Укрощение благодарности

Опушка леса была рядом.

Рен мог видеть, примерно в пяти километрах, как первые дома возвышались на окраине и маленькие огоньки мерцали в темноте, подобно упавшим звёздам.

Совсем скоро ему придётся столкнуться с последствиями своих действий.

Он замер на мгновение, поправляя рюкзак.

Как ему всё это объяснить?

Эти царапины, грязь, золотистые грибы, пластины, ядро? Возможно, ему удастся пробраться через окно и...

Заметив движение в темноте, он застыл на месте.

На мгновение ему показалось, что это лягушки, изгнанные со своих территорий. Опасные, поскольку голодные и лишённые маны, они будут вести себя иначе, чем обычно.

Но...

Два силуэта двигались у кромки леса, один из них держал тусклый фонарь. Он узнал их по движениям даже издалека: это были не монстры, а его родители.

Отец шёл впереди, с мотыгой в одной руке и своим взрослым растением, готовым к бою. Мать шла следом, её лозы незаметно стелились по земле, готовые к защите.

Конечно, она бы явно выдала его путь и указала точное направление, куда он ушёл...

Карта.

Как только они поняли, что Рена нет в его комнате...

Отец тут же заметил бы, что карты нет. Сколько же раз он наблюдал, как Рен штудирует её, выпытывая детали того рискованного похода за лекарством?

Было совершенно ясно, куда обратится за надеждой ребёнок, которому досталась самая слабая спора.

Рен следил за их движением в темноте.

Хоть у них и были примитивные звери, их движения отличались координацией, достижимой лишь годами совместной работы. Ему уже доводилось видеть их такими же слаженными на кухне, где они работали в полном согласии.

Но сейчас...

Его новые знания позволили ему увидеть больше. Он видел, как растение отца особым образом выпускает побеги для обнаружения движения, а лозы матери сплетают чёткие защитные узоры, используя окружающие корни.

Они выработали эффективные техники, несмотря на то что у них были лишь взрослые звери Железного ранга.

Грибы в его волосах засветились ярче. Он был уставшим, измазавшимся в грязи и серых спорах, но живым. И теперь ему придётся столкнуться с тем, что грядёт.

Выбора не было...

Он сделал шаг навстречу свету.

Лишь один...

Желтоватое свечение грибов выдало его.

"Смотри!" — прошептал отец. — "Лягушка так близко к равнине могла напасть на Рена!"

Лозы метнулись с неожиданной быстротой, и Рен почувствовал хватку растений своей матери, обвивающихся вокруг него. На мгновение он погрузился в мысли о том, что взрослые лозы Железного ранга имеют особую схему роста, которая...

"Рен!"

Его размышления прервал крик матери. Лозы сразу же обмякли.

Рен приготовился к худшему. Несмотря на свои знания биологии десятков зверей и понимание сложнейших поведенческих реакций, он был в полной растерянности перед тем, что должно было произойти.

Он знал, что наказание будет суровым.

Он украл драгоценную карту отца, сбежал посреди ночи...

Мать добралась до него первой, практически сбив его с ног силой своих объятий. Отец подоспел секундой позже, заключив их обоих в свои объятия.

Они...

Плакали?

"Сынок, — рыдала мать, сжимая его так крепко, что он едва мог дышать. — Крошка моя..."

"Мы думали...", — голос отца дрогнул, и он не смог договорить.

Рен стоял, напряжённо ожидая.

В любой момент начнутся крики, нотации - наказание, которое он заслужил за свою безрассудность. Он знал, что заслужил это. Он повёл себя опрометчиво...

— Прости меня, — шептала сквозь слёзы мать.

— Если бы мы выбрали для тебя яйцо получше, а не школу, пусть даже ты бы и не смог его как следует культивировать...

— Нам не следовало так рисковать твоим будущим, — добавил отец дрожащим голосом. — Глупо было с такой уверенностью полагать, что у тебя тоже будет растение. Когда я заболел, надо было...

Рен моргнул, сбитый с толку. Неужели они винили себя?

"Но ведь я... — попытался возразить он. — Я же сбежал. Я украл карту. Я..."

Отец обнял его крепче.

— Из-за нас. Наши ожидания, наши...

— Нет! — Рен немного отстранился, чтобы взглянуть на родителей. — Вы всё продали ради меня, даже дом. Так много работали, чтобы у меня было место в лучшей школе, чтобы у меня появилось яйцо, любое... А я...

Слёзы покатились по его щекам, смешиваясь с грязью и остатками серых спор.

— Я просто хотел... — голос его дрогнул. — Хотел, чтобы вы мной гордились...

— Мы всегда гордились тобой, — прошептала мать, нежно вытирая его грязное лицо. — Всегда.

Той ночью обошлось без криков.

Не было ни наказаний, ни строгих выговоров.

Лишь трое людей, обнявшись, плакали под светом дюжины лун, а грибы в волосах Рена тихо мерцали, словно упавшие звёзды.

Впервые с момента церемонии Рен осознал то, что не могло дать ему ни одно знание о зверях: любовь его родителей была сильнее любого разочарования, глубже любой неудачи.

Любовь, не знающая преград.

♢♢♢♢

Они молча шли назад через равнину; тишину нарушали только сдержанные всхлипы матери, державшей его за руку, словно боявшейся, что он может исчезнуть, если она отпустит.

Дома их ждал остывший ужин, приготовленный, чтобы отпраздновать призыв.

Мать сразу начала разогревать его.

— Не стоит, — начал было Рен, но она уже скрылась на кухне.

— Ты, наверное, проголодался, — настаивала она, утирая слёзы. — Ты столько времени провёл на улице ночью...

Он сам удивился, когда от запаха разогретого рагу, наполнившего комнату, у него в животе громко заурчало.

Он набросился на еду, словно не ел целую вечность, и каждый кусок лишь сильнее разжигал голод. Его тело, казалось, молило об энергии, как будто трансформация разожгла в нём зверский аппетит.

— Прости, сынок, — нарушил тишину отец, голос его дрожал. — Если бы мы не были так бедны, если бы работали больше, если бы смогли достать тебе яйцо получше...

— Нам не следовало давить на тебя так сильно своими переживаниями, — добавила мать, подавая ещё одну тарелку рагу, на которое Рен тут же набросился. — Ты наверняка чувствовал себя так...

— Если бы с тобой что-нибудь случилось, — вмешался отец, — мы бы... не перенесли... такое горе...

— Прекрати этот эмоциональный шантаж! — рассердилась мать на отца. — Ты разве не видишь, сколько он выстрадал? Один в лесу столько времени прятался в грязи от лягушек...

Она подошла к Рену и ласково провела рукой по его грязным волосам: "Хочешь горячую ванну, милый?"

— Прости меня, — отец закрыл лицо руками. — Я бесполезен. Даже не смог достать тебе приличного зверя. Но я обещаю... Я сам пойду в лес. Найду чудодейственное лекарство, что-нибудь, чтобы заменить ту спору, или чтобы у тебя появился второй зверь, как в легендах. Всё ради тебя, сынок. Не пойми меня неправильно, я люблю тебя, даже если у тебя только этот гриб, но ради тебя я...

— Нет!

Пыл в голосе Рена удивил всех, даже его самого. Он встал, и в глазах у него блеснули свежие слёзы.

— Пожалуйста, не говори так. Не извиняйся. Я... Я был таким дураком. — его голос дрожал, но звучал решительно. — Этот гриб... ваш подарок... это лучший подарок в мире. Глупо, что я раньше этого не понимал.