Укрощение Богомола

"Нет, нет, нет..." — Рен вскочил, когда металлический скрежет раздался ближе.

Грибы в его волосах пульсировали странным желтоватым светом, но ему было не до того.

Туннель простирался перед ним, как черная глотка. Ни ответвлений, ни укрытий.

Только гладкий древний камень и таинственные символы, которые, казалось, слабо сияли в желтом свете его грибов.

"Ну же, ну же," — торопил себя Рен.

Шипение раздалось ближе. Он слышал, как косы скребут по стенам туннеля, и неприятный звон сломанных пластин.

Опять шипение. На этот раз ближе.

Богомол ускорился: плоть Землероя придала ему новых сил. Звон его поврежденного экзоскелета был подобен погребальному перезвону, несущемуся во тьме.

Рен побежал.

Он углублялся в туннель, его ноги стучали по древнему полу. Воздух сгущался и становился всё холоднее. Его дыхание отдавалось эхом в ушах, сливаясь со все более близким скрежетом кос о камень.

Скриииич.

Скриииич.

Скриииич.

Богомолу и бежать-то не требовалось. Достаточно было его размеренного, неумолимого шага. Рано или поздно туннель закончится. Рано или поздно он окажется в тупике.

Сверкнувшие косы на мгновение осветили туннель позади Рена.

Зверь приблизился настолько, что в свете грибов стал виден нездоровый отблеск его фасеточных глаз и изломанный узор его поврежденных пластин.

Неважно, что он был ранен.

Неважно, что его выгнали со своей территории. Это было существо Бронзового ранга, а он... он был простым ребёнком с самым слабым в мире зверем.

Туннель начал сужаться. А может, это глаза играли с ним злую шутку в темноте. В желтом свете грибов стены покрылись причудливыми тенями, отчего древние символы, казалось, плясали.

Скриииич.

Скриииич.

СКРИИИИЧ.

Ближе. Ещё ближе.

Рен споткнулся и ударился коленом о камень. Ногу пронзила острая боль, но ужас гнал его вперёд. Он поднялся и, прихрамывая, бросился вперед, а затем пополз.

Богомол зашипел. Звук раздался так близко, что Рен ощутил дрожь в теле. Его сломанные пластины отбрасывали на стены туннеля жуткие блики, преломляя желтый свет грибов в безумные, фрактальные узоры.

И тут туннель кончился.

Он уперся в гладкую, монолитную стену, испещренную древними символами, словно издевающимися над его судьбой.

Выхода не было.

Шипение прекратилось.

Тишину нарушал лишь скрежет кос о камень. Богомол подходил неторопливо, смакуя момент.

Ему больше не нужно было бежать. Не было нужды торопиться.

Добыча в ловушке, осталось лишь...

Желтый свет грибов вспыхнул ярче, как будто чувствуя страх Рена. Символы на стене засияли тем же тошнотворным светом, осыпаясь со стены мелкими облачками и складываясь в узоры, которые напомнили ему...

Споры?

Зеркальный Богомол остановился.

Его фасеточные глаза отражали желтый свет, создавая калейдоскоп смерти на стенах туннеля. Он занёс косы для последнего удара.

Но что-то было не так. Зверь с недоумением наклонил свою треугольную голову. Его сломанные пластины зазвенели в новом ритме, более беспорядочном, более... испуганном?

Воздух сгустился, наполнившись незнакомым тяжелым запахом.

Он был похож на запах прелой земли и ржавого металла, гниющих листьев и чего-то более древнего, глубинного.

Символы на стене, которые он принял за письмена древних, начали двигаться.

Нет, не двигаться.

Отделяться.

"Это не символы, — прошептал Рен, похолодев от ужаса. — Это споры. Дремлющие споры."

Богомол попятился и в его шипении послышались нотки паники.

Тысячи точек желтого света, отражаясь в его пластинах, отрывались от стен, потолка и пола – это веками ждавшие споры пробуждались от резонанса с грибами в волосах Рена.

Туннель ожил.

И он был голоден.

Древние споры завертелись в воздухе, словно золотая метель, накрыв Богомола первым. Тварь завизжала. Рен не мог поверить, что такое жуткое создание способно издать подобный звук.

Его сломанные пластины, неровно отражая свет, создавали жуткое зрелище, пока споры находили каждую трещину, каждую щель в его экзоскелете.

Рен вжался в наклонную стену, чувствуя, как бешено колотится сердце, готовое выскочить из груди.

Богомол бился в агонии, его косы впустую резали воздух, пока золотое облако пожирало его. Его визг оборвался, перейдя в отвратительный влажный звук.

А затем - тишина.

Там, где стоял могучий Бронзовый зверь, теперь лежала лишь груда сломанных пластин, покрытых желтоватой плесенью, пульсирующей древней жизнью.

Споры повернулись к Рену.

Золотое облако вздымалось, подобно волне древнего голода.

Грибы в его волосах пульсировали в исступлении, но на этот раз тщетно – спасения не было.

Древние споры не были простыми хищниками. Они были остатками ушедшей эпохи, и всё живое служило им пищей.

Первое прикосновение обожгло его кожу, как ледяное пламя.

На его руках, ногах и шее появились отвратительные желтоватые грибы, пульсирующие в едином ритме и вытягивающие из него жизнь. Боль была неописуемой, словно каждую клеточку его тела пожирали изнутри.

"Нет... пожалуйста..." — прохрипел он, падая на колени.

Но затем его взгляд упал на потолок, туда, где отделились споры: сквозь отверстие проникал луч света, суля спасение.

Выход, едва достаточный, чтобы протиснулся ребенок.

Рен с трудом встал на дрожащие ноги. Грибы продолжали захватывать его тело, но что-то было не так.

Там, где Богомол пал за секунды, он оставался в сознании. Его собственная спора, "слабейшее в мире существо", мерцала, как будто... сражаясь.

Каждое движение давалось с мучительной болью.

Он рванулся вверх, пальцы нащупали край отверстия как раз в тот момент, когда колени грозили подломиться. Свет на мгновение ослепил его, когда он выполз из туннеля.

Это был не выход.