Первородный Ужас
Охота на Касвала затянулась до глубокой ночи, и в какой-то момент они потеряли след.
Саймону следовало оставить Мередит при себе, а отправить к Дассейну Леонарда. Каким бы доблестным солдатом ни был Леонард, ему не хватало высокого показателя Восприятия, который позволил бы им выследить крылатого предателя в ночной тени.
— Было бы неблагоразумно приближаться к территории Красноруких ночью, — посоветовал Леонард. — Наши сведения могут быть точными, а могут и нет. Солдату не стоит недооценивать врага или входить в его владения при неблагоприятных условиях.
Саймон нехотя согласился. Знание того, что Касвал, по всей видимости, причастен к недавним вылазкам Красноруких, само по себе было ценным, даже если утром они не найдут его в лагере.
Поскольку до Белета было далеко, отряд решил разбить лагерь в Теллурийских степях до рассвета. Леонард, предусмотрительно подготовившийся к долгому переходу, захватил палатки и провизию. Агнес Огненный Жезл магией разожгла костер, а затем возвела вокруг лагеря кольцо призрачного бездымного фиолетового пламени, чтобы защитить стоянку от любого, кто посмеет приблизиться. Саймону было приятно смотреть на эти огни, точно так же он любил наблюдать за пламенем в камине. Успокаивало нервы.
Отряд устроился на ночлег. Кассандра и Лоримор изучали документы у костра, а Огненный Жезл слушала, как Эола играет на уде — киш получила строгий приказ: при малейшей попытке магического очарования она будет убита на месте. Что касается Саймона, он решил попрактиковаться в использовании Класса Гладиатор вместе с Леонардом, вооружившись тем самым пламенным мечом, что доверил ему Дассейн.
Разница между Гладиатором и Владыкой проявилась мгновенно, стоило их клинкам скреститься. Хотя пассивные Способности давали бонусы постоянно, истинную мощь характеристики раскрывали лишь тогда, когда владелец облачался в свой классовый наряд.
Гладиатор был быстрее Владыки, но из-за низкого уровня в руках Саймона он казался неповоротливым. Леонарду даже не требовалась павеза, чтобы отражать удары; он просто парировал их своим мечом с небрежной легкостью.
— Вы слишком полагаетесь на свой Класс, Ваше Высочество, — проговорил Леонард, и голос его звучал глухо из-под доспехов Дредноута. — Способности среднего уровня мастерства дают лишь сносные навыки. Они позволят вам выполнять приемлемые движения, но ничто не говорит о том, что талант Вашего Высочества не может их превзойти.
Саймон бросился вперед, ожидая очередного столкновения клинков, но Леонард просто уклонился, уйдя в сторону, и подсек ему ногу. Удар лишил Саймона равновесия, и его лицо близко познакомилось с землей. Это зрелище привело Эолу в восторг, её смех эхом разнесся по лагерю.
— Нужно использовать нестандартные приемы, особенно против обладателей Классов, — сказал Леонард, вонзив меч в землю и протягивая Саймону руку, чтобы помочь подняться. — Ваше Высочество не ушиблись?
— Я в порядке, Леонард. — По правде говоря, Саймону больше нравился наставник, который гонял его до седьмого пота, а не тот, кто сюсюкал. Возможно, в нем говорил Гладиатор. — Мне еще многому предстоит научиться.
— Ваша готовность учиться сослужит вам добрую службу, — кивнул Леонард. — Большинство людей с Классами почивают на лаврах и опираются на знания своих Способностей как на костыли, в то время как им следовало бы превзойти эти ограничения через тренировки. Каждый обладатель среднего уровня дерется одинаково, что делает их движения предсказуемыми и уязвимыми.
— Значит, тренировка нестандартных движений даст мне преимущество, потому что Классы не научили их правильно реагировать на такое, — догадался Саймон. — А «средний» — это самый низкий уровень владения?
Леонард резко кивнул.
