Укрощение печали

Дорога домой никогда не казалась столь долгой.

Мощёные булыжником улицы центра города постепенно сменились грунтовыми дорогами.

Изысканные здания сменялись во всё более скромными домами, пока он не добрался до окраины, где стояла их маленькая, покосившаяся и потрёпанная временем хижина.

Вернее, она им уже даже не принадлежала...

Его несчастным родителям теперь приходилось снимать то, что когда-то принадлежало им.

Он остановился у двери.

Аромат, просачивающийся сквозь щели в двери, заставил желудок Рена предательски заурчать. Его родители были превосходными поварами; благодаря этому они и выживали все эти годы.

Несмотря на их низкий ранг.

С их зрелыми растениями Железного ранга — самым низким из возможных — им невероятно повезло работать на самых скромных кухнях города... Конечно, владелец был замечательным человеком, раз не дискриминировал их, но их мастерство было неоспоримым.

Это и было настоящей причиной, по которой их приняли.

Запах рагу из сладкого корня, любимого блюда Рена, смешивался с ароматом свежеиспеченного хлеба.

Он стоял там, положив руку на дверную ручку, а спора жалко парила рядом с ним.

Через окно он видел, как его мать двигалась по кухне с грацией, приобретённой годами опыта, а его отец украшал стол тремя последними оставшимися свечами.

Они приготовили праздничный ужин из того немногого, что у них было.

Когда он наконец открыл дверь, от подступившего к горлу кома он едва дышал.

"Рен!" — его мать повернулась чуть раньше отца.

Их взгляды остановились на маленькой серой споре, и Рен увидел, как гаснет надежда в их глазах.

Несмотря на это, мать вытерла руки о фартук и раскрыла ему объятия.

— Мой маленький укротитель...

Слёзы, которые Рен сдерживал столько часов, наконец хлынули.

— Простите, — прошептал он, входя, и его голос дрогнул. — Простите меня. Простите, простите...

— Ох, сынок, — мать обняла его. — Это не твоя вина. И никогда не будет твоей виной.

— Вы потратили всё... продали всё... а я...

Отец подошёл. Его шаги отяжелели после долгого изнурительного дня на кухне. Он опустился на колени перед Реном и положил свои большие руки на его плечи.

— Сынок, взгляни на меня.

Рен поднял взгляд, его зрение застилали слезы.

— Помнишь, как я в прошлом году сжёг целую партию хлеба?

Рен кивнул, сбитый с толку.

— И помнишь, как мы поступили?

— Мы... мы нарезали его кубиками и сделали гренки.

— Именно, — улыбнулся отец. — Порой жизнь не оправдывает твоих ожиданий. Но это не значит, что из того, что есть, нельзя сделать что-то хорошее.

— Но я... спора...

— Теперь это часть тебя, — добавила мать. И мы любим каждую часть тебя.

— Эй, — отец присоединился к объятиям, его голос охрип. — Ты наш сын. Неважно, со спорой или с драконом...

Но это было важно. И ещё как!

♢♢♢♢

Столовая хоть и была маленькой, но была наполнена любовью и ароматом лучших блюд окраин...

Но, сколько он ни старался, насладиться этим у него не получалось.

Родители приготовили всё, что могли, в их новом положении: сладкое рагу из корнеплодов, свежеиспечённый хлеб. Им даже удалось достать диких ягод на десерт.

Три свечи заливали стол тёплым светом, который так отличался от серого излучения споры.

— Скушай хоть немного, милый, — мать положила ему полную тарелку. — У тебя был долгий день.

— Я... я не голоден.

— Хотя бы один кусочек, — настаивал отец. — Твоя мама потратила несколько часов на готовку.

Но даже аромат его любимого блюда не мог перебить горечь разочарования. Рен встал из-за стола, на глаза навернулись слёзы.

— Простите, — прошептал он и бросился в свою комнату; спора, словно серая тень вины, последовала за ним.

— Рен! — позвала мать. — Возьми хотя бы хлеба!

