Злодей (3)
После такого заявления бритоголовый руководитель Columbia Studios нахмурил брови.
В комнате повис ропот — все переговаривались, переглядывались.
Но лицо режиссера Ан Га Бока даже не дрогнуло.
Он сидел спокойно, как старый волк, который уже пережил и лесные пожары, и охотников.
Даже продюсер Нора Фостер — всегда жесткая, всегда рациональная — сейчас смотрела на него с легким удивлением.
Бритоголовый наклонился вперед и спросил, тщательно подбирая слова:
— Мы говорим о предстоящем «Оскаре». Уже в этом году. Ваш настрой впечатляет, но… разве это не невозможно по срокам?
— Дик. — поддержал другой руководитель. — «Пьеро» завершит съемки в сентябре. Это за гранью авантюры.
— Да, да. Это невозможно. — подключились остальные. —
Вы ведь понимаете?
Нора молчала.
Она слушала.
Но не вмешивалась — ещё.
Бритоголовый мужчина сцепил пальцы:
— Если вы просто хотите выразить энтузиазм — мы это ценим.
Но если вы всерьез предлагаете отправлять «Пьеро» на этот цикл «Оскара» — объясните вашу логику.
Вся комната повернулась к Ан Га Боку.
Он посмотрел на Нору —
короткий тихий взгляд: «Смотри внимательно»
— потом перевёл взгляд на руководителей.
И сказал:
— Да. По срокам — невозможно.
Но… путь есть.
Комната замолкла полностью.
Бритоголовый заморгал:
— Один путь?
— Угу. — спокойно.
И тут же бритоголовый, словно что-то поняв, резко приподнял подбородок:
— Директор… вы же не… не про это?
Ан Га Бок вздохнул:
— О том самом.
Руководители переглянулись — как будто кто-то произнёс запрещённое заклинание.
Ан Га Бок продолжил:
— «Пьеро» завершит съемки в сентябре. Возможно, чуть раньше — благодаря актерам.
«Оскар» — в апреле.
Он разложил по пальцам:
— Цикл «Оскара»: февраль–февраль.
Смотр жюри. Предварительный шорт-лист.
Премьера в кинотеатре в ЛА минимум на неделю — обязательное условие.
Он посмотрел каждому из них в глаза.
— Я всё это знаю.
Кивки — конечно знает.
— Проблема в том, что чтобы попасть на «Оскар», фильм должен быть выпущен в ЛА до конца февраля максимум.
То есть — полностью смонтирован в январе.
Один из руководителей фыркнул:
— Это невозможно.
— Возможно.
— Если вкалывать так, как я вкалывал на «Пиявке».
Тут даже Нора удивилась.
«Пиявка» была бешено тяжёлым проектом.
Но Нора сразу же отметила:
— Это только монтаж.
Даже если вы закончите в январе — глобальный релиз всё равно не подготовить за месяц.
40 стран.
Маркетинг.
Дистрибуция.
Договоры.
Это не просто сложно — это невозможно.
Она говорила уверенно.
Ледяным практическим голосом.
Руководители энергично кивали:
— Да!
— Голливуд не работает такими темпами.
— Не стоит разрушать то, что уже готово.
— У нас и так расписание идеально выстроено.
Ан Га Бок их выслушал.
Коротко.
Терпеливо.
Потом сказал:
— Поэтому — глобальный релиз мы отложим.
Комната замерла.
— …Что?
— Выпускать только в США.
Точнее — только в Лос-Анджелесе.
Ограниченный релиз на 2–3 недели.
В феврале.
Он говорил жёстко, громче обычного:
— Это позволит выполнить правила «Оскара».
Промо в США мы тоже сократим: благодаря Кан У Джину у нас уже сверхожидание и уровень шума.
Остальные страны подождут.
Глобальный полноценный релиз — позже.
Он выстрелил словами, как гвоздями:
— Если выиграем — эффект будет таким, что нам даже не понадобится стандартная рекламная компания.
Фильм сам прорвётся.
Тишина.
Жёсткая.
Тяжёлая.
Руководители — ошеломлены.
Нора — сидит с каменным лицом, но пальцы сжаты.
А ведь Ан Га Бок был прав.
Это — безумие.
Но…
Если сработает — это будет легенда.
Бритоголовый наконец заговорил:
— Ваш план… слишком рискован.
Если что-то пойдёт не так — мы потеряем миллионы.
Если фильм провалится на «Оскаре» — остальной мир воспримет это как провал.
— И расписания рухнут.
— И имидж.
— И сборы.
— И все вложения в киновселенную тоже могут полететь.
Один за другим — все перечисляли катастрофы.
Ан Га Бок слушал.
Кивал.
И наконец сказал:
— Решать вам.
Я лишь даю рекомендацию.
Совещание растянулось ещё на час.
Его так и не закрыли официально — дискуссия продолжалась даже после ухода режиссера.
Ан Га Бок, покидая здание, подумал:
«Да, скорее всего они не одобрят. Но надо было попробовать. Оставить шанс.»
И, проходя мимо стоящих грузовиков, добавил:
«С У Джином мы можем зайти туда, куда другие не могут.»
Съёмочная площадка «Пьеро»
Стафф возился с оборудованием.
Свет.
Камеры.
Декорации.
Актёры готовились — среди них Кан У Джин и Крис Хартнетт, обсуждающие очередную сцену.
Ан Га Бок подошёл, поздоровался, и негромко — по-корейски — сказал У Джину:
— У Джин. Как считаешь… нам стоит целиться в «Оскар» в этом году?
Или лучше — в следующий?
У Джин отвёл взгляд на секунду.
«Сейчас? Оскар?..»
Он думал быстро.
«Раз уж речь пошла… лучше уж сразу. Я же сам кричал про Оскары. Если облажаемся — ладно. Но тянуть — бессмысленно.»
И честно сказал:
— Следующий год… не в моих планах.
Ан Га Бок совершенно не так понял.
— Ясно. Для тебя, значит, нет разницы — ты всё равно уверен, что возьмёшь.
У Джин про себя:
«Да что вы ВСЕ ТАК меня понимаете?!»
Но спорить было поздно.
— Хорошо. Передай это в Columbia. Пусть услышат из твоих уст.
— Понял.
Несколько дней спустя. 17 августа.
SPT Studio — павильон «Beast and the Beauty».
Сотни людей.
Техника.
Гора оборудования.
Кан У Джин стоял среди гигантских деревьев — в золотисто-белом парадном костюме, с светло-каштановыми волосами, уложенными назад.
Выглядел как принц из сказки.
Хотя внутри: «…Ненавижу этот костюм. Жмёт. Чешется. Давит.»
Перед ним — камеры.
Фотографы.
Световые панели.
Десятки стаффов World Disney.
Билл Ротнер крикнул:
— Стоп! У Джин, поменяй позу. Больше высокомерия. Ты же принц.
— Да, режиссер.
У Джин поднял подбородок. Вытянул спину. Добавил долю холодной надменности.
— Хорошо. Снимаем.
И где-то сбоку, среди стаффов, Майли Кара наблюдала с тёплым, скрытым интересом.
«Вот так он выглядит как человек… совсем другой, чем тот монстр-клоун из “Пьеро”.
И оба — потрясающие.»
Билл Ротнер хлопнул в ладони:
— Окей! Переходим к следующему! Гримеры! Готовим «Зверя»!!
Настало время первой трансформации в Зверя.