Мне снился Трон...
Саймон унаследовал трон, принадлежавший исключительно ублюдкам.
Первым, кто воссел на Багряный Трон, был архидемон Мардок Эндимион Кровожадный. Он дал империи своё имя и правил ею в течение столетия, которое метко окрестили Веком Террора. Этот период включал в себя такие «приятные» события, как Замуровывание Вопиющих Святых, Резня в Красном Лесу и Разграбление Набадии. Мардок терроризировал восточный континент сотню лет, пока его преемник не сожрал его заживо.
Вторым Владыкой стал дракон Гаргаут Алчный. Хотя он и близко не был так ужасен, как его предшественник, он всё же довёл собственное племя почти до вымирания из-за финансового спора и лично спалил целый мегаполис, пытаясь выкурить одного-единственного мятежника, которого, как потом выяснилось, там даже не было. Повелитель драконов правил почти три века, пока Бальзам Магнос не обезглавил его в битве.
Третьим Владыкой стал Бальзам Магнос Жестокий, первый человек, получивший этот титул. Его относительно короткое, но плодотворное правление ознаменовалось покорением не менее пяти независимых государств менее чем за два десятилетия, а все восстания он подавлял с безжалостной эффективностью. При нём империя увеличилась вдвое, и многие ожидали, что он воплотит мечту предшественников о завоевании мира... если, конечно, его дети раньше не разорвут его владения на части.
Во всех случаях Багряный Трон даровал класс Владыки тому, кто убивал предыдущего владельца. Однако, похоже, Бальзам решил нарушить традицию. Единственная причина, по которой эта сила досталась Саймону, могла заключаться в том, что отца убил либо Луи, либо Талас, и старик своим последним вздохом решил насолить им обоим.
Поэтому Саймон держал рот на замке. Он избегал взглядов своих братьев и сестер, точно так же, как всю жизнь старался оставаться незаметным. Его предшественник и отец буквально купался в собственной крови; не было никаких сомнений, что с Классом первого уровня (пусть даже таким мощным, как Владыка) Саймон закончит точно так же.
Нужно было валить прямо сейчас.
Но тут этот говнюк Талас всё испортил. — Матушка, бастард пытается сбежать.
Саймон проклял свою гнилую удачу и оглянулся через плечо. Если Луи унаследовал внешность отца, то Талас был его копией по характеру и повадкам. Резкий, с ниспадающими на шлем алыми волосами и золотыми глазами, которые, казалось, сверкали в темноте, он всегда носил на своём красивом лице жестокую ухмылку. Гербовый камень Берсерка на его плаще уже светился, готовый превратить принца в кровожадного зверя, которым тот всегда и являлся.
— Уже уходишь, полукровка? — поддел он Саймона. — Слишком уж такое подозрительно, не находишь?
— Ты останешься на месте, Саймон, — пригрозила императрица, и в её глазах вспыхнула магия. — Никто из вас не покинет эту комнату, пока...
— Ваше Величество, не надо... — услышал он крик генерала, но фраза оборвалась вспышкой огня.
Саймон не знал, кто ударил первым, и ему было плевать. Важно было лишь то, что кто-то нанёс удар, и все остальные рефлекторно активировали свои способности. Он едва успел заметить, как Лорианна попыталась оттолкнуть его, трансформируясь в форму своего Класса, а императрица призвала в руки молот, затем комнату разорвало чудовищным взрывом.
Стена огня поглотила Саймона, испепеляя одежду и сжигая кожу с мяса. Его охватила неописуемая боль, терзая тело агонией. Он бы закричал, если бы пламя не сплавило его гортань с позвоночником; глаза мгновенно вскипели в глазницах.
Когда нагрянула тьма, она стала милосердием.
Ему приснился Багряный Трон.
