Рабы
Эола оказалась на редкость приятной спутницей во время полета в Теллурию; вернее, она очень умело к такой прикидывалась.
— Вы не представляете, как я счастлива встретить кого-то, кто говорит на моем языке, Ваше Высочество, — пропела она с широкой улыбкой, сжимая в руках чашку дымящегося чая. — Я уж думала, что застряла в чужой стране, кишащей варварами.
— Знание кишского языка навык редкий, — заметил Саймон.
Разумеется, его класс Владыки просто помогал ему автоматически понимать и воспроизводить любую речь.
— Лишь горстка наших граждан проявляет хоть какой-то интерес к племени зверолюдов.
— Зверолюдов? Так ваш народ нас называет, Ваше Высочество? — голос Эолы прозвучал печально. — Мы зовем себя племенем Перевертышей. Куда менее унизительный термин, не находите?
— Я… прошу прощения, я не знал. — Саймон почувствовал себя неловко.
Ну да, логично: вряд ли зверолюды стали бы называть самих себя зверьем.
— Надеюсь, я не показался вам бестактным.
— Никакой обиды. Вы проявили ко мне больше доброты, чем все ваши сородичи вместе взятые. Не буду испытывать судьбу, — Эола обвела взглядом пустующий салон дирижабля. — Я благодарна, что вы согласились на приватную беседу. В людных местах мне неуютно, учитывая, как на меня пялятся люди…
Трудно было её винить, учитывая её красоту… Но у Саймона были свои причины для этой встречи тет-а-тет. Это была своего рода проверка её личности. Пока она играла роль милой иностранки, Саймон, успевший повариться в котле придворной лести, за милю чуял запах обмана. Он хотел увидеть её настоящую и понять, как далеко она готова зайти. Леонард и Мередит, с которыми его снова познакомили перед самым отлетом, ждали в соседней комнате, готовые вмешаться в любую секунду.
— Понимаю, — сказал он, забрасывая наживку. — И всё же, это досадно. Я слышал, киши — великолепные певцы.
— Ваше Высочество прекрасно образованы. У нас богатые музыкальные традиции, которые я унаследовала, вместе с моим гребнекамнем, как певчая своего клана. — Она скромно улыбнулась. — Желает ли Ваше Высочество послушать мое пение?
— Разумеется. — Пора вскрывать карты. — Я весь во внимании.
— Благодарю, Ваше Высочество.
Эола закрыла глаза, набрала в грудь воздуха и… запела так, как никто другой.
Её голос напоминал звон хрусталя, вибрируя и постепенно наращивая силу. Ноты сплетались в медленное крещендо, мягко уносящее сознание в сторону экстаза. Слушать Эолу было истинным блаженством, на мгновение Саймон почувствовал полное умиротворение.
К несчастью для неё, он уловил в этой песне кое-что ещё, едва заметное прикосновение к самой душе. Вибрация пыталась войти в резонанс с его мыслями и перекроить их, но наткнулась на стальную стену силы Владыки.
Состояние «Очарование» нейтрализовано навыком «Непреклонная Сущность».
Умная девочка. Саймон притворялся завороженным, пока песня не закончилась. И как только стихла последняя нота, Эола сорвала маску дружелюбия.
— Сними печать, что сковывает меня, человечишка, — приказала она.
— Нет, пожалуй, не буду, — ответил Саймон, чем немало её огорошил. — По крайней мере, пока ты не перестанешь себя так плохо вести.
Эола смерила его вызывающим взглядом. Вежливость и легкие улыбки испарились, сменившись ледяным холодом.
— Стоило попробовать.
— Это было бессмысленно и могло закончиться твоей немедленной казнью. — Леонард предсказал, что она выкинет нечто подобное, как только узнал о её двенадцати уровнях в классе Певчей, и предлагал вообще заткнуть ей рот на время полета. Саймон ни за что не оставил бы её без присмотра, подтвердив, что она не только хочет, но и может контролировать чужой разум. — Я же сказал: сотрудничай со мной, отвечай на вопросы, и получишь свободу.
— Сотрудничать? — Эола презрительно хмыкнула. — Ваша армия поработила мой народ; поработила меня. Я видела, что творит ваша империя. Вы сжигаете поля, надеваете цепи на шеи, превращаете мир в пустыню и называете это миром. С такими, как ты, не сотрудничают.
— Я не несу ответственности за действия моей страны.
— Но ты в них участвуешь. Твоя душа запятнана злом.
— Чья бы корова мычала. Разве не киши порабощали других зверолюдов, чтобы построить собственную империю?