— Насколько мне известно, существует три уровня владения: средний, дающий навыки обученного солдата; продвинутый, сравнимый со специалистом; и совершенный, превращающий владельца в истинного мастера дела. Сам я сейчас нахожусь на продвинутом уровне, хотя мне доводилось скрещивать мечи с воинами, ушедшими по этому пути гораздо дальше.
— И ты противостоял им только за счет тренировок и опыта?
— До определенной степени. Пропасть между рангами владения действительно огромна. Однако существует множество факторов, решающих исход битвы помимо умения владеть мечом. — Леонард взглянул на траву под ногами. — К примеру, здесь почва довольно скользкая, что облегчает задачу сбить врага с ног; бой против солнца может ослепить вас в критический момент; и так далее. Ваше Высочество должны максимизировать все эти крошечные преимущества еще до начала боя, а если вас застали врасплох — учиться адаптироваться на лету, дабы перехватить инициативу. Только так вы добьетесь победы.
— Понимаю. — Разговор с настоящим экспертом в своем деле освежал. Такие, как Талас, могли донимать мастера над оружием во Фрайтволле в любое время, когда им требовались наставления, Саймону же приходилось довольствоваться книгами. — Так вот почему ты так быстр для Дредноута? Тебе как-то удалось компенсировать низкую скорость твоего Класса?
— Ваше Высочество проницательны. — Леонард едва заметно улыбнулся, снял перчатку и показал серебряное кольцо на пальце. — У меня есть Кольцо Баланса Характеристик, которое ослабляет одну из моих характеристик, чтобы улучшить другую на ту же величину. В данном случае я ослабил свою Живучесть ранга S, чтобы поднять Ловкость ранга D. Дредноут и без того обладает множеством способностей, снижающих урон, так что обмен был вполне равноценным.
Впечатляет. Леонард фактически оптимизировал свой Класс, закрыв главную слабость и не жертвуя при этом ключевыми преимуществами.
— Настройка Класса с помощью магических предметов также дает эффект внезапности. Немногие враги ожидают, что Дредноут бросится на них в ближнем бою быстрее, чем они успеют среагировать. — Леонард откашлялся. — Но мы продолжим это обсуждение и тренировку в другой раз. Вашему Высочеству пора отдохнуть. Я возьму на себя первую стражу.
Получен Навык Гладиатора 3-го уровня: Храброе сердце I (Пассивная): Вы получаете иммунитет к Ужасу.
— Любопытно, — задумчиво произнес Саймон, отменяя наряд Гладиатора. Он тут же почувствовал, как гора свалилась с плеч. Поддержание этого Класса требовало куда больше маны, чем Владыки. — Одна только тренировка подняла уровень моего Гладиатора.
— Большинство профессиональных гладиаторов тренируются под присмотром ланисты, прежде чем выйти на арену, так что, полагаю, я послужил вам в аналогичном качестве. — Леонард поклонился. — Доброй ночи, Ваше Высочество.
Саймон поблагодарил его за службу, но прежде чем лечь спать, решил проверить Лоримора и Кассандру. Эти двое сидели в стороне от группы: Кассандра указывала на небо, а Лоримор делал записи с её слов.
— Вижу, вы поладили, — сказал Саймон, подходя к ним. — Надеюсь, он не слишком докучал тебе, Кассандра?
— Нисколько, Ваше Высочество, — ответила она со слабой ухмылкой. — Я всегда рада встретить еще одного ученика Тьмы.
— Как и я, леди Кассандра, — отозвался Лоримор, и на сей раз он звучал абсолютно искренне. — Так редко встретишь молодую женщину с широким кругозором.
Надо было познакомить его с Дюшаром пораньше, — подумал Саймон. У этих двоих затворников наверняка нашлось бы много общих тем. Взглянув на записи Лоримора, он увидел, что тот зарисовывает звезды, в особенности зодиакальные созвездия.
— Занимаетесь астрологией? — поинтересовался Саймон.