Он взирал на него сверху вниз, стоя на ступенях из толстого черного камня; его сиденье тонуло в красной ткани, пропитанной кровью врагов Владыки. Огромный череп демона с обсидиановыми рогами, встроенный в спинку, наблюдал за ним четырьмя рубиновыми глазами, полными злобы и голода. Позади него раскрывались огромные крылья, словно готовясь к полету, но смыкались наверху в форме часов с металлическими перьями вместо цифр, а изогнутые ребра и бивни служили подлокотниками.
Он судил его, Саймон чувствовал это. Судил и нашел недостойным.
Это второе из ваших ста правлений.
Вы получили титул: Саймон Скоропостижный.
Скоропостижный: Ваше правление не продлилось и двух часов. +5 Ловкости.
«Второе правление? Что за...»
Сон оборвался так же, как и предыдущий: рука Лорианны грубо выдернула его в реальность.
— Натягивай штаны и за мной, — приказала она, одетая так же, как и минуту назад, до того как весь двор начал рвать друг друга на куски. — У нас мало времени.
Разум Саймона отчаянно пытался сложить пазл. Он помнил взрыв, огонь, помнил, как императорский двор превратился в свору бешеных зверей... и вот он каким-то образом снова в своей спальне, а сводная сестра трясет его, как мешок с картошкой.
— Ты цела? — выпалил он.
Глаза, должно быть, обманывали его, ибо он не видел ни намека на ожоги ни на её коже, ни на одежде.
— Да, да, я цела, не волнуйся... но не могу сказать того же о нашем отце. — Лорианна глубоко вздохнула. — Случилось то, что преследовало тебя в кошмарах.
Саймона накрыло сильнейшее чувство дежавю. Он моргнул пару раз, пытаясь осознать происходящее. Приснилось ли ему... приснилось ли ему всё это? Нет, нет, это не было сном. Он никогда не чувствовал ничего столь яркого, как боль от сожжения заживо, и не помнил снов с такой четкостью. Более того, иконка статуса всё еще висела в углу его зрения.
Что происходит?
— Саймон, нет времени, — сказала сестра строже, чем раньше. — Одевайся сейч...
— Его зарезали? — спросил Саймон, пытаясь разобраться. — Вместе с любовницей? Выпотрошили, как рыбу?
Глаза Лорианны расширились от удивления.
— Тебе это приснилось?
— Я... я думаю, у меня было видение будущего. — В горле внезапно пересохло. Это было единственное разумное объяснение. — Понятия не имею как, но я это видел.
— А убийцу ты тоже видел? — с надеждой спросила Лорианна, схватив его за плечи. — Если ты знаешь, Саймон, ты должен сказать мне сейчас же. Ситуация на грани.
— Я... я не видел само убийство. — Саймону было трудно поверить, что отца убили, даже с горящим доказательством передачи Класса в углу глаза. — Мы были в спальне отца, все мы, а потом кто-то нанес удар, и началась бойня.
— Значит, ты видел будущее? — переспросила Лорианна, скорее сбитая с толку, чем поверившая. — Как с Классом Оракула?
— Ну... — фыркнул Саймон. — Либо так, либо я переместился назад во врем...
Слово умерло в его горле.
Саймон закашлялся: чудовищное давление сомкнулось на трахее, начиная дробить горло. Он чувствовал, как невыносимо холодные пальцы с нечеловеческой силой впиваются в кожу, но когда его собственные руки инстинктивно потянулись к шее, они не нашли ничего.
Ничего, кроме фантомной боли, острой и мучительной.
Саймон рухнул на пол, пока невидимая сила выжимала воздух из его легких. Зрение затуманилось вспышками прошлого и настоящего, кровь ударила в голову. Описания, которые он читал в библиотеке, даже близко не передавали ужас удушения.
— Саймон?! — в ужасе ахнула Лорианна, глядя на его горло. — Свет милосердный, что за...
Он понятия не имел, что она видит, но это что-то убивало его. Саймон чувствовал это костями. Лорианна звала целителей и экзорцистов, но было уже слишком поздно. Его жизнь, само его сознание уже начали угасать.
