Апельсин — не единственный фрукт...
Разумеется, Никель обнаружит её розыгрыш в тот момент, когда откроет коммуникатор и не найдёт ничего о планах Квин Би на следующий год.
«А пока пусть попотеет».
Нобл повернулась к книгам в руках. Если она не собиралась забирать их в аудиторию, ставить обратно на полку было её обязанностью, так что стоило хотя бы убедиться, что они ей хоть сколько-нибудь нужны.
Найдя ближайший стол, профессор зависла над стулом и положила книги. Она открыла первую и пролистала страницы. Информация о Воспоминаниях всех форм и видов действительно имелась, но раздел о неизвестных рунах был удручающе скуден. Книга была старой — лет десяти — и часть сведений в ней была лишь отчасти верна. Нобл отложила её.
Вторая книга заставила профессора едва не поперхнуться. — Не думаю, что это поможет...
Рен записала название и расположение книги для Никеля, но упустила одну важнейшую деталь. «Сборник Воспоминаний и их применение», автор — профессор Нобл.
«Ну, я одна из ведущих экспертов по Воспоминаниям, так что кому-нибудь другому книга была бы полезна. И всё же...»
Нобл решила хотя бы пролистать собственную работу. Может, это освежит память так, как новый текст не способен. Увы, поиски оказались тщетными. Она чувствовала себя ничуть не ближе к ответу, чем в начале.
Третья книга подавала больше надежд. Нобл провела пальцем по строкам, читая. «Некоторые полагают, что Маги Царства Снов обладали огромной силой. Спящий, проходивший обучение у одного из этих могущественных существ, утверждал, что тот мог изменять саму суть предмета...»
Обычно Нобл отмахнулась бы от расплывчатости формулировок. Люди, пережившие травму — а это касалось всех, кто прошёл через кошмар в Царстве Снов — легко могли преувеличить, искренне веря в свои слова. Поэтому, хотя Нобл и слышала прежде утверждения о «колдовстве», это слово всегда звучало пустым... до сих пор.
«Маг — это ведь может быть другим словом для колдуна, верно? Очень похоже на то, что описывал Юлиус». Нобл почувствовала вибрацию и взглянула на коммуникатор. «Ой! Куда подевалось время?!»
Сунув книгу под мышку, Пробуждённая профессор вернула остальные два тома на место и направилась к выходу. Как и обещала, Рен подготовила для неё рабочее место — небольшой кабинку, где можно было в тишине просматривать статьи из архива Академии.
Использование библиотечных экранов имело ряд преимуществ перед собственным карманным коммуникатором или датападом. Во-первых, большая площадь позволяла Нобл видеть больше информации одновременно и даже сравнивать документы, разделив экран.
Во-вторых, библиотека имела доступ к ресурсам, недоступным для обычных коммуникаторов. У Академии был собственный сервер и собственный набор документов. Гигантское хранилище информации не было открыто для широкой публики.
Часть содержащихся в исследованиях данных была слишком технической и скучной, чтобы интересовать обычных людей. Другая информация в чужих руках могла оказаться потенциально опасной.
Поэтому терминалы вроде этого были единственным способом получить к ней доступ.
Третья причина была совсем проста. Нобл не хотела, чтобы её запросы были привязаны к её коммуникатору или даже к аудитории. Пока она не узнает, что именно попало к ней в руки, профессор не желала, чтобы кто-нибудь приходил с расспросами.
Кланы и правительство всегда незаметно соперничали за важные ресурсы. Скорее всего, это Воспоминание не представляло никакой ценности, но если всё-таки...
«Оно, наверное, сломано...» Нобл отогнала мрачные мысли. «Если так, то оно никому не нужно».
Когда она держала его в Море Душ, Пробуждённая не ощутила обычного притяжения от Воспоминания. Нобл не испытала ни малейшего побуждения использовать его определённым образом и не почувствовала инстинктивного понимания того, как оно должно работать.
