Злоба и Безумие
Его уровни Гладиатора не умели путешествовать во времени.
Первым делом, как только Лориан покинула комнату, чтобы заняться трупом отца, Саймон заглянул в окно статуса. Там его ждали тринадцать уровней Властелина и… больше ничего.
Теория подтвердилась. Причина, по которой его предшественники не заморачивались с другими Классами, заключалась в том, что уровни в них не переносились из одного правления в другое. Они годились лишь для усиления Владыки через навык Пожирание Крестонов.
"Эта Виувр была права в одном: заемная сила — мусор", — с горьким раздражением подумал Саймон. Полагаться на Крестоны было пустой тратой времени, а верить в рабские метки и вовсе смертельно опасно. Как он мог пропустить лазейку в чарах Огненного Жезла?
Саймону не верилось, что отец мог проглядеть нечто подобное… но, с другой стороны, старик не был всеведущим, даже несмотря на дар предвидения, дарованный множеством жизней. Все свято верили, что рабские клейма Владыки безупречны, настолько, что никто даже не подумал внести Огненный Жезл в список подозреваемых в убийстве Бальзама Магноса.
Знание о том, как обойти метки, Гаргаут наверняка держал при себе и передавал только своим тайным потомкам, сумевшим укрыться от гнева отца. Виувр и её шайка, должно быть, решили активировать свое секретное оружие именно в последнем правлении Бальзама, и этот заговор оказался единственным, который увенчался успехом.
Когда в чью-то спину летит целая туча ножей, один из них рано или поздно попадет в цель.
Или же отец специально оставил Огненный Жезл в живых, чтобы позже прирезать её ради опыта, как свинью на убой? Или хотел использовать её как-то иначе? Когда имеешь дело с Бальзамом Жестоким, возможен любой вариант.
"Бельземина… это слово должно быть какой-то магической командой, вшитой в метку", — рассуждал Саймон, пытаясь собрать пазл воедино. — «Оно дает право командовать Жезлом любому или просто заставляет её видеть в детях Гаргаута Владыку, а в роде Магнос — врагов?"
Если верно второе, Саймон рисковал получить билет в один конец при первой же встрече, а тратить драгоценную жизнь на такую проверку ему совсем не хотелось. Нужно играть тоньше.
Больше всего Саймону хотелось умыть руки и забыть об этих династических дрязгах, как о страшном сне, но у него не было сил, чтобы вбить покорность в своих убийц, или ресурсов, чтобы просто испариться. К тому же он не мог позволить Касвалу прикончить Анну. Придется разворошить это драконье гнездо, прежде чем он сможет спокойно вздохнуть, ну или хотя бы разузнать достаточно, чтобы сорвать их планы.
"Я мог бы пойти к Лориан и Луи, рассказать им про наследников Гаргаута и саботаж метки, но это породит кучу неудобных вопросов".
Саймон рисковал оказаться под домашним арестом, даже если бы умудрился скрыть свой Класс Владыки. Плюс ко всему, заговорщики сразу поняли бы, что он на хвосте. Виувр убила родного брата, заметая следы, с ней шутки плохи.
В Теллурии тоже что-то затевалось. Виувр называла себя её Владычицей и приказала перебить всех в лагере, кроме Эолы. Значит, интерес Касвала к кишам явно выходил за рамки научного любопытства. А ещё она была связана с племенем чешуйчатых, которые грабили караваны и имперские припасы.
"Неужели все дети Магноса такие невыносимые? Вы ведь тоже должны их ненавидеть."
Вспомнив вопрос Касвала, Саймон уставился в стену. Разочарованный взгляд, который предатель бросил на него, услышав в ответ «нет», теперь заиграл новыми красками.
"Он меня проверял. Эта змея прощупывала мою лояльность, и мой вялый ответ он принял за "неуместную преданность"". Саймон мысленно выругался на свою недогадливость. "Я же обиженный бастард, которого законный принц крови ненавидит настолько, что угрожает прилюдно казнить. Да я же идеальный кандидат для вербовки!"
В голове Саймона начал созревать план. Тот факт, что он избегал плаща и кинжала как чумы, еще не значил, что он не умеет в них играть.
Он найдет способ втереться в доверие.
Когда пришел Хранитель Трона, чтобы зачитать завещание отца, Саймон снова назвал Лорана Линконню наследником Класса Владыки, отправив всю империю в увлекательную погоню за призрачным кокатриксом.
Однако на этот раз он включил пункт, позволяющий ему самому выбрать себе рабов. На Агнес Огненный Жезл Саймон претендовать не стал. Мало того, что это приставило бы кинжал к его горлу, так еще и вызвало бы подозрения у Касвала. Эолы ему вполне хватит, а Лоримора можно припахать в архиве.
