Цветы сакуры (2)
Режиссер Шин Дон Чун, прижав квадратный подбородок к монитору, усмехнулся на вопрос скрипт-супервайзера:
— Это все из-за У Джина и Хва Рин. Сыграли на удивление живо.
По съёмочной площадке тут же прокатилась теплая волна.
— Атмосфера — просто глоток свежего воздуха. Когда добавим звук и фильтры, получится настоящее весеннее чувство.
— Да, и визуально актёры идеально подходят. Такое ощущение романтической комедии, что невозможно не улыбнуться.
Хотя это была лишь первая сцена и первый дубль, вся команда уже погрузилась в мир «Не просто друг». Шин Дон Чун довольно улыбнулся.
«Если на площадке такая вовлечённость, то что будет со зрителями…»
Сценарист Чхве На На задумывала дораму не только о трепетных чувствах, но и о школьных воспоминаниях — таких, что живут в каждом.
История, которая заставляет кого-то вспомнить прошлое, а кого-то — улыбнуться настоящему.
Режиссура Шин Дон Чуна придавала этому лёгкое ощущение сказки, но при этом — тепло и уют.
— Снято! Отлично, переходим к следующей сцене!
Гримеры бросились к Кан У Джину и Хва Рин, а более массовка дружно поднялась.
Через мгновение в актовом зале остались только двое — по задумке режиссера.
Остальные ученики, хоть и были прописаны в сценарии, исчезали из кадра, чтобы внимание зрителя сосредоточилось лишь на выражениях лиц Хан Ин Хо и Ли Бо Мин.
— Хан Ин Хо готов!
— Ли Бо Мин тоже готова!
— Хорошо, — сказал Шин Дон Чун, снова поднимая мегафон. — Начали!
Камера приблизилась к Кан У Джину. Глаза слегка покраснели — он только что зевнул. Вид сонного, равнодушного подростка. Скучающе закинул руку в волосы.
Шух.
Он был уже целиком в образе Хан Ин Хо.
Тот несколько раз моргнул.
Речь директора звучала где-то вдали, как гул. Всё казалось странным, новым, но полным возможностей. Однако сам Хан Ин Хо был к происходящему безразличен.
Когда этот лысый директор наконец закончит?..
Он чуть наклонил голову, глядя перед собой пустыми глазами. Камера поймала этот взгляд.
И вдруг —
Шурх.
Зрачки Хан Ин Хо дернулись. Он заметил Ли Бо Мин у стены, сбоку. Камера пошла за его взглядом.
Через секунду парень снова уставился вперёд.
— Что она делает?..
Интерес, казалось, угасший, вдруг вспыхнул.
В огромном зале только одно привлекало внимание Хан Ин Хо — Ли Бо Мин. Он украдкой взглянул ещё раз.
— Опять пишет? Или рисует?..
Не смотри. Пусть поймают — будет забавно.
Он снова уставился вперёд, но взгляд дрогнул. Посмотреть? Нет. Хотя... одним глазком?..
Сомнение плыло в его глазах.
Незаметно в нём просыпалось чувство, которому он пока не находил названия.
Шурх.
Хан Ин Хо снова посмотрел на неё — и в тот же миг Ли Бо Мин подняла глаза. Их взгляды встретились.
Камера чередовала крупные планы. Пять секунд — словно вечность.
Хан Ин Хо, сбитый с толку этим новым ощущением, попытался спрятать непонятную эмоцию.
— Держи, — сказал он и показал ей средний палец.
Типа «отвали»? С ума сошёл? — удивлённо моргнула Ли Бо Мин и показала язык.
Молча «поругались» взглядами, потом девушка отвернулась.
Хан Ин Хо, будто безразлично, пробормотал:
— Опять дует губы.
И вдруг — едва заметная улыбка. Почти тень, но в ней было настоящее, искреннее тепло.
«Пусть. Сама отойдёт».
Он ещё не понимал, что это за чувство. Но зрители уже ощущали лёгкое волнение — ту неловкость первой симпатии.
В это время за кадром массовка шепталась:
— Кан У Джин... какой же он милый.
— Правда, эта лёгкая улыбка — просто убойная.
— Он одновременно и «цундэре» мальчишка, и взрослый мужчина. Ах, сердце!
