирать TSMC.

— Поэтому я хочу создать компанию, которая будет отделена от бренда «Kangseong». Мы объединимся с европейскими полупроводниковыми фирмами и создадим полностью независимую структуру в Европе. Так наши технологические возможности значительно вырастут, и, самое главное, мы сможем откусить долю рынка, на котором сейчас доминирует TSMC.

— Вы имеете в виду, представив политику «неконкуренции» через независимый европейский бренд?

— Именно. Сначала компании, работающие с TSMC, будут колебаться. Но если наши технологии и производственные мощности будут значительно превосходить тайваньские, и вдобавок у нас будет идеальная логистика, превосходящая TSMC, у них не останется выбора.

— Говоря о логистике, вы имеете в виду «Kwangwoon Shipping», верно?

— Да. Это будет выгодно и для «Kwangwoon». Вы станете нашим основным перевозчиком, получив якорного клиента.

Для нас это означало стабильную базу заказов, так что терять было нечего.

— Но прямо сейчас это все лишь мечты. В конечном итоге ключ ко всему — это падение «Deutsche Bank».

Банк из категории «TBTF». Он должен рухнуть, чтобы планы «Kangseong» стали реальностью.

— И разве вам не нужно банкротство «Deutsche», чтобы «Kwangwoon» могла обналичить все те CDS, которые вы скупили оптом?

— Значит, вы знали, что мы забрали весь объем.

— Как я мог не знать? Я понял это в тот момент, когда услышал новости. Генеральный директор Чон спланировал все это давным-давно, имея в виду именно этот исход.

Объем наших вложений в «CDS» составлял 3 триллиона вон. Мы не только скупили все существующие «CDS» на рынке, но и заключили новые контракты с другими фирмами. Проще говоря, это не значит, что мы потратили 3 триллиона. Это значит, что если «Deutsche Bank» обанкротится, мы получим выплату в размере 3 триллионов вон.

Но что, если «Deutsche Bank» не рухнет? Мы будем терять по 90 миллиардов вон наличными каждый год на страховых премиях. Нет, возможно, даже больше.

— Благодаря тому, что вы, директор Чон, разогнали спред по «CDS» до небес, банк оказался в ещё более глубоком кризисе. Спред сейчас настолько высок, что начинают появляться признаки «bank run».

Чтобы заработать на «CDS», банк должен рухнуть. Но если «Deutsche Bank» действительно рухнет, брокерские фирмы и банки, продавшие нам эти страховки, погрузятся в хаос. Поэтому они будут делать все возможное, чтобы предотвратить банкротство.

— К тому же правительство Германии не может просто стоять и смотреть. Это же «Deutsche Bank». Если он упадет, это ударит не только по европейской финансовой системе, волна накроет весь мир. Но если «Deutsche» не упадет, наша «Kangseong» медленно угаснет. Через десять лет нас полностью выдавят из полупроводниковой индустрии. Можно сказать, сейчас решается вопрос выживания «Kangseong».

Лицо Кан Сон Хо было предельно серьезным. Похоже, он пришел к выводу, что если эта европейская экспансия провалится, «Kangseong» не сможет выжить только за счет чипов памяти в будущем.

— Я надеюсь, «Kangseong» преуспеет.

— Правда?

— Я уже говорил вам. Я хочу, чтобы побеждали компании нашей страны, а не иностранные.

Это было искренне. И даже если отбросить патриотизм, для того чтобы мы получили прибыль от наших «CDS», события должны развиваться так, как нужно «Kangseong».

— Хах. Вы подготовили сцену, директор Чон. Теперь моя очередь взять меч и выйти на эту сцену. Одно радует: «Deutsche Bank» нажил себе слишком много врагов за эти годы. Прикрываясь правительством Германии, они вели себя слишком высокомерно.

Кан Сон Хо залпом допил остатки кофе и встал.

— В этот раз я буду вашим мечом. Вы связали врага и положили его передо мной, как я могу не отрубить ему голову? Я уже связался с несколькими крупными финансовыми группами в Европе. Даже если «Deutsche Bank» рухнет, эти группы помогут амортизировать удар, чтобы последствия не разрушили всю систему.

Многие говорят, что если «Deutsche Bank» рухнет как есть, это будет второй «Lehman Brothers». Кан Сон Хо знает это, и финансовые группы, работающие с ним, тоже. Поэтому они, похоже, обсуждают способы максимально локализовать ущерб, разобрав тушу поверженного гиганта.

— Ах да, орхидея, которую я принес. Она дорогая. Капризная в уходе, но отлично успокаивает ум. Теперь вы CEO, у вас должен быть хотя бы один такой цветок в кабинете.

Это была роскошная орхидея в изящном горшке. В дорамах часто показывают, как богачи протирают листья таких растений.

— Я никогда раньше не выращивал цветы, но постараюсь.

— Хорошо. И... спасибо. Благодаря вам я наконец вижу прорыв. Честно говоря, какое-то время все казалось безнадежным.

Кан Сон Хо крепко пожал мне руку и вышел из кабинета. На самом деле, это я должен был говорить спасибо. Он собирался сделать всю грязную работу в Европе за меня.