К тому же он еще не был уверен, является ли Агнес добровольной участницей заговора или просто обязана подчиняться тому, кто взломал её метку. Если второе она лишь инструмент, заслуживающий жалости. Если первое… что ж, тогда Саймон сможет рассчитывать на жирный кусок опыта в одном из будущих правлений.
События во Фрайтуолле шли своим чередом, как и два правления назад. Луи не стал вызывать Саймона на допрос о его снах, а значит, Касвал остался вне подозрений и на свободе.
Впрочем, не всё шло гладко. Саймон планировал вызвать Хранителя Трона и расспросить его о выборе Классов предшественниками, но страх, что его могут выследить с помощью магии, заставил его повременить.
— Значит, вы держите Хранителя под наблюдением? — спросил Саймон у Лориан, когда уже собирался отбыть в Теллурию.
— Наши маги следят за каждым его движением, — подтвердила сестра. — После смерти отца он не проявлял активности, но как только новый Владыка вызовет его, мы сможем за ним подсмотреть. В отличие от своего хозяина, у этого существа нет врожденной защиты от ясновидения.
"Хорошо, что я не вызвал его прямо в замке".
Чутье не подвело — это бы моментально раскрыло его инкогнито.
Саймон снова чувствовал себя как в те проклятые дни, когда приходилось ходить тише травы, чтобы не отсвечивать, и это его жутко бесило.
— Кстати, откуда такой внезапный интерес к драконам? — поинтересовалась Лориан. — Ты выгреб из библиотеки все книги о драконообразных. Только не говори мне, что решил пойти по стопам отца и возомнил себя драконоборцем?
— А разве остались еще драконы, которых можно прибить? — полушутя ответил Саймон.
— На нашем континенте — нет, Гаргаут выжил всех сородичей… Но океан, отделяющий нас от западного материка, не зря называют Драконьим морем, — задумчиво произнесла Лориан. — Там их род процветает, хотя только дурак рискнет бросить им вызов с твоим-то уровнем. Даже отцу потребовалась помощь Эвфемии, чтобы одолеть Гаргаута.
Ах да, Эвфемия присутствовала при разгроме Гаргаута. Императрица была одной из немногих в этом мире, кто видел убийство дракона собственными глазами. Саймон не был с ней в таких отношениях, чтобы лезть с вопросами, но пометил эту информацию на будущее.
— Но если серьезно, Саймон, — продолжила Лориан. — В ночь смерти отца ты первым делом спросил, как убить дракона, а теперь зарылся в исследования. Это из-за твоих снов?
Как всегда, сестренка проявила чудеса проницательности.
— Да, из-за них, — подтвердил Саймон, зная, что Лориан верит в их пророческую суть. — Они пока туманны, но мне постоянно снится дракон,угрожающий мне. Чувствую, что должен быть готов.
— Понятно… — Лориан смерила его долгим взглядом, но оставила мысли при себе. — Ты изменился, Саймон. Стал более… целеустремленным. Более уверенным.
Пять смертей и не такое с человеком сделают.
— У меня есть цель, и я её добьюсь, — ответил он. — И всё же, есть ли способ связаться с тобой в экстренном случае?
Лориан прищурилась.
— Тебя что-то беспокоит?
— Боюсь, тот, кто убил отца, не ограничится его жизнью, — ответил Саймон. — Мои сны неясны, но я чую опасность.
Лориан на мгновение замялась, а затем выудила из кармана маленький кристалл оранжевого кварца.
— Возьми этот камень перемещения. Если его разбить, он мгновенно телепортирует тебя в заданную точку. Этот настроен на одно из моих убежищ неподалеку от столицы.
Ого, это что-то новенькое. Удивительно, как один разговор может менять расклад.
— Спасибо, сестра. Надеюсь, мне не придется его использовать.
— Ты ведь затеваешь что-то опасное, да? — глаза Лориан слегка расширились. — У тебя есть зацепка по поводу убийцы отца?
— Возможно, но я не хочу бросаться обвинениями без улик.
— На этот раз, по крайней мере.
— Могу я рассчитывать на твою помощь, если найду их?
— Да, но, пожалуйста, не рискуй понапрасну, — настаивала она. — Ты мне дорог, а у тебя даже Класса еще нет.
Если бы она только знала.
— Обещаю.
После этого Лориан попрощалась с ним, и Саймон взошел на борт воздушного судна со своей свитой. Первым делом он вызвал Леонарда и Мередит на приватную беседу в салон. Вид Леонарда больно уколол Саймона в самое сердце, он до сих пор помнил, как рыцарь пожертвовал собой ради своего нанимателя.