— Тот, кто писал документы, доверенные нам Вашим Высочеством, определенно занимался, — ответил Лоримор. — Насколько я понял, автор отслеживал движение небесного тела, которое должно появиться в нашем небе через год.
— Небесного тела? — Саймон моргнул. — Ты имеешь в виду комету?
— Вероятнее всего. Согласно этим заметкам, она появится в нашем небе примерно через год и пересечет созвездия. Расчеты настолько точны, что можно подумать, будто автор видел объект собственными глазами.
Потому что, скорее всего, видел, - промелькнуло в голове у Саймона. Вполне логично, что некоторые правления Бальзама Магноса длились дольше других и, вероятно, простирались далеко за пределы нынешнего времени. Саймон задался вопросом: не было ли его собственное убийство лишь случайным актом удачи со стороны убийцы во время последнего правления отца?
— Насколько я могу судить, автор связывал каждый из этих демонических курганов с определенным созвездием и верил, что комета, проходя через ту или иную часть неба, позволит магическим образом обнаружить эти места, — заключил Лоримор. — Жаль, автор не удосужился объяснить, почему он так считал.
— Движение небесных тел оказывает огромное влияние на магию, — подала голос Кассандра. — Эльфийский астролог Аримандер предсказал Год Погибели задолго до того, как он наступил, изучая звезды. Должно быть, демонокурганы магически резонируют с созвездиями.
Короче говоря, отец, скорее всего, пытался отыскать эти курганы, изучая траекторию кометы и наблюдая за её реакцией на магические сигнатуры по всему миру. Главной загадкой оставалось то, зачем ему так отчаянно нужны были эти места. Было ли это связано с той заповедью "обрушить небеса", которую Саймон нашел в архивах отца?
Он начал сомневаться, стоит ли ему вообще во все это вникать. Магические одержимости Бальзама Магноса могли не иметь никакого отношения к заговору, ставящему целью истребление рода Магносов.
— Если Ваше Высочество позволит мне вернуться домой, я уверен, моя муза поможет нам разгадать эту тайну, — произнес Лоримор, явно пытаясь обмануть своего нового господина. — Она обладает знаниями, не имеющими равных.
— Мне бы тоже было любопытно встретиться с ней, — улыбнулась Кассандра, будто перспектива встречи с какой-то демонической сущностью была увлекательным академическим занятием, а не смертельной ловушкой. — Только самые могущественные демоны могут претендовать на слияние своей эссенции с плотью и душой человеческого сосуда.
— Можешь забыть об этом, — отрезал Саймон, пресекая попытку на корню. — Пока ты не предоставишь больше результатов...
Ослепительно белый свет вспышкой озарил ночь.
Кольцо огня вокруг лагеря внезапно взвилось, яркость пламени стала настолько нестерпимой, что на него было больно смотреть. Агнес Огненный Жезл и остальные вскочили на ноги, а Саймон инстинктивно призвал Крестон Гладиатора для трансформации.
— Что происходит? — спросил Леонард, уже облаченный в свой наряд.
— Кто-то пересекает барьер, — процедила Агнес Огненный Жезл, взывая к одному из своих Крестонов. Её одежда сменилась на облегающие, похожие на танцевальные, одежды темно-красного и угольно-черного цветов. Вокруг её рук заплясало пламя, а над головой возник золотой орнамент в форме огня. Это должен был быть наряд Класса Пиромант.
Пересекает пламя? Саймон с трудом мог в это поверить. Кольцо было в несколько метров толщиной и таким жарким, что должно было испепелить всё, что его коснется.
И все же Огненный Жезл была права: сквозь огонь целеустремленно шагала фигура, и тень её оставалась нетронутой пожаром.
— Ваше Высочество, значит, так вас величают? — раздался женский голос из пламени. — А я-то гадала, что за крысы весь день гонятся за мной.