Эола отшатнулась, словно от пощечины. Попал в больное место.
— Я… это… — она сглотнула от стыда и неловкости. — Это было в прошлом…
— Неужели? — Саймон прищурился. — Знаешь, я как-то спросил своего учителя, почему киши стали такой редкостью и почему за последние четыреста лет вы так и не смогли возродить свою империю.
Эола отвернулась, не в силах выдержать его взгляд.
— Он ответил, что после краха империи Киш в Год Погибели другие зверолюды охотились на ваш вид почти до полного истребления — просто чтобы вы не загнали их обратно в рабство. На самом деле, они убили столько ваших, что учитель удивился, узнав, что имперская армия поймала живого киша. — Саймон подался вперед. — Согласно отчету, тебя сдали имперцам те самые зверолюды, которых ты пыталась подбить на восстание.
— Я никогда не использовала свои песни, чтобы порабощать других, — холодно ответила Эола, выпрямляясь в кресле. — Мои предки заслужили Погибель, но они мертвы и похоронены. Их империя рассыпалась в прах, в то время как ваша продолжает стоять на спинах моего народа. Я ничего тебе не скажу.
Ох, Силы Света, ну и задачка.
— Ты ведь понимаешь, что я мог бы просто заставить тебя отвечать? Одного моего слова достаточно, чтобы твое рабское клеймо вспыхнуло и причинило тебе нестерпимую боль.
Она встретила его взгляд не моргая.
— Почему же ты тогда до сих пор не произнес слово?
Теперь настала очередь Саймона вздрогнуть. Она раскусила его блеф.
— Потому что я не хочу… потому что я не пытаю людей, — сказал он себе. Хотя, опять же, раньше он думал, что никогда не станет убивать людей, а теперь вовсю казнит безоружных пленников ради уровней. И всё же пытки военнопленной ради информации казались ему чертой, которую переходить не хотелось. — И потому что в глобальном смысле это не так уж важно.
Эола опешила.
— Не важно?
— Меня не особо интересуют сокровища твоего народа, если они вообще существуют, — признался Саймон. — Мой покойный отец почему-то интересовался вашей старой столицей; он называл её «Демонокурганом». Мне просто стало любопытно, связано ли это всё между собой.
Эола прикусила губу, на её лице отразилась напряженная работа мысли.
— Связано? — догадался Саймон.
— Я не знаю ни о каких тайных сокровищах, зарытых в нашей древней столице, — сказала Эола. (А если бы и знала, вряд ли бы сказала). — Но есть легенда, что первый император Киш в стародавние времена победил великого демона. Злобную каргу, пожиравшую детей кишей, дабы сохранить молодость. Император выманил её из логова песней, заворожил танцем, а затем заманил под лучи солнца, а те испепелили её.
Саймон кивнул.
— Продолжай…
— Великий император опасался, что демон может однажды восстать из пепла. Поэтому он развеял его по всей долине, зарыл глубоко в землю и велел своему народу построить сверху город. Край процветания, чьи песни убаюкивали бы зло и не давали ему проснуться.
— Ты говоришь о вашей старой столице? — Саймон быстро сложил два и два. — Так вот почему её зовут Демонокурганом? Потому что архидемон зарыт в самом её основании?
— Твой порочный отец, должно быть, искал ту темную силу, которую усмиряли наши песни, — с презрением ответила Эола. — Если так, он умер дураком. Погибель пробудила скверну под городом, и она поглотила всё. Там ты найдешь только смерть.
— Ясно… — Саймон был склонен ей верить. Поиски следов демонической силы вполне в духе амбиций Бальзама Магноса. Тот наверняка надеялся разграбить старую столицу в поисках дьявольских артефактов или чар для своих завоеваний. — Благодарю за то, что удовлетворила мое любопытство.
— Если ты благодарен, тогда отпусти меня, — тут же потребовала Эола.
— Куда? — парировал Саймон. — Тебя арестовали за подстрекательство к мятежу, и единственная причина, по которой ты еще жива — это то, что ты моя собственность. В Эндимионе твоя свобода закончится на плахе под топором палача, а зверолюды… простите, перевертыши Теллурии тебя видеть не желают.
— Я… я уйду домой. Туда, куда ваши люди еще не добрались. — Эола сверкнула глазами. — И я не скажу тебе, где это, человечишка.
— Да без проблем. — Саймону было в общем-то наплевать. Чистое любопытство. — Я не до конца уверен, сказала ли ты мне правду, но я человек слова, Эола. Я сниму твое рабское клеймо, как только подтвержу твою историю.
— Слова всего-навсего ветер, смысл кроется в песнях, — ответила она.
