Глава 59.0

Переговоры, требующие тройную цену и даже долевое участие. Разумеется, я думал, что они откажутся. Если бы они сказали «нет», я планировал немного смягчить условия, чтобы выровнять сделку, но Китай одобрил все наши требования вскоре после получения предложения.

В результате деньги, которые мы вложили, утроились в цене, и, оставив себе определенную долю акций, мы продали остальное.

— Я слышал об этом. Говорят, «Kwangwoon» снова сорвала куш? «Kwangwoon Group» существует совсем недавно, а уже привлекает внимание не только внутри страны, но и за рубежом?

Все в этой отрасли знали. Самым крупным бенефициаром недавних китайских ограничений и инициативы «Один пояс, один путь» стала не кто иная, как наша «Kwangwoon».

— Насколько сильны ваши связи с Китаем, что вы смогли заработать, пока все остальные разорялись? А? Познакомь меня тоже.

— Нет никаких связей.

— Это тот тип связей, о котором нельзя говорить вслух? Насколько высоко сидит этот человек?

Ким Ду Ён был таким же. И Председатель Кан Сон Хо, с которым я встретился сегодня, тоже. Они были твердо убеждены, что у меня есть секретная горячая линия с Пекином.

— Даже не начинай. Он даже мне не говорит, кто это, — вмешался Хван Дэ-вун.

— Что? Даже Председателю Хвану, которого ты называешь хёном? Эй, только не говори мне, что эта горячая линия — сам Председатель Си?

— Я же говорю вам, ничего такого нет.

— Тц. Теперь мне серьезно интересно. Кого ты так прячешь?

В конце концов, я перестал пытаться оправдываться.

— Ну, я не знаю, какие у вас там связи, но в бизнесе самое главное — это личные контакты. Особенно поддержание хороших отношений с правительством, ничего лучше этого нет.

Сговор между властью и бизнесом. В любой стране, когда компания вырастает до определенного масштаба, она неизбежно переплетается с политикой. Чтобы начать крупный проект, нужно одобрение правительства, а чтобы получить субсидии или инвестиции, нужна его поддержка.

— Люди, с которыми мы встречаемся сегодня, как раз из этой сферы.

В этом смысле можно сказать, что наша «Kwangwoon» достигла этого уровня. Однако правительственный чиновник, с которым мы встречались сегодня, был не из Кореи, а из Малайзии.

— Добро пожаловать. Рад встрече. Я Джо Лоу.

Джо Лоу. Несколько лет назад премьер-министр Малайзии Наджиб Разак создал крупнейший в стране суверенный фонд благосостояния для развития международной конкурентоспособности.

— Корея — близкая нам страна. И Республика Корея — образец для подражания для всех развивающихся стран. Несмотря на ужасную войну, вы сотворили чудо за короткое время и стали развитой нацией. И это в стране, где нет ни капли нефти.

Наша страна — это место, где невозможное стало возможным. Сегодня мы живем благодаря старшему поколению, которое не жалело сил, чтобы восстановить страну из руин, чтобы их детям не пришлось есть корни.

— Поэтому наш Премьер-министр создал суверенный фонд под названием «1MDB» в надежде создать вторую Корею. Благодаря стабильной и высокой доходности, многие компании уже инвестируют в нас. Яркие примеры — «Goldman Sachs» и «JP Morgan». Кроме того, мы увеличиваем размер фонда, привлекая инвестиции от различных компаний.

Суверенный фонд благосостояния — это инвестиционный фонд, управляемый на государственном уровне. Он используется для финансовой стабильности и долгосрочного экономического развития страны. В Корее к этой категории относится «KIC». Национальный пенсионный фонд не является суверенным фондом как таковым, но имеет схожую природу. Этот «1MDB», о котором говорил Джо Лоу, тоже был своего рода суверенным фондом.

— Когда мы только запустили «1MDB», его размер составлял всего 1 миллиард долларов. Но мы быстро расширились, и сейчас он приближается к 30 миллиардам. Наша конечная цель — 150 миллиардов долларов. Я слышал, «KIC» управляет активами на сумму от 150 до 180 миллиардов.

Размер корейского суверенного фонда действительно колебался в этом диапазоне. «1MDB» планировали довести до такого же масштаба путем выпуска облигаций.

— Честно говоря, Япония и Корея почти завершили свой рост, поэтому они не очень привлекательны для инвестиций. Но у Малайзии еще гора возможностей для развития. Вот почему иностранные инвесторы внимательно следят за нами.

Фонд «1MDB» был известен даже мне, он привлекал много внимания на зарубежных рынках. Поскольку в Малайзии было так много неосвоенных сфер, цель состояла в том, чтобы использовать этот капитал для взрывного роста.