Но в ответ раздался лишь звук закрывающейся двери.

В столовой три свечи продолжали гореть, освещая стол, полный еды, приготовленной с любовью и надеждой. Родители обменялись взглядами. На их усталых лицах читалась тревога.

Послеполуденные попытки также не увенчались успехом.

"Я не голоден", — выкрикнул он, когда мать постучала в дверь с подносом еды.

Во мраке своей комнаты мальчик смотрел на тусклое мерцание своего жалкого спутника.

Одна неделя.

Через неделю ему предстояло пойти в школу, столкнуться с насмешками, презрением.

Осталась неделя, чтобы смириться с тем, что его жизнь будет именно такой, какой все и ожидали от человека с худшим из возможных зверей.

Серой.

♢♢♢♢

Свечи в маленькой столовой озаряли измученные лица двух людей, ставших свидетелями того, как их последние надежды обратились в серые споры; школьный контракт лежал на столе.

Это было неизбежно. После того, как родители подписали контракт, ему предстояло восемь лет провести в Школе Культивации и Эволюции.

Там его научат, как усилить свое существо, развить его способности и стать настоящим укротителем. В одной из лучших школ, если не в самой лучшей.

По крайней мере, таков был план, но...

"Шестьдесят лет", — пробормотал отец; им обоим уже было по шестьдесят.

Их взрослые растения Железного ранга едва мерцали на запястьях, даруя им волосы из листьев и лоз — результат целой жизни ограниченной культивации.

Их руки, загрубевшие за десятилетия работы на кухне, дрожали.

— Мы продали всё ради этого. Всё.

Его пальцы скользили по документу, который они подписали сегодня утром.

Он обошёлся им в более чем 1 миллион кристаллов. Тот, ради которого они трудились всю свою жизнь.

В молодости у них не было средств, чтобы купить секретные техники, необходимые для развития их зверей сверх базового уровня.

Простое 40% увеличение жизненной силы и 20% увеличение всех характеристик — вот и всё, что они получили от них. Но, будучи взрослыми растениями, те позволяли им притворяться достигшими Бронзового ранга 1 — "статуса", едва достаточного, чтобы сохранить работу в третьесортных кухнях на окраине города.

К счастью, прибавка к жизненной силе позволяла им выглядеть и чувствовать себя моложе, как пара лет сорока.

Однако сегодня ничто в их жизни не ощущалось как "удача".

"Мы всем пожертвовали ради этого", — прошептала мать, роняя слёзы на свой поношенный фартук. — "Всем, лишь бы у него появился настоящий шанс попасть в хорошую школу. Чтобы его растение достигло Бронзового ранга, эволюционировало и дало ему лучшую жизнь, чем наша."

Школа была дорогой не просто так.

Восемь лет интенсивных тренировок, доступ к техникам культивации, ресурсы для эволюции, связи — всё необходимое, чтобы превратить обычного зверя во что-то большее.

Они мечтали о лучшем для Рена. О ранге, который позволит ему ходить по главным улицам, не опуская головы.

Будь у Рена обычное растение, он мог бы рассчитывать на Бронзовый ранг 2, 80% прирост жизненной силы по достижении зрелости и 40% прирост ко всем базовым характеристикам, а возможно, даже нашёл бы работу в хороших кухнях города, учась у своих родителей.

Но со спорой...

— Теперь ему некуда деваться, — мать стиснула контракт дрожащими руками, по её щекам беззвучно катились слёзы. — Оплата внесена, и законы ясны: каждый контракт должен быть выполнен, и каждый ребёнок со зверем должен получить базовое образование с тех пор, как в прошлом году приняли этот закон.

— Если бы я только не заболел, у нас бы хватило... Ещё немного, и я бы купил коричневое яйцо... Будь проклято это дорогое лекарство. Лучше бы я ум...

— Не говори так! Это не твоя вина. Рен бы этого не хотел, — возразила мать. — К тому же, возможно, мы были слишком жадными, выбрав самую лучшую и дорогую школу.

— На что мы обрекли нашего сына...