Саймон наконец понял, почему отец выбрал именно этих двоих (ну или хотя бы Леонарда) для его защиты: это были истинные рыцари, готовые лечь костьми, если того потребует ситуация. Он позаботится о том, чтобы их преданность была вознаграждена.
— Я знаю, о чем вы думаете, — начал Саймон. — Вы гадаете, почему отец выбрал вас двоих для службы какому-то безвестному бастарду. Вы подозреваете, что за этим решением стоит великая цель.
Леонард приподнял бровь:
— И она стоит, Ваше Высочество?
Саймон резко кивнул:
— То, что я вам сейчас скажу — государственная тайна, которая не должна покинуть эту комнату.
Оба сопровождающих выпрямились, обратившись в слух.
— Мой отец подозревает существование заговора лоялистов, обиженных дворян, сторонников Гаргаута, плетущих интриги против дома Магнос, — объяснил Саймон. — Один из их агентов внедрился в ряды студентов военной академии, вероятно, с целью убийства принцессы Анны Паймон.
— Что?! — Мередит ахнула от шока, а Леонард нахмурился, явно обеспокоенный. Его сестра Тиелла была горничной Анны, так что покушение ставило и её под прямой удар.
— К сожалению, мы не знаем истинного масштаба этой организации, — продолжал Саймон. — Моя роль — служить приманкой. Внешне я должен выглядеть как идеальный кандидат для их вербовки.
— Значит, шпионаж, — подытожил Леонард. — Полагаю, мы здесь для того, чтобы защищать вас и помочь схватить преступника?
— Если получим отмашку, то да.
Сражение с такой драконихой, как Виувр, было явно не по зубам этим двоим, но Касвал не казался таким уж сильным, учитывая, как лихо Саймон отделал его при последней стычке.
— Возможно, вы увидите, как я совершаю поступки, идущие вразрез с интересами моего отца, или будете получать приказы, которые на первый взгляд покажутся вам дикими. Всё это необходимо для поддержания легенды. — Он взглянул на обоих спутников. — Могу я на вас рассчитывать?
— Разумеется, — ответил Леонард, приложив руку к груди. — Мой меч в вашем распоряжении.
— Как и мой, — решительно добавила Мередит.
— Тогда вашей первой задачей по прибытии в Теллурию будет расследование цепочки инцидентов, которые, как мы полагаем, связаны с этим заговором, — сказал Саймон. Больше всего его интересовала связь между Ашмодаями и племенем чешуйчатых именующих себя "Краснорукие". — Помните, успех миссии зависит от секретности. Обсуждать находки можно только со мной.
Проинструктировав рыцарей, Саймон вызвал на разговор Эолу. Он сразу заметил, что киш выглядит куда более подавленной, чем в его прошлом правлении, видимо, потому, что на этот раз Саймон не стал строить из себя доброго и наивного этнографа. Эта девица соображала в социальных играх куда лучше, чем казалось.
— Говорит ли тебе о чем-нибудь имя Виувр? — в лоб спросил он, как только она села за стол, используя навык Владыки, чтобы перевести вопрос на язык киш.
Её испуганное, ошарашенное лицо сказало всё лучше слов.
— Видимо говорит? — задумчиво протянул Саймон, скрестив ноги. — Страшное имя?
Эола прикусила губу и промолчала. Саймон видел, как она колеблется, выложить всё или держать язык за зубами. Это было любопытно. Раньше она куда яростнее защищала свою культуру.
— Я вижу по твоим глазам, что ты ненавидишь меня и всё, что я представляю, и это вполне справедливо, — сказал Саймон. — Однако в твоих интересах не лгать мне. Будешь сотрудничать — получишь свободу.
— Слова это ветер, — с презрением ответила Эоль. На этот раз она не утруждала себя фальшивой любезностью.
— Возможно. Но какой у тебя выбор, кроме как поверить моим ветрам?
Эоль нахмурилась, понимая, что другой надежды у неё действительно нет.
— Виувр — величайшая воительница чешуйчатых в восточной Теллурии. Не ожидала, что человечишка знает о ней.
— Воительница чешуйчатых? — уточнил Саймон. Не дракон?
— Она покорила все племена чешуйчатых к востоку от Теллурии. Многие перевёртыши платят ей дань, особенно те, кто не желает склоняться перед вашей гнилой империей. — Эола отвела взгляд. — Мои похитители подумывали отдать меня им, но в итоге предпочли продать в цепях вашему Дассейну.
