Укрощение дороги домой

Информация в его голове была ясной, но ограниченной, подобно карте, показывающей лишь начало долгого пути.

Рен с абсолютной точностью видел первые шаги культивации своей споры: конкретные виды необходимых грибов, точные условия для роста, ритуалы усиления.

Что-то из этого он мог найти в туннеле. Оно было необходимо для последнего этапа культивации.

Но что насчёт остальных компонент?

Остального же поблизости не было.

"Итак, первые грибы, — пробормотал он, обрабатывая информацию, — растут в топях к северу от вражеского города. В этом лесу их не найти."

Открытие одновременно расстроило и обнадёжило его.

Вместе с этим новым знанием пришло и нечто иное, проблеск надежды.

По достижении спорой Бронзового ранга, ему откроется возможность заключить второй контракт. Это заставляло его сердце биться чаще.

Второй зверь.

Остальное было туманно, как будто смотришь сквозь мутную воду.

Однако он был уверен: каждое развитие споры не только сделает её сильнее, но и углубит его знания о зверях и их путях развития.

"Мне нужно вернуться, — произнёс Рен вслух, теперь уже с решимостью, а не со страхом или сожалением. — Мне нужно много всего собрать и начать культивацию с самого начала".

Грибы в его волосах мерцали, словно соглашаясь.

Пора было возвращаться домой.

Родители будут вне себя от беспокойства, если он задержится, а теперь... теперь у него был чёткий план действий. Не бесцельные скитания, а чёткая дорога.

Но сперва ему надо выбраться из этой пещеры.

♢♢♢♢

В пещере была невероятно высокая плотность маны. Рену грозило бы отравление, если бы он не выбрался отсюда поскорее.

Даже с расширенными знаниями, для него оставалось тайной, как в этой области Бронзового кольца могла быть такая концентрация маны.

Ему хотелось забрать из пещеры немного гигантских кристаллов маны, но все они были частью единой структуры, словно она была создана кем-то в прошлом, а не природой. Так как разломать эти сверхпрочные породы было нереально, возможно, ему стоило вернуться и попробовать в другой раз.

Чем больше вырастал кристалл маны, тем он становился крепче. Рену понадобилось бы что-то действительно мощное, чтобы достать его. Одной киркой тут не обойтись, даже Богомол Бронзового ранга вряд ли справился бы.

Он решил отступить...

Рен внимательно осмотрел туннель, ведущий сюда.

Древние споры всё ещё были там, кружась в темноте и излучая нездоровый золотистый свет.

Теперь же он видел их по-другому, понимая их природу с поразительной ясностью.

"Они не агрессивны по своей натуре, — пробормотал он, осмысливая информацию, хлынувшую в его сознание. — Они атакуют из-за голода, накопившегося за века спячки, но на самом деле..."

Он замер, у него появилась идея.

Древние споры, как и все грибы, следовали основным шаблонам поведения. Они, конечно, искали пищу, но, главное: они откликались на специфические химические сигналы.

Рен взял немного грязи.

"Если я смешаю её с..."

Там, куда упали древние споры, образовалась желтоватая плесень, как будто анализирующая её состав.

Рен закрыл глаза, концентрируясь.

Грибы на его голове мерцали, выпуская серые споры, которые смешивались с его потом. Это было мерзко, но теперь он осознал смысл информации, струящейся в его сознании: споры его зверя имели химические метки, определявшие его как "своего" для колонии.

Он нанёс смесь на открытые участки кожи, покрытые спорами.

"Теперь древние споры должны признать меня за другую колонию грибов, — пробормотал он. — И держаться на достаточном расстоянии, чтобы..."

Рен опустился на колени рядом с останками Зеркального Богомола. Под разбитыми пластинами и желтоватой плесенью он увидел то, что искал: кристаллическое ядро, структуру, которая служила энергетическим центром зверей.

Оно было размером с его кулак.

"Ядра зверей, — прошептал он, по мере того как в его голове разворачивались знания, — подобны яйцам. В них заключена вся генетическая информация создания, структура его маны, сама его суть... И существует способ их оживить."