/-/

— Что? Брат, серьезно? Ты собирался уехать, даже не заглянув в офис к своей сестренке?

Как только Председатель Кан Сон Хо подошел к своей машине, в холле появилась его младшая сестра в сопровождении нескольких сотрудников. Увидев её, он издал короткий вздох.

— Когда ты приехала?

— Как только услышала, что ты внезапно приехал в это здание! Я, конечно, подумала, что ты приехал ко мне. А ты полностью проигнорировал родную сестру и побежал прямо к Чон Чжин Хо?

— Он сегодня переехал в новый офис. Я приехал вручить подарок.

— Вау. А как же я? Когда меня назначили генеральным директором отеля, ты даже носа не показал!

«Разве? Мне казалось, я что-то ей посылал».

— Да ладно тебе, между родственниками такое бывает.

— Значит, Чон Чжин Хо важнее твоей единственной сестренки? Кто он тебе вообще? Если подумать, разве он не наш враг по сути?

— ...Что?

— Серьезно. Он переименовал здание в «Kwangwoon Tower», содрал с нас кучу денег и дал только лицензию на отельный бизнес. В конечном счете, разве наша «Kangseong» не должна забрать эту башню обратно?

Лицо Кан Сон Хо мгновенно стало ледяным.

— Следи за языком.

— Эм...?

Увидев свирепое выражение лица брата, которого она не видела очень давно, Кан Ми Ра невольно отступила назад.

— В этом мире есть люди, с которыми можно враждовать. Но есть один человек, против которого нельзя идти никогда. Ни при каких обстоятельствах.

— И это Чон Чжин Хо? Почему? У него на тебя какой-то компромат?

— Дело не в этом... Я объясню позже. Просто запомни: не смей считать Чон Чжин Хо врагом. И убедись, что ты не говоришь о нем ничего плохого никому.

Глядя на Кан Сон Хо сейчас, Кан Ми Ра почувствовала это кожей. Тот факт, что могущественный Председатель «Kangseong Group» боялся простого генерального директора брокерской фирмы.

— Я ни разу не считал Чон Чжин Хо врагом. И я хочу продолжать поддерживать с ним дружеские отношения. Нет, честно говоря, я хочу пойти дальше простой дружбы. Я хочу, чтобы мы стали семьей. Юридически.

— Д-до такой степени?

— Да. Вот что я чувствую. Так что тебе тоже стоит изменить свое мнение о Чон Чжин Хо. Этот парень никогда не должен стать нашим врагом, он обязан быть нашим союзником.

Сказав это, Кан Сон Хо бросил взгляд на сотрудников, стоящих вокруг его сестры.

— Убедись, что персонал будет держать язык за зубами.

— А, да. Не волнуйся об этом. Эти люди — могила.

— Хорошо, я поехал. Загляну к тебе, если будет возможность.

— Ты имеешь в виду, когда в следующий раз приедешь к Чон Чжин Хо и зайдешь ко мне мимоходом?

— Ну, ты не ошибаешься.

— Тц. Вали уже.

Проводив Председателя Кана, Кан Ми Ра погрузилась в глубокие раздумья. Если бы это был кто-то другой, она бы пропустила мимо ушей. Но чтобы её старший брат говорил такие вещи? До сих пор она считала «Kwangwoon» и Чон Чжин Хо злодеями, которые просто высасывали деньги из «Kangseong», но, похоже, пришло время пересмотреть эту позицию.

— Так. Все делайте вид, что не слышали сегодняшний разговор.

— Есть, госпожа директор. Не беспокойтесь. Стратегическая команда — это место, где секреты умирают.

— Хорошо. Эх, у нас было хорошее совещание, а я выбежала на середине из-за брата. В общем, продолжим через 30 минут, подготовьте все.

— Есть, мэм.

Когда Кан Ми Ра ушла внутрь, руководитель Стратегического отдела оглядел сотрудников, которые её сопровождали.

— Вы все знаете, что делать, верно? Рты на замок. Поскольку мы основная команда поддержки CEO, если мы не сможем хранить секреты, наши головы полетят первыми.

— Да, сэр!

— Отлично. Тогда готовимся к совещанию.

Затем руководитель с беспокойством посмотрел на сотрудницу, которая уже некоторое время выглядела неважно.

— Юна, ты плохо себя чувствуешь? Ты какая-то бледная.

— А? О, нет, я в порядке. Правда.

— Рад слышать. Давай, пошли. У нас мало времени.

— Есть!

Чон Юна быстро последовала за своей командой, но её мысли были в полном хаосе.

«Ч-что, черт возьми, происходит?»

Не было никаких сомнений, Председатель Кан Сон Хо произнес имя Чон Чжин Хо. И не один раз. Он упомянул его несколько раз, подчеркивая, насколько тот важен. Она знала, что её брат в последнее время преуспевает и зарабатывает большие деньги, но чтобы Председатель «Kangseong Group» был так одержим им? Это было похоже на какой-то розыгрыш скрытой камерой.

Он даже сказал, что хочет пойти дальше дружбы и стать семьей?

«Только не говорите мне, что мой брат... собирается жениться на ком-то из «Kangseong Group»?!»