Зверь (3)
7 июля.
Минивен летел по трассе.
Внутри — Кан У Джин, стилистки, ассистенты.
Все, кроме него, громко шумели.
— Да это же ВЗРЫВ!
— Почему именно сейчас??
— А я совсем забыла про этот случай!
— И фотки есть! Говорят, даже видео всплыло!
Даже Чхве Сон Гон, сидевший в углу, тяжело смотрел в телефон.
Салон минивена гудел, как улей.
Кан У Джин лишь молча листал экран — с ледяным лицом. Но внутри:
«Какого черта? Почему это всплыло? И — почему именно сейчас?»
На экране мигали заголовки всех ведущих зарубежных СМИ.
『LA TIMES / Год назад Майли Кара едва не погибла на съемках клипа.
Тогда её спас… Кан У Джин, ныне вовлеченный в скандалы.』
Да. Тот самый инцидент.
Женщина, пытавшаяся навредить Майли на съемочной площадке.
А У Джин — случайно оказавшийся рядом, заметивший опасность и остановивший её.
Сам он почти забыл об этом — слишком многое произошло после.
Но теперь, как будто общее информационное пространство Голливуда решило:
✦ «Подождите-ка. Кан У Джин — тот самый парень, который тогда…?» ✦
И всё взорвалось.
— Черт, это теперь не остановить, — пробормотал кто-то.
И действительно — это было только начало.
Искра вспыхнула, и Голливуд уже тянулся к канистре бензина.
Позже.
«Columbia Studios», съемочная площадка «Пьеро: Рождение злодея».
Едва У Джин появился — его встретили… аплодисментами.
— Похоже на вручение премии…
— ХАХА! Наш У Джин снова что-то натворил!
— Как ты мог ТАКОЕ скрывать?!
— Да тебя бы сделали героем Голливуда с первого дня!
— Все хейтеры исчезли за ночь, ты видел?
— «Джокер», который спас девушку… звучит дико, но круто!
Сто иностранных стаффов смотрели на него с восхищением.
Кан У Джин стоял с привычным равнодушием.
«Уши болят… но да, предсказуемо.»
Он уже видел подобное: на съемках в Корее, во время шума вокруг Хва Рин — везде одно и то же.
Толпа решила, что он герой? Значит, он герой.
Режиссер Ан Га Бок подошел, хмыкнул:
— Ты как будто постоянно живешь на пороховой бочке. И в Корее что-то подобное было, да?
— Тогда — с Хва Рин-сси.
— А… точно!
Он расхохотался.
— Это же просто цирк. Но раз уж всплыло — держи ухо востро.
— Понял.
Пару минут спустя У Джин открыл подпространство — и полностью отключил лишний шум. Ему предстояла сцена, и эмоции Джокера нужно было собирать с нуля.
Вечер того же дня.
Работу сворачивали, готовили освещение для завтрашней сцены.
У Джин, уже без грима, но в костюме Джокера, подошел к режиссеру.
Ан Га Бок держал в руках сценарий и раскадровку, густо исписанные шариковой ручкой.
— Завтра утром — твои соло. После обеда — два ракурса.
— Да, режиссер.
— Много сцен с Крисом.
И в этот момент появился сам Крис Хартнетт.
Кепка, тёмные глаза, лёгкая улыбка.
— Режиссер.
Ан Га Бок объяснил ему то же самое. Крис кивнул и повернулся к У Джину:
— Наконец-то.
Первый день, когда они официально окажутся в одной сцене.
Кан У Джин холодно:
— Буду рад сотрудничеству.
Крис — мягко, но с огнем в глазах:
— Взаимно.
И ещё:
«Мы договорились — и я готов к этому. Давай же.»
У Джин смотрел ровно.
Без намека на эмоцию.
Но Крис видел в этом:
«Приходи. Я не отступлю.»
Режиссер вмешался:
— Завтрашняя сцена важная. Это момент, когда появляется первый настоящий последователь безумия Джокера. Я говорил вам обоим:
ад-либы приветствуются. Свободная игра — только на пользу.
Нора Фостер, стоявшая поблизости, нахмурилась.
— Режиссер. Можно вас на минуту.
Через несколько секунд они отошли.
Разговор продюсера и режиссера
Нора — жестко:
— Пора ограничивать свободу исполнителей.
Ан Га Бок:
— Хм.
Она продолжила:
— Вы говорили то же самое и Крису, и Кан У Джину. Да, звучит красиво — «творческая свобода». Но если отпустить вожжи — сцену может унести в куда угодно.
А проект слишком крупный.
Слишком важный.
Слишком рискованный.
Режиссёр ответил спокойно:
— Любая импровизация должна опираться на сценарий. Я об этом говорил и актерам, и вам.
— Но сейчас это происходит слишком часто. Если так пойдет — мы потеряем контроль.
И это была не придирка.
Нора несла ответственность за всю «Киновселенную».
У нее десятки причин быть осторожной.
— Сценарий уже силён сам по себе. Не нужно от него отходить.
Ан Га Бок вздохнул:
— Да. Сценарий мощный. Но если придерживаться его слишком крепко — мы потеряем силу момента. Нам нужны эмоции, которые невозможно вписать заранее.
— Я понимаю. Но контроль — нужен.
Они застряли в тупике.
Нора — представитель студии. Ан Га Бок — легенда, но здесь он «наёмный режиссер».
И всё же…
— …Нора.
Он решил идти на компромисс:
— Давайте так. Завтрашнюю сцену Кан У Джина и Криса — оставим свободной. В рамках сценария.
— ……
— Но если результат окажется слабее, чем на бумаге — переснимем строго по сценарию. Как вы хотите.
Тишина.
Нора прищурилась.
— В «Columbia Studios» не все поклонники вашего стиля. Зачем вы так рискуете?
— Потому что уверен. Если нужно — пусть заменят меня. Но это я сделаю.
Это была не бравада. Это был его выбор.
И Нора… наконец выдохнула:
— Ладно.
Она уступила. Но добавила:
— Завтра на площадке могут появиться представители Columbia. Вы понимаете?
— Понимаю.
Он вернулся к актерам.
— Завтра выложитесь.
Вот и всё, что он сказал.
Утро 8 июля.
Другой минивен.
Крис Хартнетт сидел у окна, кепка опущена, дыхание медленное и ровное.
Никакой усталости — он концентрировался.
«Спокойно. Сегодня я встречу Джокера.»