Саймон догадался, что это какая-то кишская поговорка.
— Помни о своем обещании.
Поскольку допрос Эолы прошел так успешно, первым делом по прибытии в Теллурию Саймон решил провести собеседование со своим вторым новобранцем прямо в карете по пути в Академию. К сожалению, всё, что он слышал об этом человеке, заставляло Саймона быть начеку.
— Я слышал, у вас дома остались жена и ребенок? — спросил Саймон у Лоримора.
— Да, Ваше Высочество. Моему сыну Бенджамину два месяца назад исполнился год. — Мужчина тоскливо улыбнулся, и от этой улыбки Саймона пробрало до костей. — Позволите ли вы мне отправить им письма? Те, что я писал в тюрьме, так и не были доставлены.
— Их доставили, просто вам не прислали ответов. — В чем Саймон не мог винить жену Лоримора, учитывая то, что он прочитал в деле этого человека. — Если вы так дорожите сыном, зачем вы это сделали?
— Сделал что, Ваше Высочество?
— Пытались принести собственного ребенка в жертву исчадию.
Саймон ожидал, что Лоримор вздрогнет или затрепещет от такого обвинения, ну или хотя бы возмутится. Вместо этого признаки нестабильности, которые Саймон заметил ранее, расцвели пышным ядовитым цветом.
— Я не пытался забрать жизнь, я спасал её, — настаивал тот, и его глаза лихорадочно блестели. — Муза моя, стало быть, потеряла интерес к своему нынешнему сосуду, понимаете, Ваше Высочество? Он был стар и изношен, Ваше Высочество, стар и изношен. А красота её не могла сиять сквозь все эти морщины и гниль. Ей было больно, Ваше Высочество, но даже недостойный сосуд лучше, чем ничего, потому что Тьма… Тьма голодна. Она не дает душе уйти на перерождение, терзая её острыми зубами.
В его лихорадочном пылу, в этом выражении блаженства и в том, как дрожали его пальцы от обожания к существу, соблазнившему его, было нечто глубоко пугающее. Немногие жрецы Света выказывали хотя бы половину такой искренности.
— Она выбрала его, Ваше Высочество, — проговорил он, не повышая голоса. — Выбрала моего Бенджамина своим новым сосудом, чтобы разделить свою душу с его плотью. Как я мог отказать ей после того, как она открыла мне столько чудесных тайн? Она даровала бы моему сыну мудрость веков. Как я мог отказать?
Саймон поерзал в кресле и глянул на своих спутников. Если Эола просто выглядела так, будто ей не по себе рядом с Лоримором, а Огненный Жезл не выказывала эмоций, то Мередит смотрела на мужчину с нескрываемым отвращением. Что касается Леонарда, тот держал руку на рукояти меча, готовый прикончить Лоримора в ту же секунду, как тот дернется в сторону господина.
Друзей он здесь явно не заведет.
— Можешь его вылечить? — спросил Саймон у Огненного Жезла.
— Я пыталась, — спокойно ответила она. — Я развеяла миазмы, затуманившие его разум, и чары обольщения, наложенные демоном, с которым он связался. К несчастью, нет лекарства от лжи, в которую люди хотят верить.
— Я не безумен, Ваше Высочество, — настаивал Лоримор, что лишь лишний раз доказывало обратное. — Вы бы поняли, если бы встретили её. Она бы открыла ваш разум так же, как открыла мой.
— Ага, конечно, — сухо бросил Саймон. Ну, по крайней мере, явная одержимость Лоримора Тьмой гарантирует, что он сосредоточится на задаче, которую Саймон для него уготовил. — Если я правильно понимаю, твой класс Ученого меняет чистую магическую мощь на ускоренное обучение и понимание текстов.
— Совершенно верно, Ваше Высочество. Вы хотите, чтобы я провел для вас какие-то исследования?
— У меня будет несколько документов для изучения. — Саймон не был настолько глуп, чтобы вести безумца в подземную библиотеку Дюшара, но давать Лоримору на изучение тщательно отобранные копии вполне допустимо.
— Выполнишь задание хорошо, и получишь шанс на новую жизнь.
Лоримор зловеще улыбнулся.
— Это всё, о чем я мечтаю, Ваше Высочество.
Все в карете видели, что это наглая ложь. Тем не менее, Саймон надеялся, что тот окажется достаточно сообразительным, чтобы играть свою роль, пока не удастся получить официальное помилование. Иначе… иначе последствия будут печальными.