Фигура вышла из огня в лагерь без единого ожога. На мгновение Саймон принял незнакомку за Касвала — сходство было сверхъестественным. Облаченная в золотой чешуйчатый доспех поверх зеленой туники, она обладала теми же лиловыми глазами и светлыми волосами, что и Касвал, и тем же благородным, лишенным эмоций лицом, которое Анна находила неотразимым. Они могли бы быть близнецами, если бы не одна маленькая деталь.
Незнакомец была женщиной.
— Ты не Касвал, — констатировал очевидное Саймон.
— Еще один дурак, гоняющийся за этим ничтожеством? Скука. — Женщина презрительно скривилась, её взгляд был холодным и стальным. — Ваша охота была напрасной. Я уже его съела.
Она произнесла это так буднично, что Саймон не сразу осознал весь ужас сказанного.
Тук.
Саймон в недоумении уставился на женщину. Что-то в ней было не так. Хотя при ней не было оружия, она не выказывала ни страха, ни беспокойства. Было в ней что-то чуждое, что-то рептилье в её немигающем взгляде и позе.
Тук, тук, тук.
Сердце в груди заныло... Саймон не мог объяснить это чувство ужаса, разливающееся по венам. Лоримор и Кассандра, казалось, разделяли это беспокойство, оба застыли как вкопанные.
Каждый инстинкт велит мне бежать... будто я забрел в логово зверя.
Эола, похоже, тоже узнала незнакомку: она простерлась ниц перед ней, и всё её тело дрожало, как лист на ветру. Единственными, на кого это не подействовало, были Леонард и Агнес, и даже они быстро встали перед Саймоном, заслоняя его своими телами.
— Ваше Высочество, — произнес Леонард, его меч и щит были непоколебимы. — Как только Огненный Жезл обрушит барьер, берите коня и скачите. Скачите и не оборачивайтесь.
— Бежать некуда, — фыркнула женщина. Её взгляд задержался на Огненном Жезле дольше остальных; возможно, она почувствовала, что та обладает самым высоким уровнем. — Я уже приказала своим рабам окружить ваш лагерь. Вы в осаде.
Имела ли она в виду Красноруких? Значит, они были в сговоре с Касвалом.
— Ты его сестра, — догадался Саймон, вспомнив, что Касвал упоминал о ней. — Сестра Касвала.
Зловещий взгляд женщины, полный чистой, беспримесной угрозы, заставил его содрогнуться.
— Бельземина, — произнесла она, выделяя это слово так, словно оно должно было что-то значить. — Убей всех, кроме киш.
— Человеческое Самовозгорание, — произнесла Огненный Жезл, взмахнув рукой.
Мир взорвался.
Заклинание ударило слишком быстро, чтобы Саймон успел среагировать, особенно учитывая, от кого оно исходило. Каждый член его свиты, кроме Эолы, был поглощен яростным фиолетовым пламенем. Раздались короткие, ужасающие крики Лоримора и Кассандры; боль последней отозвалась в Саймоне через Клеймо Лени. Он чувствовал её муку, её страх, чувствовал ожоги и смертельный поцелуй огня, пожирающего её плоть.
Фиолетовое пламя попыталось поглотить и Саймона, но едва оно коснулось его кожи, он почувствовал, как магия гасит его. Вместо этого огонь хлынул к Леонарду, заживо сжигая его внутри собственных доспехов; дым и пепел повалили из шлема Дредноута, как обугленные слезы. Взрыв раскаленного воздуха разнес латы вдребезги, отбросив Саймона назад.
На месте его вассала осталась лишь куча пепла.
Саймон покатился по пылающей траве, а когда поднялся, от Леонарда, Лоримора и Кассандры остались лишь прах да обгоревшие кости. Вид их останков лишил его последнего тепла.
Эола продолжала жаться в углу, как кролик, молящий о пощаде, а Огненный Жезл...
Саймон не верил своим глазам.
Огненный Жезл подняла на него руку, в пальцах которой кружилось пламя. Рабское клеймо на её груди разрослось, покрыв шею, горло и лоб, придавая ей зловещий вид. Выражение её лица оставалось безмятежным, как пустое небо.