Лишь одна мысль пронеслась в голове Саймона, стоило только черной пустоте беспамятства начать поглощать всё вокруг: он не хотел умирать.
У него оставалось так много дел. У него никогда не было жены, он так и не поступил в академию, не стал авантюристом, как всегда хотел, не путешествовал и не видел мир, не успел пожить. Он не мог умереть здесь и сейчас, без объяснений и ответов. Он хотел дожить до восьмидесяти, девяноста, до столетия.
Ему нужно было больше времени. Он не хотел умирать. Он не мог умереть здесь!
Но тьме было плевать. Она поглотила его целиком, затянула во всепожирающую пустоту, наполненную ползучим холодом, а затем...
А затем — конец.
Ему снова приснился Багряный Трон.
Он всё так же смотрел на него сверху вниз, но на этот раз без разочарования. Саймон мог бы поклясться, что уловил искорку веселья в его четырех глазах. Ебучий стул издевался над ним, смеялся над тем, что он вернулся так скоро.
Это третье из ваших ста правлений. Вы получили титул: Саймон Трепло. Трепло: Вы сказали лишнего и поплатились за это. Иммунитет к недугу «Молчание». Раскрытие тайны Багряного Трона в любом виде, форме или образе постороннему активирует защитный механизм и досрочно завершит ваше правление. Лишь Хранитель может знать, во славу всех будущих Владык. Унесите правду с собой в могилу. Вы предупреждены.
Саймон проснулся, жадно хватая ртом воздух.
В панике он свалился с кровати, расцарапывая горло руками и вдыхая изо всех сил. Легкие расширялись, приветствуя свежий воздух жизни. Лорианна нависла над ним с оттенком беспокойства, её рука замерла в воздухе, словно она собиралась его растолкать.
— Саймон?
Саймон был слишком занят вдохами и выдохами, чтобы отвечать. Он тяжело дышал одному Свету известно сколько времени, пытаясь успокоиться.
Это... это было реально. Никакое не видение, не сон. Это случилось на самом деле. Он всё еще чувствовал фантомное прикосновение пальцев на горле. Он сболтнул лишнего, и Багряный Трон каким-то образом убил его за это.
И каким-то образом вернул обратно.
— Что бы тебе ни приснилось, боюсь, времени на обсуждение нет, — сказала сестра. — Натягивай штаны и за мной.
Это происходило снова.
Саймон уставился на сводную сестру, та смотрела на него с растущим беспокойством и недоумением. Она ни словом не обмолвилась о том, что он умер у неё на глазах от рук невидимой силы. Она не выразила облегчения по поводу его выживания и вообще не признала этот факт. Это случилось, но она этого не помнила.
Проклятие гласило, что убьет его, если он выдаст величайшую тайну Багряного Трона, но оно не тронуло его, когда он сказал, что видел будущее. Оно убило Саймона только тогда, когда он заикнулся о путешествии во времени.
«Да быть не может что это путешествие во времени», — сказал себе Саймон. Даже Класс Хрономанта не мог перенести владельца назад во времени, только вперед. Это было нерушимое правило магии и оккультной физики. Нельзя вернуться в прошлое.
Разве что...
Разум Саймона заработал на предельных оборотах: новая, пугающая догадка обретала форму. Отец был непобедим последние двадцать лет. С тех пор как он стал Владыкой, он не проиграл ни одной войны, давил все восстания в зародыше, ловко удерживая империю единой и постоянно её расширяя. Его предшественников тоже было почти невозможно убить. Они похоронили больше героев и обладателей Классов, чем любые другие тираны в истории вместе взятые.
Может быть, Владыки так успешно справлялись с угрозами своему правлению потому, что знали, что они грядут?
— Саймон, это чрезвычайная ситуация, у меня нет времени с тобой нянчиться, — сказала Лорианна, теряя терпение. — То, что тебе приснилось...
— Я Четвертый Владыка.
Саймон произнес эту фразу без предупреждения или триумфа. Это была простая констатация факта, возможно, даже смирения.