После этого Саймон отделился от группы вместе с Агнес, чтобы наведаться в дом Дюшара. Его свита не задавала вопросов, в отличие от прошлой петли, во многом потому, что находиться рядом с Агнес Огненный Жезл было едва ли не самым безопасным местом во всей империи.
Чтобы она не привлекала лишнего внимания на публике, Саймон попросил Агнес сменить алые одеяния на черный облегающий костюм с белой кружевной отделкой на груди, дополнив образ болеро, сапогами и круглой меховой шапкой, скрывающей уши. Выглядела она в этом весьма мило и ловила на себе немало взглядов прохожих.
Убедившись, что хвоста нет, Саймон мысленно связался с Дюшаром, и тот прислал дочь открыть дверь.
— Мой отец ожидал вас, — вежливо поздоровалась Кассандра, впуская их внутрь. Вырез платья был открыт, и на шее не было Клейма Лени. Саймон и так это понял, когда не смог связаться с ней телепатически. Его метки не переносились вместе с ним назад во времени.
Дюшар приветствовал их в салоне, совсем как в прошлый раз.
— Лорд Магнос, какая честь видеть вас в моей скромной обители, — сказал он с легким поклоном. — И для меня огромная честь лично познакомиться с самой великой Огненным Жезлом. Ваши труды по анатомии людей и нелюдей были бесценны для моих изысканий.
Агнес ответила на похвалу тяжелым взглядом.
— От тебя несет Тьмой, чернокнижник.
— Ваша чувствительность к магии так же остра, как говорят легенды. — Дюшар погладил подбородок и повернулся к Саймону. — И всё же она, похоже, не заметила истинной природы Вашего Величества.
Глаза Агнес слегка расширились.
— Вашего Величества?
Саймон ответил тем, что призвал облачение класса Владыки. Вид доспехов своего господина заставил Агнес Огненный Жезл онеметь от неожиданности.
— Всё верно, я — Владыка, твой господин и хозяин по праву клейма, что ты носишь, — подтвердил Саймон. — Эта информация не должна покинуть пределы комнаты.
— Я… да, я понимаю, Ваше Величество. — Агнес склонила голову в жесте подчинения, который, как мог судить Саймон, был отрепетирован тысячу раз. — Я живу, чтобы служить.
— Тогда ответь мне вот на что: какой из своих классов ты ценишь меньше всего?
— Гладиатора, — ответила она без колебаний.
Хм? Саймон ожидал услышать Гроссмейстера. Ну да ладно, это даже лучше вписывалось в его планы.
— Я хочу, чтобы ты одолжила мне его крестон на время. Позже я его верну.
Агнес, похоже, это совсем не заботило. Она завела руку за спину, под куртку, и с будничной легкостью извлекла один из крестонов, когда-то вживленных в её позвоночник. Саймон думал, что процесс извлечения будет куда болезненнее.
Он мгновение изучал камень. Это была маленькая коричневая жемчужина с руной в виде топора на гладкой поверхности. Саймон чувствовал исходящую от неё ману.
— Вассалом какого Благородного класса является Гладиатор? — спросил Саймон у Дюшара.
— Берсерка, Ваше Величество.
Саймон усмехнулся. Какая ирония: одолеть Таласа, используя вассальный класс его же собственного класса.
— Как мне его активировать, Агнес?
— Сосредоточьтесь на камне и произнесите его имя, — ответила она. — Нельзя носить два классовых облачения одновременно, даже Владыке, но Ваше Величество может переключаться между доступными по своему желанию.
Саймон поблагодарил её кивком, сжал камень и произнес слово:
— Гладиатор.
Мана хлынула из камня волнами, окутывая его целиком. Он тут же почувствовал первый инстинкт класса Владыки, сопротивляться вторжению, но тот уступил воле владельца и отступил. Новые доспехи сменили предыдущий наряд. Сделанные из закаленной стали, они были гораздо легче брони Владыки, оставляя грудь и живот открытыми, но защищая руки и ноги. Лицо скрыл шлем-маска, а в руке появился изогнутый топор.
Саймон мгновенно почувствовал, что что-то не так. Нет, не так, ему было не по себе. Он чувствовал себя скованным, словно в одежде не по размеру. Мана камня конфликтовала с его нынешним естественным сродством к миазмам, а истинная сила таилась за порогом, ожидая возможности вырваться наружу.
Саймон не был настоящим Гладиатором; он был Владыкой, притворяющимся Гладиатором. Он чувствовал эту разницу на фундаментальном уровне. Камень даровал ему силу, но между ним и классом существовал некий разрыв; и это наверняка будет иметь последствия. Даже простое ношение этого облачения отнимало гораздо больше сил, чем броня Владыки. Возможно, он будет медленнее получать уровни или получит какой-то другой штраф.