Должно быть, эта Виувр та еще мразь, если местные племена перевёртышей предпочитали иметь дело с напирающей на границы империей, а не с ней. Похоже, она держала свою драконью природу в секрете, и большинство считало её просто могучим зверолюдом.
— А ты бы предпочла, чтобы они выбрали иначе? — спросил Саймон, уловив тревогу в её голосе.
Эола сверкнула глазами:
— Ты пытаешься меня запугать?
— Просто любопытствую. — Саймон решил подразнить её. — Я думал, тебе приятнее было бы иметь дело с собратьями-перевёртышами, чем с нами.
— Чешуйчатые — не перевёртыши! — огрызнулась она. Похоже, это была больная тема. — Вы, люди, путаете их с моим народом, но они совсем другие. Это говорящие монстры: жестокие, порочные и безжалостные. Стать их рабом значит умереть.
Презрение и ужас в её голосе звучали искренне. Эола ненавидела империю, но сородичей Виувр она боялась куда больше.
— Похоже, Виувр интересуется кишами, раз твои похитители хотели передать тебя ей, — сказал Саймон. — Ей нужен демон, погребенный под старой столицей твоего народа?
— Откуда ты знаешь о… — Эола заерзала в кресле. — Кто ты такой?
— Тот, кто может дать тебе свободу, если будешь паинькой. — Саймон улыбнулся. — Ну что, хочешь ли ты этого?
Оставшуюся часть полета до Теллурии Саймон провел за изучением книг о драконах.
Как и следовало ожидать, литература по теме была скудной. Гаргаут за века своего правления запретил все книги о драконах, чтобы никакие умники не прознали о его слабостях, и уцелевшие тома были большой редкостью. В большинстве гримуаров по драконоборчеству описывались противоречивые легенды или знаменитая расправа Бальзама Магноса над Гаргаутом путем выпускания кишок.
Однако Саймон нашел несколько любопытных фактов об их биологии и повадках.
Будучи по природе одиночками и яростными защитниками территорий, драконы из одного выводка часто образуют подобие иерархии, — читал Саймон. — В таких случаях самый крупный и сильный дракончик устанавливает доминирование силой и ожидает от младших братьев и сестер беспрекословного подчинения. Любой вызов авторитету пресекается насилием: проигравший либо подчиняется, либо бежит в изгнание, либо попросту съедается вожаком. В остальном драконы обычно облагают данью в виде золота и рабов общины, живущие на их землях.
Если отношения Касвала и Виувр хоть немного походили на описанное в книге, это объясняло, почему она прикончила брата. Вся их динамика строилась на страхе, паранойе и жестокости.
Саймон подумал, что в этом плане они не сильно отличались от дома Магнос.
В книгах ничего не говорилось о способности драконов принимать человеческий облик или о случаях их спаривания с чешуйчатыми, хотя некоторые документы предполагали такую возможность. К моменту посадки Саймон так и не нашел ничего по-настоящему полезного.
К счастью, впереди его ждал еще один архив.
— Добро пожаловать, Ваше Высочество, — поприветствовал Душар, когда Саймон вошел в его дом с гостем. — Это и есть тот помощник для архива, которого вы обещали?
— Именно, Душар, — ответил Саймон. — Позволь представить тебе Лоримора, собрата по изучению Тьмы.
— Тьмы? — переспросил Лоримор, которого еще не ввели в курс дела. — Что это за место, Ваше Высочество? Кто эти люди?
— Твое новое место работы и коллеги на ближайшее будущее, — ответил Саймон. — А теперь узри меня в истинном обличье.
Поскольку зедсь были только Лоримор, Кассандра и Душар, Саймон призвал силу Владыки и облачился в свой классовый наряд. Некроманты были к этому готовы, а вот у Лоримора челюсть буквально поползла вниз.
— Да, ты видишь меня настоящего, Владыку Эндимиона, — произнес Саймон. — И у меня есть для тебя задание.
Лоримор прижал руки к щекам, не отрывая взгляда от Саймона. На его губах расплылась мерзкая ухмылка, а в глазах сверкнул безумный огонек.
Его молчание начало беспокоить Саймона.
— Лоримор?
— Наконец-то… — голос и пальцы ученого дрожали. Он впился ногтями в свои щеки так глубоко, что выступила кровь. — Лорд Тьмы стоит предо мной…
Лоримор издал жуткий вопль и рухнул в ноги Саймону.
Саймон только и мог, что хлопать глазами от шока. Мужчина ползал по полу, как пес, выпрашивающий внимание хозяина, не обращая внимания на брезгливые взгляды Душара и Кассандры.
— О Правитель Бездны, о Змееносец, я — твой вечный верный раб! — провозгласил Лоримор с почти религиозным экстазом, целуя железные сапоги Саймона. — Моя муза жаждала вашего возвращения долгие холодные столетия! Она ждала так долго!