Говорить правду было рискованно, но Лорианна была единственным человеком в этом замке, которому он хоть немного доверял. Она была самой мудрой из детей Отца и всегда старалась поддерживать его, жалкого бастарда; она даже защищала его, когда Талас пытался его казнить. Более того, она дважды пыталась его спасти. Он мог, по крайней мере, рассчитывать на то, что она не убьет его на месте.
Она смотрела на него очень долго, и лицо её каменело.
— Докажи.
Саймон встал на ноги и глубоко вздохнул.
— Владыка.
Он не был уверен, нужно ли произносить имя Класса вслух или достаточно просто сильно об этом подумать, но разницы не было: Класс проявился всплеском маны. Пурпурные миазмы закружились вокруг Саймона с такой силой, что рыцаря Лорианны отшвырнуло к стене спальни, а сводная сестра закрыла лицо руками.
Все Классы меняли облик владельца при активации: Рыцари получали доспехи из маны, Волшебники облачались в мантии и остроконечные шляпы. Но одеяние Владыки затмевало их всех. Латный доспех из воронёной, эфирной стали скрыл каждый дюйм его кожи; нагрудник был выполнен в форме черепа демонического барана, сквозь металл сочилась темная магия. Мантия из призрачных теней развевалась за плечами, а в латной перчатке сформировался темный скипетр-булава. Шлем, увенчанный клыками, скрыл его короткие светлые волосы, и хотя в нем были лишь две узкие щели для серых глаз, из них сочились миазмы, сквозь которые он видел всё ясно, как днем.
И сила... сила, бурлящая в нем, опьяняла. Он чувствовал огонь в венах, магию в костях, печь в своей душе. Саймон слышал, что большинство носителей Классов могли поддерживать форму лишь ограниченное время, пока не кончится мана, но с Владыкой он не чувствовал такого ограничения. Напротив, доспех казался слишком тесным для той мощи, что нарастала внутри, словно плотина, сдерживающая океан.
Он мог сделать всё что угодно. Он знал это. Все сомнения и страхи перед убийцами были сметены подавляющей уверенностью, пропитавшей его тело и разум.
Сводная сестра смотрела на него с благоговением и неверием — первым чувством, которого она никогда не проявляла к Саймону за все эти годы. И это, пожалуй, пьянило посильнее самой магической мощи.
Но затем она прищурилась.
— Это сделал ты? — спросил она довольно угрожающе.
Её слова вернули Саймона в реальность, грубо разогнав туман, окутавший разум. Отец владел этой силой на пике, имея больше уровней и способностей, чем Саймон мог себе представить, и он всё равно погиб. Кто-то убил и переиграл его настолько чисто, что даже петля времени не спасла.
«Помни, что ты смертен».
Саймон тряхнул головой, заставил себя сфокусироваться, отгоняя эйфорию от мощи Класса, и заземлился. Усилием мысли он отменил трансформацию, вернувшись в человеческий облик, пока кто-нибудь не засек его ауру. Осторожность. Осторожность прежде всего.
— Нет, не я, — твердо ответил он Лорианне. — Я не думал, что Отец вообще может умереть.
— Я думала так же, но труп Отца говорит об обратном, — парировала Лорианна, и голос её был тяжел от подозрения. — Как ты унаследовал его Класс, если не убил его сам?
Она была в шаге от того, чтобы назвать его отцеубийцей и предателем крови. Обвинение имело смысл, ведь все Владыки получали Класс, убивая предшественника. Саймон, насколько он знал, был первым исключением.
— Отец указал это в завещании. — Саймон поднял руку, указывая на пустое место. Как там Отец это делал? — Хранитель, я призываю тебя.
Хранитель Трона материализовался в облаке дыма, отвечая на зов хозяина.
— Да, Ваше Темное Величество? — спросил он без каких-либо эмоций, держа в руках свернутое императорское завещание.
«Описание навыка не врало; он действительно подчиняется моим приказам...»
— Покажи моей сестре завещание нашего отца, — приказал Саймон.