Она... она предала их?
— Я приказала тебе убить его, — сказала незнакомка. Она даже не моргнула, глядя на резню.
— Я пыталась, — бесстрастно ответила Агнес Огненный Жезл. — Сэр Леонард поглотил урон за него.
— Способность передачи урона? — Незнакомка с мимолетным интересом взглянула на останки Леонарда. — Понятно, Дредноут принял раны на себя. Какая верность.
Леонард... Леонард защитил его?
Саймон даже не знал, что его вассал наложил на него какую-то защитную Способность.
Он отдал жизнь за мою, не колеблясь.
Одно дело — слушать клятву верности Леонарда, и совсем другое — видеть, как он её исполняет. Он едва знал меня, но все равно пожертвовал собой, чтобы Владыка смог прожить еще мгновение.
Леонард был истинным рыцарем, и все же он погиб по щелчку пальцев Огненного Жезла.
— Как? — пробормотал Саймон в полном оцепенении. Огненный Жезл пыталась его убить. Убить. Это было невозможно. — Клеймо должно принуждать тебя защищать меня!
Незнакомка разразилась смехом, полным чистой злобы. — Ты правда думал, что лорд-дракон будет держать эльфийскую доверенную особу подле своей сокровищницы двести лет, не оставив в её чарах парочку потайных ходов?
— Потайных ходов? — Ужасная истина ударила Саймона, как обухом по голове. — Рабское клеймо... выведено из строя?
— Верность, навязанная магией, вещь довольно хрупкая, не находишь? Она ровно настолько крепка, насколько крепки заклинания, её поддерживающие. — Незнакомка скрестила руки на груди. — Заимствованная сила ничего не стоит. Жаль, что ты осознаешь это лишь в свои последние минуты.
Ужасная догадка осенила Саймона. Все списали Огненный Жезл со счетов как подозреваемую в убийстве отца, полагая, что печать не дает ей причинить вред Владыке. Но что бы ни сделала эта незнакомка, она извратила печать настолько, что та заставила эльфийку-рабыню напасть на Саймона.
У Огненного Жезла не было алиби.
— Ты убила отца, — прошептал Саймон, не веря своим словам. — Это была ты, Огненный Жезл.
Незнакомка в замешательстве нахмурилась.
— О чем это ты там бормочешь?
— Он и есть Владыка, — произнесла Огненный Жезл, грубо нарушая предыдущие приказы Саймона. Что бы этот человек ни сделал, эльфийка теперь была под её контролем. — Он обманом заставил своих братьев и сестер тайно охотиться на вашего брата.
Глаза незнакомки расширились от шока. Она не знала.
— Покажи мне, — почти приказала она Саймону.
Саймон стиснул зубы и сменил наряд на облик Владыки, позволяя черным доспехам поглотить себя. Он знал, что всё равно покойник, но он заставит их заплатить кровью и слезами, прежде чем падет.
Хищный, алчный блеск зажегся в глазах незнакомки. Её зрачки на мгновение сузились в щелки, как у змеи, маска человечности дрогнула.
— Я всё гадала, почему Огненный Жезл следует за ничтожным отпрыском Магносов так далеко от их украденного замка. — Незнакомка улыбнулась во весь рот. — Провидение это было или несчастье, что заставило тебя принести мне моё наследие по праву рождения? В любом случае, я не стану плевать на этот подарок.
— Твоё наследие? — Саймон быстро сопоставил образы дракона и информацию, собранную ранее. — Ты дочь Гаргаута?
Женщина улыбнулась и отвесила ему издевательский поклон, словно актриса, представляющая себя публике. — Я — Вуивр Ашмодай, законная Владычица Эндимиона и Теллурии.
Что делало Касвала... Саймон с трудом верил своим ушам. Как они могли быть детьми дракона и при этом сойти за людей? Были ли они бастардами-чешуйчатыми или использовали заклинания полиморфии?
