Прелюдия (7)
За час до первого показа «Пьеро: Рождение злодея» весь мир кипел.
На Reddit — крупнейшем мировом сообществе — обсуждали только одно: Кан У Джин. И «Пьеро».
Но тон там был… мрачный.
— Пришел посмотреть «Пьеро», а кинотеатр забит! Говорят, все показы на две недели раскупили заранее.
— Ну и что? Фильм же скучный наверняка. Люди пожалеют.
— Обычно такие «громкие» фильмы проваливаются. Я бы ни за что не пошел.
— Тратить деньги на такую фигню? Ха.
— Хочу обругать Кан У Джина по полной. Но сначала надо посмотреть, чтобы хейт был по делу.
— Он у меня Майли увел. Буду проклинать вечно.
— Это все равно не «Оскар». Даже если фильм хороший — Академия его проигнорирует.
— Да, репутация у него испорчена. Судьи не станут закрывать на это глаза.
— Columbia старается, но результат? Разве что чудо. Академия слишком горда.
— Кто вообще поверит, что мировые члены Академии похвалят актера из Кореи? Ха. Его высмеют.
Атмосфера была враждебной.
Даже неделю назад были сторонники — но после новостей о «романе» тон стал почти полностью негативным.
Мир решил:
«Пьеро» не попадет на «Оскар».
Что бы ни делала Columbia.
Что бы ни планировал Кан У Джин.
Если фильма нет в списке номинантов — всё бессмысленно.
Но это было не только в соцсетях.
Голливуд тоже шаркал сапогами недовольства.
Голливудские коридоры.
Режиссеры, актеры, операторы, сценаристы — десятки профессий.
Одни уважали У Джина.
Другие нет.
Но ВСЕ — обсуждали его.
— Слишком быстро поднялся.
— Мы даже не успели привыкнуть к тому, кто он.
— И уже Emmy, Канны, Netflix, голливудские проекты…
— Он выбивается из системы.
— Да, он аномалия. Мутант.
— Вот поэтому многим он не нравится.
Их пугала перемена.
Мир, где система незыблема, не терпит тех, кто ломает правила.
Кан У Джин — пришел, сделал невозможное, и даже не дрогнул.
Таких не любят.
Таких боятся.
А в это время…
Майли Кара листала ленту и сказала продюсеру:
— Голливуд совсем не рад «Пьеро».
— Конечно. Они боятся. Боятся Кан У Джина.
— Боятся?
— Да. Он нарушает то, что они считали вечным. Он не похож ни на одного актера, что здесь были. И справедливостей здесь нет. Есть только страх за свои места.
— Но он ведь ничего не делает специально…
— Это неважно. Он — угроза. Символ того, что система может сломаться.
— ……
— Но У Джин не обратит внимания. Даже если ВСЕ будут кричать и плеваться — он и глазом не моргнет.
Майли улыбнулась:
— Это точно.
Оставалось 30 минут до первого показа.
Лос-Анджелес.
Огромный киноцентр.
Перед кинотеатром — десятки съемочных грузовиков, фургоны телеканалов, журналисты, операторы.
Пять телеканалов. Десятки фотографов.
Толпы зрителей — сотни.
— «Ничего себе… даже для Голливуда это редкость…»
— «Просто предпоказ! А тут как на премьере супергеройского фильма!»
— «Ну… это же «Пьеро». И Кан У Джин…»
Репортеры снимали людей у входа, огромный постер с лицом У Джина, толпу поклонников.
— «Как видите, прямо сейчас кинотеатр переполнен. Сегодня показывают только один фильм — «Пьеро: Рождение злодея»!»
Внутри.
Самый большой зал — более 400 мест.
Зрители рассаживались, гудели, спорили.
Одни — фанаты:
— Наконец-то! Я так ждал!
— У Джин — монстр актерской игры! Его Полезное зло было огонь!
— Береги билет! Это же ПРЕДрелиз. Это как сувенир!
Другие — хейтеры:
— Ну давай, покажи свой «шедевр»…
— Для «Оскара»? Ха. Даже близко не будет.
— Он слишком далеко зашел.
— Слишком много шума. Сейчас посмотрим, что он стоит.
Фанатов было меньше.
Нейтральных или негативных — больше половины.
Кореян тоже было много.
bw Entertainment сидели группой.
Рядом — актеры.
Немного дальше — актерская команда «Пиявки» вместе с Сим Хан Хо.
И, конечно… Семья Кан У Джина.
— Ох… это все… ради нашего сына?
— Не могу поверить, что сейчас его покажут на таком огромном экране…
— Мам, пап! Там Лю Чон Мин! И Хон Хе Ён!
— Видели. Сядь спокойно!
— Папа, перестань трясти ногой.
— Не могу. Я нервничаю.
Они были в Голливуде впервые. И впервые — в центре такого масштаба.
К счастью, английский они почти не знали — и не слышали, как рядом обозревали их сына.
Свет в зале погас.
Гудение голосов исчезло.
Остался только хруст попкорна.
Все взгляды — на огромный экран.
Он был черным.
На долю секунды.
Потом — вспышка, звук.
Щелчок зажигалки.
Пламя.
Сигарета.
Заставки киностудий.
И последняя — Columbia Studios.
— [«Фух…»]
На экране — Крис Хартнетт.
Журналист Роберт Франклин.
Дешевая придорожная забегаловка.
Сзади — силуэт.
Рыжая голова под лампой.
И вдруг — взрыв смеха.
— [«Кхехехехехе! Хахахаха!!»]
Дикий смех. Леденящий.
Зал ощутимо вздрогнул.
Музыка — классика, мощная, давящая.
Экран меняется.
И вот — он.
Джокер. Кан У Джин.
Белоснежное лицо.
Рваная улыбка.
Красный костюм.
Цигарета в зубах.
Глаза — боль и безумие.
Реакция была мгновенной:
— «Ух…»
— «…!»
— «…Черт.»
Никто не ожидал такого.
А фильм только начинался.
— [«Эх… прости, друг. Эта песня навеяла воспоминания.»]
И музыка рванула сильнее.
Экран приблизился — крупный план Джокера, и вдруг…
— Бац.
Все исчезло.
Кадр стал черно-белым.
В отражении камеры — Генри Гордон.
Он рисует себе «улыбку».
Пальцы дрожат.
Зрачки пустые.
Одна слезинка медленно катится вниз.
Тишина.
Страшная, плотная.
Никто в зале — ни хейтеры, ни фанаты, ни родители, ни журналисты — не мог дышать.
Зрителей настигла первая волна.
И они поняли:
Это не просто фильм.
Это — нечто другое.