— Именно поэтому мы делаем инвестиционное предложение «Kwangwoon Group», которая помогла возродить наш портовый бизнес в сотрудничестве с Китаем, а также «Kangseong», крупнейшей группе Кореи. Позвольте мне прояснить одну вещь заранее: «1MDB» не делает предложений кому попало. Мы отбираем партнеров очень тщательно.

Мы те, кто инвестирует, так что было иронично слышать от них о «критериях отбора». Но это был не обычный фонд. Это был фонд, управляемый правительством. Если вы собирались вести бизнес в Малайзии, лучшей возможности не придумаешь. Это создавало прочную связь с малазийским правительством. А если правительство активно поддерживает вас, бизнес идет как по маслу. Кроме того, у малазийского фонда был высокий потенциал прибыли. Как и сказал Джо Лоу, Малайзия находилась в стадии активного роста.

— ...

Джо Лоу. Этот человек производил очень благоприятное впечатление. Он страстно проводил презентацию, четко объясняя пункт за пунктом, почему «1MDB» — это модель с высокой доходностью.

Но я не знаю почему. Каждый раз, когда он открывал рот, мне казалось, что из него вырывается красноватая дымка, обвивающая его тело. Он начинал напоминать змея-искусителя, предлагающего Еве запретный плод. Этот жуткий образ был настолько сильным, что я едва мог сосредоточиться на словах Джо Лоу.

— В любом случае, я надеюсь, вы примете правильное решение. Малайзия в будущем станет великой державой, как Корея. И благодаря тесному сотрудничеству с нашим правительством, мы гарантируем вам различные привилегии.

На этом Джо Лоу закончил свою речь и первым покинул зал. Он особенно подчеркнул, что если мы объединим усилия с «1MDB», двери в правительство будут открыты.

— Это звучало почти как шантаж,— он улыбался, но я услышал то же самое. «Если не инвестируете в 1MDB, никакой поддержки от правительства не будет». Я слышал, «Kangseong Group» планирует расширять бизнес в Юго-Восточной Азии?

— Да. Малайзия — ключевая часть плана. Сейчас наши цели — Европа и Юго-Восточная Азия. Зная это, суверенный фонд и обратился к нам.

«Kangseong Group» начала активные инвестиции в регионе, заявив о своих амбициях обогнать «Apple», которая доминировала на мировом рынке смартфонов.

— Смартфоны «Apple» очень сильны, так что это сложная задача, но если мы будем двигаться шаг за шагом... И мы продаем не только телефоны. В такой жаркой стране, как Малайзия, кондиционеры — это предмет первой необходимости.

Поэтому Председатель Кан Сон Хо склонялся к сотрудничеству с «1MDB». Если правительство Малайзии поддержит «Kangseong», продавать электронику станет намного проще.

— Наша «Kangseong» войдет. А что насчет «Kwangwoon»? Что вы планируете делать?

— Мы, вероятно...

Хён бросил на меня вопросительный взгляд. Председатель Кан тоже посмотрел на меня.

— ...Я думаю, будет лучше, если мы не будем участвовать.

— А-а, верно. Генеральный директор Чон предпочитает краткосрочные инвестиции, не так ли? В суверенный фонд нужно вкладываться надолго. К тому же, я слышал, вы уже передали большую часть управления китайской стороне.

Это тоже было правдой. Но больше всего меня смущал тот змеиный образ Джо Лоу. Существуют теории заговора, что богатейшие люди мира — это рептилоиды, и мне казалось, я вижу живое подтверждение этому.

— Дело не в этом.

— Что, вы хотите сказать, что этот Джо Лоу — мошенник? Об этом не стоит беспокоиться. На всякий случай я уже провел полную проверку. Он реально управляет «1MDB». И это суверенный фонд, верно? Им управляет государство, как тут можно провернуть аферу?

Суверенный фонд работает прозрачно под эгидой правительства, он намного безопаснее частных фондов. Я знал это, и все же это леденящее чувство не покидало меня.

— Тогда не лучше ли сосредоточиться на Европе вместо Юго-Восточной Азии?

— Я бы хотел, но сопротивление в Европе слишком сильное. Особенно со стороны Германии. Вы знаете «Deutsche Bank»?

Крупнейший банк Германии. В то время как наши банки с трудом открывают филиалы за рубежом, иностранные банки — это другая лига. Особенно «Deutsche Bank», который играет центральную роль в финансовой системе Германии и имеет влияние по всей Европе.

— «Deutsche», эти ребята серьезно блокируют нам путь. Поэтому мы не можем нормально расширяться в Европе.

Но каждый раз, когда звучало имя «Deutsche», в моей голове словно что-то вздрагивало.

— У «Deutsche» есть причина так поступать?

— Конечно. Мы продвигаем полупроводники и дисплеи, верно? Но «Deutsche» держит акции «Infineon», европейского производителя чипов, и других компаний. Им не нравится наше вторжение. К тому же они владеют акциями «Apple». Неудивительно, что они не хотят нашего успеха.