Неважно. В случае нужды можно носить и жмущие ботинки.
Вы открыли класс: Гладиатор.Гладиатор: Неистовый боец арены, сражающийся ради звонкой монеты и славы. Характеристики: Сила S, Стойкость B, Ловкость C, Восприятие C, Магия E, Интеллект E, Харизма A, Удача C.Врожденный навык: Добивание (Пассивный). Вы получаете временный бонус каждый раз, когда добиваете противника способом, впечатляющим зрителей. Врожденный навык: Любимец публики (Пассивный). Вы получаете бонус к физическим характеристикам, пропорциональный количеству зрителей. Навык 1 уровня: Мастер ближнего боя I (Пассивный). Позволяет использовать любое оружие ближнего боя со средним уровнем мастерства (множитель урона x1.5).
Класс Гладиатора был явно слабее класса Владыки. Навык Разжигатель войны распространялся и на дистанционное оружие, в отличие от Мастера ближнего боя, а Владыка превосходил Гладиатора почти во всех характеристиках, кроме Ловкости, да и там разница была пустяковой.
Тем не менее, у него было неоспоримое преимущество: за ним не охотился каждый влиятельный игрок империи.
— Подойдет, — сказал Саймон, переключаясь обратно во Владыку. Доспехи из миазмов тут же принесли облегчение — они были ему впору.
— Кассандра, Агнес, сейчас я наложу на вас Клеймо Лени. Оно ускорит получение опыта и позволит нам оставаться на связи… если вы того желаете, разумеется.
— Для меня будет честью носить этот знак, Ваше Величество, — с энтузиазмом ответила Кассандра, чего Саймон и ожидал.
Агнес же просто покорно кивнула:
— Как прикажет Ваше Величество.
У неё совсем не осталось собственной воли. По крайней мере, это гарантирует, что она не выдаст мои секреты и что я смогу призвать её в любой момент.
Саймон наложил Клеймо Лени на обеих: Кассандре — на горло, Агнес — на спину, чтобы никто не увидел их на людях.
Так, стоп. Что-то не так…
Саймон уже начал понемногу чувствовать момент получения опыта, как легкий холодок в позвоночнике или специфическое ощущение в затылке. Он почувствовал это, когда клеймил Агнес, но не Кассандру.
Неужели…
— Дюшар, мне нужно кое-что проверить, — сказал он. — Приведи мне своих мертвецов.
Подозрения Саймона подтвердились в ту же секунду, как он размозжил череп скелета своим моргенштерном и не почувствовал ровным счетом ничего.
Дюшар согласился дать ему разнести несколько своих ходячих слуг, тех самых, которых Саймон уже уничтожал в прошлой петле. В этот раз их возвращение во Тьму не дало ни капли опыта, пока он был в облачении Владыки. Объяснение могло быть только одно.
Он не мог получать опыт в классе Владыки дважды за одно и то же действие, даже в разных жизнях.
Наложение Клейма Лени на Кассандру означало, что он больше никогда не станет сильнее от этого действия в будущих циклах. Это касалось и убитых врагов. Если он казнит Лоримора во второй раз, это, скорее всего, не даст никакого профита.
Развитие в классе Владыки подразумевало стремление к новым, еще более великим завоеваниям.
С другой стороны, Саймон вполне мог получать опыт в других классах, пока носил соответствующее облачение. Ему удалось получить второй уровень Гладиатора, отрубив голову скелету топором, хотя результат его тут же разочаровал.
— Почему я не получил навык на втором уровне Гладиатора? — спросил Саймон у Агнес. — У Владыки я его получил.
— Владыка — самый могущественный класс в мире, Ваше Величество. А вассальные классы — это лишь ограниченные подражания оригинальным Благородным классам, от которых они происходят, — спокойно пояснила Агнес. — Гладиатор просто-напросто ниже сортом.
Так вот почему отец презирал все остальные классы, кроме Владыки? Просто потому, что это был лучший вариант? Саймон всё еще сомневался, что причина была только в этом. Другие классы могли делать вещи, на которые не был способен даже Владыка. Должен быть какой-то предел, до которого он еще не докопался.
Как бы то ни было, невозможность получать опыт дважды за одно и то же становилась реальной проблемой. Это лишь вопрос времени, когда у Дюшара закончатся мертвецы, которых Саймон еще не громил. Ему нужны были другие способы качаться, другие враги для убийства. И он знал одного человека, который мог обеспечить его и тем, и другим.
Пора было встретиться с Дассейном.