— Если бы он так смотрел на меня — я бы растаяла.
Большинство — женщины.
Следующее утро.
Анян, большой городской парк.
Съёмочная группа «Не просто друг» развернула площадку под цветущими вишнями. Аллея сакуры тянулась прямо, по обеим сторонам — деревья.
Место выбрали из десятков локаций по всей стране: именно оно совпадало с описанием в сценарии.
Появление съёмочной команды вызвало ажиотаж.
— О, тут что-то снимают!
— Это дорама? Фильм?
— А кто из звёзд?
Правда, внутрь зоны никого не пускали — охрана держала дистанцию.
Сцену решили снимать не в школе, а здесь, на открытом воздухе.
Это была кульминация сценария: момент, когда Хан Ин Хо и Ли Бо Мин впервые осознают взаимные чувства.
И — поцелуй.
Сцена решающая: от неё зависел успех всей дорамы.
— Сакура готова!
— Где?! Эй, неси ещё ящики! Чтобы потом не переснимать!
— Есть!
— Эти сзади — кто?
— Наши, просто залипли!
— Тогда пусть отойдут, кадр портят!
На площадке кипела работа.
Шин Дон Чун руководил процессом:
— Проверим ветромашины! Запускаем обе!
— Можно чуть сильнее... Стоп, вот так! Прогон лепестков — начали!
Воздух заполнили тысячи искусственных лепестков — настоящие летом не достанешь.
Весна по сценарию, но на дворе июль — значит, вся «сакура» из коробок и спецэффектов.
— Как выглядит, режиссёр?
— Неплохо. Снимем — посмотрим в мониторе.
— Может, приклеить ещё лепестков на дальние деревья?
— Если начнём — до ночи не закончим. Задник дотянем на посте.
— Понял!
Бюджет Netflix позволял не экономить на эффектах, и команда работала без спешки.
Тем временем Кан У Джин сидел в тени, у края площадки.
Белая рубашка, голубые джинсы, причёска аккуратная.
Спокойный вид, скрещённые ноги, сценарий в руках.
— Смотри, будто не волнуется вовсе.
— Говорят, он всегда такой — невозмутимый.
— А ведь там поцелуй! Причём в сценарии — довольно откровенно.
— Да уж, я бы на его месте дрожала вся.
Но это было далеко от правды.
«Нет, подождите… Я сейчас просто с ума сойду. Настоящий адреналин.»
Он держал маску невозмутимости, хотя сердце грохотало, а ладони потели.
Сцена — его первый поцелуй на экране. И не с кем-нибудь, а с топ-звездой Хва Рин из Elani.
«Это вообще реально? Мы правда будем снимать?.. Как сон какой-то.»
Камеры расставляли, свет регулировали, вентиляторы гоняли лепестки.
Толпа зевак за ограждением — всё шло к тому моменту.
«Я схожу с ума…»
Пальцы дрожали. Лю Чон Мин или Хон Хе Ён смогли бы так спокойно сидеть?
Ещё пару месяцев назад он видел Хва Рин только по ТВ — и вот сейчас... поцелуйная сцена.
Он знал, на что подписался, но всё равно мечтал, чтобы этот день никогда не настал.
«Да. Я действительно стал актёром.»
Он понимал, что это всего лишь игра — но сцена всё равно останется в его памяти.
Тук.
Кто-то хлопнул его по плечу.
Он обернулся — Чхве Сон Гон, с привычным хвостом, стоял рядом. Позади — вся его команда: Хан Е Джон, Чан Су Хван, и здоровяк Ким Дэ Ён.
— Пришёл узнать, как самочувствие. Судя по лицу, не особо счастлив? — усмехнулся президент.
«Не то слово. Сейчас сердце выскочит.»
Но вслух У Джин спокойно ответил:
— Это же просто актёрская работа.
— Верно. Всего лишь работа, — рассмеялся Чхве Сон Гон. — Съёмка через десять минут.
— Да, президент.
Он отошёл, а Ким Дэ Ён задержался, наклонился и шепнул:
— Эй, У Джин.
— Что?
— Я тебе завидую до чёртиков.
У Джин, делая вид, что читает сценарий, ответил сквозь зубы:
— Заткнись. У меня сердце колотится.