Смартфон «Apple» — глобальный номер один. Единственный реальный конкурент — «Kangseong Group». Однако «Kangseong» — мировой лидер в полупроводниках, и они пытались расширить производство.

— Мы полагались на Китай в производстве, но после недавних санкций стало ясно, что это рискованно. Поэтому мы ищем новые площадки. Если мы построим завод в Германии, это станет плацдармом для всей Европы.

Но из-за противодействия «Deutsche Bank» «Kangseong» временно переключила внимание на Азию.

— В любом случае, директор Чон, вы не хотите, чтобы «Kangseong» входила в этот фонд, так?

— Да. Что-то здесь не так.

— Ну... если бы это сказал кто-то другой, я бы рассмеялся. Но раз это говорите вы... теперь я в сомнениях. Хорошо. Я решил, что «Kwangwoon» откажутся.

Председатель Кан встал первым, сославшись на дела.

— Он кажется немного расстроенным, не так ли? — спросил Хван, когда Кан ушел.

— Серьезно?

— Если бы «Kangseong» и «Kwangwoon» вошли вместе, это выглядело бы солидно и снизило бы риски. Но ты сказал твердое «нет».

— Я был слишком резок?

— Ха-ха. Он великий Председатель «Kangseong». Наверное, не привык, чтобы ему отказывали так прямо в лицо.

Но как бы я ни смотрел на это, Джо Лоу вызывал у меня мурашки. И теперь малазийский фонд вылетел у меня из головы.

«Почему у меня возникло это чувство, когда я услышал название «Deutsche Bank?»»

Должна быть какая-то связь между «Deutsche Bank» и малазийским фондом, раз интуиция так среагировала. Странно то, что «Deutsche Bank» не инвестировал в «1MDB». И все же чувство было сильным. Может ли быть что-то, о чем другие не должны знать?

/-/

— Вы уверены? Проблем точно нет?

— Да. Я проверял несколько раз. Джо Лоу чист. И с «1MDB» тоже нет особых проблем. Хотя в последнее время они активно привлекают средства для расширения инфраструктуры.

Председатель Кан Сон Хо планировал инвестировать в «1MDB» без колебаний. И, честно говоря, в словах Джо Лоу не было ничего подозрительного. Малайзия росла, и фонд обещал прибыль. На самом деле, многие компании хотели туда попасть. Более того, для экспансии «Kangseong» в регионе нужна была поддержка местных властей.

Но последняя деталь стала проблемой.

«Чтобы Чон Чжин Хо сказал такое...»

Предупреждение не от кого-то, а от Чон Чжин Хо. Для Кан Сон Хо одно слово Чон Чжин Хо весило больше, чем тонны отчетов его аналитиков. Кто-то назовет это паранойей. Но только те, кто не видел Чон Чжин Хо в деле. У него был дар. Сверхъестественная проницательность.

— Председатель, «1MDB» — известный фонд. Там много американского капитала, это хороший шаг для выхода на рынок Малайзии, — настаивал директор по стратегии.

— Да. Это не опция, это необходимость. Если мы закрепимся в Малайзии, мы возьмем всю Юго-Восточную Азию.

Кан Сон Хо знал это. Даже если все деньги сгорят, риск стоил того ради доступа к рынку. Но неужели Чон Чжин Хо этого не понимал? Он прекрасно понимал важность этого шага для «Kangseong». И все же он вылил на идею ведро холодной воды.

Это значило, что Кан Сон Хо должен был выбрать. Чон Чжин Хо или сотни элитных аналитиков.

— ....

Раздумья длились недолго.

— Отменяем сделку.

— Что?!

— П-председатель!

— Если мы откажемся, малайзийское правительство может отомстить! Это закроет нам рынок!

Он знал это. Интеллектуально он все понимал. Но человеческая интуиция — страшная вещь. Говорят, интуиция — это шестое чувство, рожденное опытом. И опыт говорил ему: слова Чон Чжин Хо стоят дороже золота.

— Европа уже закрыта для нас из-за «Deutsche». Поэтому мы нацелились на Азию. Если мы откажемся...

— Я знаю. И все же. Давайте рискнем. Даже если Малайзия попытается нас блокировать, неужели они будут хуже этих ублюдков из «Deutsche»? Так что пока — стоп.

Сердце Кана колебалось под натиском аргументов. Даже он считал, что инвестиция — лучший ход. Но решение было принято.

«Поверю ему ещё раз».

До сих пор доверие к Чон Чжин Хо не принесло ни единого убытка. И что бы он ни думал сейчас, если он снова окажется прав...

«После этого я больше никогда не усомнюсь в нем». С этого момента он будет верить всему, что скажет Чон Чжин Хо. Даже если тот скажет, что завтра солнце взойдет на западе.