Рен взял несколько пластин богомола, те, что мог унести в своем рюкзаке, и золотистый грибок, образовавшийся из древних спор, пока те поглощали богомола.

Он направился к туннелю. Золотистые споры вихрем носились вокруг, но не нападали. Для них он был другим грибом, не добычей.

"Сработало, — прошептал он, поражённый своими собственными знаниями. — И в правду сработало."

Осторожно пробираясь по туннелю, Рен невольно улыбался. Всего несколько часов назад он был уверен, что его спора бесполезна.

И вот теперь этот "слабейший монстр" наделил его знаниями, позволившими выжить там, где не уцелел зверь Бронзового ранга.

А ядро в его руках... любой другой увидел бы в нём лишь трофей. Однако, Рен видел его истинную ценность: возможность заполучить Зеркального Богомола.

Существо, которое однажды может ему пригодиться.

♢♢♢♢

Туннель с древними спорами оказался самым лёгким участком пути домой.

Рен выбрался наружу, покрытый грязью, серыми и кое-где золотистыми спорами, но живой, а в рюкзаке у него было ценное сокровище.

Сперва он аккуратно убрал излишки грязи и золотистых спор.

Обратный путь теперь выглядел по-другому. Там, где раньше были ужас и неуверенность, теперь было понимание.

Туннели Ночного Землероя оказались не беспорядочным лабиринтом, как он думал раньше. "Они всегда роют по спирали, — пробормотал он себе под нос, разглядывая узоры на потолке. — И отмечают свои активные территории более глубокими царапинами на восточных стенах."

Это позволяло ему избегать зон активности других землероев и искать менее крутой склон, чтобы выбраться из западни.

Оказавшись на территории Лунных Жаб, он замер, прислушиваясь. Мелодичное кваканье доносилось издалека, но теперь он понимал его смысл.

"Три восходящих тона - они охотятся. Четыре нисходящих - спаривание, — прошептал он. — И одна жаба всегда следит за путями к отступлению, пока остальные гонятся за добычей."

Он терпеливо ждал, пока кваканье не сменилось, показывая, что жабы ушли по следу какой-то жертвы.

Только тогда он двинулся, стараясь идти там, где грунт был более плотным.

"Лунные Жабы не выносят твёрдую, сухую землю — знания приходили сами собой. — Их лапы приспособлены к мягкому грунту, в который они могут быстро зарыться. На твёрдой земле их тела теряют влагу."

Теперь он без труда видел даже природные ловушки.

Землерои оставляли повсюду неприметные метки: особым образом сложенные камни, следы эрозии почвы. Непосвящённому это показалось бы случайностью, но Рен теперь видел в них предупреждающие знаки, сияющие во тьме.

Грибы в его волосах, всё ещё сиявшие более интенсивным желтоватым оттенком, чем раньше, освещали ему путь, по мере того как он продвигался вперёд со вновь обретённой уверенностью. Они имитировали узор глаз лягушек. Рен больше не беспокоился о том, что их свет выдаст его, теперь он даже маскировал его.

Каждый его шаг был продуман, каждое решение - подкреплено знанием, о котором он ещё несколько часов назад и понятия не имел.

"Такое чувство, что я всю жизнь был слеп, — подумал он, ловко обходя место, сигнализирующее об активности Жаб. — А теперь прозрел."

Ночь, которая началась, как отчаянная борьба за выживание, превратилась в практический урок об истинной природе зверей. И его так называемое "проклятье", слабейшая спора, стало ключом к разгадке всех этих тайн.

Наконец, перед ним показался край волшебного леса, последние "волшебные деревья" светились (от мочи лягушек) на фоне ночного неба.

Рен остановился на мгновение, неосознанно трогая ядро Богомола в своем рюкзаке. Он отправился на поиски второго зверя, чуда, которое изменило бы его судьбу.

Но обрёл нечто куда более ценное - понимание.