Дух передал документ Лорианне.
— Убедилась?
— Ты мог приказать Хранителю подделать его, но... — Лорианна нахмурилась, читая, а затем зыркнула на своего рыцаря-телохранителя, который как раз поднимался с пола после полета в стену.
— Ничего из того, что ты здесь увидишь или услышишь, не должно покинуть эту комнату.
— Да, Ваша Светлость.
— Кто убил Отца? — тут же спросила Лорианна Хранителя.
— Талас? Луи? Кто?
Хранитель молчал как могила, заставив Саймона вздохнуть.
— Отвечай на все её вопросы, Хранитель.
— Я не знаю, кто сразил предыдущего императора и при каких обстоятельствах, но могу подтвердить, что его смерть наступила в полтора часа ночи, — ответил Хранитель.
— Передача Класса была завершена в это же время.
— Тогда почему он выбрал его? — спросила Лорианна, махнув рукой на Саймона.
— Он последний человек, который хотел бы занять трон!
— Я не знаю, — ответил Хранитель. — Я существую, чтобы служить, а не задаваться вопросами.
Конечно, всё не могло быть так просто. Саймон задался вопросом, знал ли об этом убийца. Он, по крайней мере, нашел способ замести следы.
— Тогда Отец что-нибудь сказал? — поинтересовался Саймон. Хоть он и не собирался лить слезы по старику, он не спешил повторить его судьбу. — Он что-нибудь передал тебе? Секретную инструкцию, предназначенную только для моих ушей?
— Да, — ответил Хранитель.
Сердце Саймона пропустило удар.
— Какую?
— Убей их всех.
На комнату опустилась напряженная тишина, которую Саймон нарушил вопросом, ответ на который уже знал.
— Кого?
— Твоих братьев и сестер. Убей их всех. И благородных, и бастардов. Убей всех до единого.
Хуже всего было то, что Хранитель, произнося эти слова, скопировал голос Отца, вероятно, потому что записал их прямо из уст Владыки. — Такова была последняя просьба покойного императора к своему преемнику.
Лорианна побледнела, её пальцы задрожали и сжались в кулаки. Она некоторое время сверлила взглядом Хранителя, а затем молча отвернулась к окну спальни.
— Я не собираюсь убивать тебя, Лорианна, — озвучил очевидное Саймон.
Да и вряд ли он смог бы. Судя по слухам, она была как минимум 60-го уровня, а мудрый обладатель Класса никогда не раскрывает свою истинную силу.
— Я знаю, я... я думала, что Отец... — Лорианна стиснула зубы. Она всегда была одной из самых преданных детей Отца, поэтому предательство ранило глубоко. Она едва сдерживала гнев. — Что ему не все равно.
«Его звали Жестоким, чего ещё ты ожидала?» — оставил эту мысль при себе Саймон.
— Мне жаль.
— Это полная катастрофа, Саймон. Колоссальная катастрофа. — Лорианна скрестила руки на груди. — Мы не сможем долго хранить секрет.
— И не придется. — У Саймона уже был план. — Хранитель, как мне передать Класс другому, не умирая?
Этот титул сулил слишком много проблем, даже со способностью возвращаться в прошлое. Саймон не имел ни малейшего желания играть в политику или оказаться в эпицентре хаоса, который неминуемо обрушится на империю. Двор не продержался и часа, не перебив друг друга. Лучше передать эту горящую эстафетную палочку кому-то другому и пусть они разгребают последствия.
— Никак.
Но Хранитель безжалостно раздавил его надежды.
— Правление Владыки заканчивается только его смертью, — произнес он без жалости или сочувствия. — Владыка может выбрать наследника, но Класс перейдет к новому владельцу лишь тогда, когда Его Темное Величество испустит последний вздох. Возможности отставки или отречения не существует.
Саймон умел читать между строк. Класс перейдет дальше только тогда, когда он исчерпает все свои «правления», сколько бы они ни длились.
Саймон был обречен править очень, очень долго.