— Братоубийца, вот ты кто. — с отвращением выплюнул Саймон, хватаясь за моргенштерн. Он не питал любви к Касвалу, но сестра, убивающая собственного брата, была еще более отвратительна. — Неужели мой Класс стоил того, чтобы проливать кровь родного брата?
— Его единственной задачей было внедриться в ваше общество, и он провалился еще до начала работы, — ответила Вуивра без тени вины или раскаяния. Вид его моргенштерна позабавил её. — Неужели ты не видишь, что всё безнадежно? Тебе не победить.
Она была права, и оба это знали. Но если Саймону суждено погибнуть, он предпочел бы сделать это стоя, а не на коленях.
Он не склонится перед ней. Ни перед Таласом, ни перед Луи, ни перед кем-либо еще.
— Я не боюсь смерти, — ответил Саймон, уже вкусивший её прежде. — И тебя боятся мне не зачем.
Его слова, казалось, задели Вуивру, её улыбка сменилась оскалом. Глаза её ввалились, наполнившись всей тяжестью её злобы. Давление в воздухе возросло, пульс Саймона участился.
— Будешь бояться, — произнесла Вуивра, и голос её теперь звучал жутким эхом. — Сначала ты узришь моё величие, а затем умрешь!
Она начала меняться, расти.
Когда её тень удлинилась под двумя огромными крыльями, а кожа уступила место проступающей золотой чешуе, Саймон наконец понял, что это было за беспокойство, терзавшее его. Каждый человек с рождения боится змей затаившихся в траве; этот древний ужас передавался из поколения в поколение, впитавшись в саму кровь человечества.
Узнавание хищника и пожирателя людей.
Чудовище размером с замок, в которое превратилась Вуивра, возвышалось над ним; один лишь взмах её крыльев разметал палатки и погасил огни. В лунном свете он не мог разглядеть всего её жуткого величия, но видел когти и клыки, мерцающие под звездами, каждый длиннее и острее любого меча. Её полная пламени пасть раскрылась, чтобы проглотить его вместе со всеми надеждами.
Но Саймон также почувствовал прилив сил, последний резерв, о котором он и не подозревал. И тогда он взревел и бросился в атаку со своим моргенштерном, чтобы дать последний бой.
Он крушил её клыки даже тогда, когда они сомкнулись на нем, отрывая от него куски и поглощая целиком.
Он снова оказался перед троном. Он чувствовал его суд, его насмешку над своим неуместным доверием, Саймон полагал, что существует заклятие, способное предотвратить предательство. В этом трон был прав. Саймон был глуп, решив, что может чувствовать себя уютно в присутствии Огненного Жезла или Эолы только потому, что на них были рабские клейма.
Это шестое из ваших ста правлений. Вы заслужили титул Саймона Лакомого.
Лакомый: Вы были съедены заживо драконом и стали самым горьким блюдом, которое она когда-либо пробовала. Ваша кровь теперь ядовита.
Он рассудил, что стать обедом для дракона — подходящее наказание за его высокомерие. Многие охотники на драконов, вероятно, тоже гибли из-за такой же неуместной самоуверенности.
Тем не менее, Саймон чувствовал в себе решимость. Ему было страшно. А кому не было бы после встречи с таким монстром? Но его отец заслужил свой трон, убив дракона. Они были сильны, невероятно сильны, но все же смертны.
Саймон не жаждал сражаться с этими змеями ради славы, но уже дважды погибал от их лап. Эти монстры хотели его смерти, как и смерти Анны, Лориан и всех остальных, кто был ему дорог. Это не были заговорщики или амбициозные люди, которых можно подкупить или задобрить. Это были звери, жаждущие крови.
Саймон проиграл этот бой, но теперь он знал, что идет война. И если другая сторона не позволит ему остаться в стороне, то он победит. Это был просто вопрос выживания.
И потому в тот миг, когда он очнулся, в голове всплыл лишь один вопрос.
— Лориан? — спросил Саймон, открывая глаза. — Как убить дракона?