— Всё равно завидую. — Ким Дэ Ён вздохнул и сунул ему бутылку воды и маленький флакончик. — Освежитель дыхания. Купил по пути. Воспользуйся перед дублем.
— ...Спасибо.
Он ушёл, а У Джин молча несколько раз прополоскал рот.
На другой стороне площадки Хва Рин в голубой куртке репетировала с режиссёром.
— Думаю, вот это дерево — лучшее место. Здесь ты смотришь на цветы, потом поворачиваешься к Хан Ин Хо.
— Поняла, режиссёр.
Грим чуть ярче, чем в школьных сценах. Волосы распущены.
Шин Дон Чун осторожно спросил:
— Нормально себя чувствуешь? Я усилил сцену, хотел чуть больше эмоций... Если будет тяжело, скажи — смягчим.
Для него ключевой была именно она — Хва Рин должна была «зажечь» кадр.
Но девушка улыбнулась:
— Всё хорошо, режиссёр. Это ведь просто съёмка.
— Рад слышать. Если что — сразу сигнал.
— Конечно.
На самом деле Хва Рин готовилась к этому давно. Ещё со сценарного чтения.
Тогда, впервые увидев Кан У Джина вживую за работой, она чуть не потеряла дар речи.
Теперь же твёрдо сказала себе:
«Я стала сильнее. Справлюсь. Просто сыграть. Это работа. Работа.»
Она обязана была показать лучший дубль — ради него, ради себя как фанатки.
— Приготовиться! Снимаем через пять минут! — крикнул Шин Дон Чун.
Движение на площадке ускорилось.
У Джин дополоскал рот, Хва Рин нанесла клубничный бальзам и лёгкий аромат духов — на всякий случай.
— Массовка, на позиции!
Они встали друг против друга. Между ними повисло неловкое напряжение.
— Прошу... поддерживайте меня, — сказал У Джин негромко.
— Конечно, — улыбнулась Хва Рин. — И вы тоже, У Джин-сси.
Эти слова почему-то защекотали его изнутри. Назад пути не было. Он глубоко вдохнул.
«Хан Ин Хо — проснись.»
И — начал меняться.
По телу прошла волна: внутри ожил герой.
— Ветромашины — включить!
— Есть!
— Сакура — пошла!
— Камера! Мотор! Начали!
Хва Рин — нет, Ли Бо Мин — побежала под деревья, улыбаясь.
Прыгнула, ловя лепестки ладонями.
Хан Ин Хо наблюдал, слегка нахмурившись.
Крупный план: лицо задумчивое, моргает чуть чаще. Зачем я сюда пришёл?.. Хотя мило... надоело. Хочу домой... но она забавная.
— Эй! Хан Ин Хо!
Ли Бо Мин, набрав пригоршню лепестков, подбежала к нему, сияя.
— Смотри!
Она поднесла ладони почти к его лицу.
Хан Ин Хо вздохнул:
— Что?
— Понюхай! Пахнет весной.
— Не пахнет.
— Вот так, ближе! — девушка ткнула ему лепестки под нос.
— Уйди, дыхание тяжёлое.
— Хочешь умереть?
Он фыркнул, но наклонился. Расстояние — кулак.
…
Запах ударил в нос. Не от лепестков — от неё.
Сердце забилось сильнее. Граница между Кан У Джином и Хан Ин Хо растворилась.
Он слышал только стук крови в висках.
Шурх.
Взгляды встретились. Расстояние — дыхание.
Мониторы фиксировали мельчайшие эмоции. Шин Дон Чун невольно сглотнул.
«Идеально. Живое напряжение.»
— О, сахар! — шептали рядом стафф. — Так красиво, сердце тает.
— Кажется, это не игра, а настоящие чувства...
Хан Ин Хо и Ли Бо Мин молчали.
Пять секунд взгляда — и первым дрогнул он.
В глазах — нежность.
Он медленно наклонился сквозь лепестки в её ладонях.
Мир замер.
Губы коснулись губ — мягко, осторожно.
Вкус клубники.
И тут Хва Рин —
— Ик!
Внезапно громко икнула.
Кан У Джин вздрогнул, не успев отпрянуть.
«Что это?.. Импровизация?..»