Такой реакции Саймон не ожидал. Он думал, Лоримор обрадуется возможности порыться в архивах Владыки, но взгляд старика был взглядом конченного фанатика.
— Разум этого человека затуманен Тьмой, а Владыка рожден ею, — с оттенком презрения в голосе произнес Душар. Похоже, он не жаловал культистов. — Еще один глупец, который нырнул в Бездну, но вместо того, чтобы подчинить её силу, сдался ей. Жалкое зрелище.
— Быть может, он видит в Вашем Величестве бога, — предположила Кассандра.
— Потому что он и есть бог! — огрызнулся Лоримор, и самое паршивое было в том, что он верил в каждое свое слово. — Владыка — это воплощение Тьмы! Воля Бездны во плоти!
— Ясно… — ответил Саймон. Старик был совершенно кукухой поехавший.
— Вы должны прийти и увидеть мою музу, — взмолился Лоримор. — Она ждет вас, ждет в своей холодной могиле средь червей!
— Я… — Саймон кашлянул. Безумие Лоримора, хоть и было пугающим, могло сослужить ему добрую службу. — У меня есть задание для тебя, Лоримор. Выполнишь его и я рассмотрю твою просьбу.
— Да, да, конечно! — Лоримор стоял на коленях, кровь капала с его разодранных щек. — Какова будет ваша воля, господин?
— Ты должен перерыть архивы моего отца в поисках любой информации о драконах и Гаргауте. Также ты будешь прислуживать Душару и его дочери, выполняя любые их приказы. Приказ от них — это приказ от меня. — Саймон решил запереть его в доме, чтобы никто не узнал о местонахождении Владыки. — В залог твоей… преданности… я наделю тебя и Кассандру меткой силы.
— Ваше Темное Величество оказывает мне несказанную честь, — мрачно усмехнулся Лоримор. — Когда я могу приступить?
Лоримор попросил поставить клеймо прямо на лоб, мол, ему нечего скрывать. Эту просьбу Саймон тут же отклонил из соображений безопасности и вместо этого шлепнул метку на затылок, под волосы. Рабская преданность старика пугала именно своей искренностью. Какая бы чертовщина ни завладела разумом Лоримора, она исковеркала его до неузнаваемости.
Тем не менее, ученый набросился на архив с бешеной энергией. Кассандра должна была следить, чтобы он не забывал есть и спать.
Дальше всё пошло как по маслу (или по накатанной). Анна встретила его с распростертыми объятиями, Талас возник на горизонте как чума на оба его дома, Дассейн прогулял приветственную речь академии, а Саймон записался на Этнографию.
Было жутко наблюдать, как события повторяются вплоть до слов и жестов. Саймон чувствовал себя актером в идеально отрепетированной пьесе, где только его действия могли что-то изменить. Эта власть казалась одновременно пугающей и… чуточку пьянящей.
Его усилия в итоге окупились. Касвал явился на урок этнографии точно по расписанию.
— Здесь свободно? — спросил Касвал у человека, которого он убил два правления назад.
Саймону потребовался весь его опыт общения с Таласом, чтобы не выказать отвращения. — Вполне.
Касвал пристроился рядом, как змея, подползающая к добыче, и принялся слушать лекцию господина Адриссана. Саймон кожей чувствовал его взгляд, когда сам задавал вопросы о народе кишей, вопросы, ответы на которые он уже знал.
— Ты тоже интересуешься сокровищами кишей? — спросил Касвал, когда занятие закончилось.
— Сокровищами? — Саймон изобразил удивление, хотя прорепетировал этот разговор в голове тысячу раз по дороге в Теллурию. — Ты о тех слухах про клады в старом дворце?
— О них самых, — подтвердил Касвал. — Говорят, там спрятана реликвия божественной силы.
— Да неужели? — Саймон старался не выглядеть слишком осведомленным. — Я пытаюсь выудить хоть что-то у своей служанки-киш, но она пока держится как партизанка.
Саймон понял, что победил, как только в глазах Касвала вспыхнул азарт и жадность.
— У тебя на службе есть киш?
— Имеется. — Саймон прочистил горло. — Прости, я забыл, как тебя зовут?
— Касвал. А тебя?
— Саймон. Просто Саймон.
— Что ж, рад знакомству, Саймон, — улыбнулся Касвал, протягивая руку. — У меня такое чувство, что это начало долгой дружбы.
— Взаимно, Касвал, — ответил Саймон с едва заметной ухмылкой, скрывавшей ледяную злобу. — Взаимно.