Неисправность — одно из объяснений. Но не единственное. Именно поэтому Нобл чувствовала необходимость быть осторожной.
Рен оказалась права. Десятки тысяч единиц информации о Воспоминаниях с непереведёнными рунами. Одни были расплывчатее других — в зависимости от Пробуждённого, предоставившего данные.
К сожалению, множество статей было посвящено одним и тем же Воспоминаниям, так что факты со временем начинали повторяться.
Лишь несколько материалов показались достойными синтетической копии. Никель принёс ей подборку от стойки.
— Это для научной работы? — спросил он с умеренным любопытством.
— Может быть, в будущем. — Если Воспоминание окажется интересным, но не ценным и не опасным, оно вполне могло стать частью исследовательской работы, стоящей нескольких баллов вклада. Но сейчас это не было приоритетом. — Пока я просто помогаю одной студентке.
Ник приподнял бровь. — То есть вы делаете это просто из доброты душевной? Преподаватели — странные люди...
Нобл хмыкнула. — Меня называли и похуже.
Убрав бумаги в сумку, Нобл записала книгу на себя и покинула библиотеку. Не каждому позволялось выносить книги из этого хранилища знаний, но профессор давным-давно получила такое разрешение.
Впрочем, вряд ли кто-то реально попытался бы её остановить. Хотя Нобл не была известна как боец, она всё равно производила внушительное впечатление, с которым мало кто хотел связываться.
Взглянув на коммуникатор, Нобл ускорила шаг. Время утекало, и она не хотела опаздывать. «Было бы быстрее на полной скорости», — сказала она себе с кривой усмешкой.
Хотя её перемещение было скорее левитацией, нежели настоящим полётом, Нобл всё же могла двигаться весьма стремительно. Но поскольку её максимальная скорость значительно превышала возможности обычного шага, попытки ног имитировать ходьбу по земле выглядели бы не только нелепо, но и подозрительно.
Нобл предпочитала, чтобы её Недостаток оставался тайной, так что лучше чуть опоздать, чем рисковать, двигаясь быстрее. «Я успею».
Профессор поспешила в свой кабинет, чтобы оставить сумку. Вылетев обратно на полном ходу, она пронеслась мимо студента с ярко-оранжевыми волосами. — Профессор Нобл!
Глубоко вздохнув, Пробуждённая натянула лучшую улыбку. — Чем могу помочь? — Женщина мучительно вспоминала его имя. То, что приходило на ум, никак не могло быть верным.
— Мне нужна помощь с Воспоминанием. — Молодой человек склонил голову.
Уголки её губ напряглись. Несмотря на сжимающееся временное окно, Нобл никогда не могла отказать студенту, нуждающемуся в помощи.
Что если именно это Воспоминание окажется ключом к его жизни или смерти в Царстве Снов?
Профессор не могла допустить ещё одну жизнь на своей совести. Юное лицо Себа мелькнуло в памяти. Он, наверное, обожал бы яркие волосы, если бы она когда-нибудь разрешила.
— Воспоминание, говорите? Тогда вы по адресу. Входите! — Нобл провела молодого человека к столу. — Вам нужен анализ или у вас конкретный вопрос?
— Думаю, анализ не нужен. Мне просто нужно безопасное место, чтобы повозиться с моей сияющей безделушкой и никого не ослепить.
— Тогда пожалуйста — используйте мою камеру. Внутри у неё отражающее покрытие, так что меня вы не побеспокоите. — Нобл немного расслабилась. Похоже, от неё требовался не столько совет, сколько присмотр. — Как долго, по-вашему, это займёт? У меня скоро назначена встреча.
Наверняка ничего страшного не случится, если ограничить студента по времени. В крайнем случае, Би-Ту мог присмотреть, чтобы тот не влип в серьёзные неприятности.
— Это не займёт много времени! — Молодой человек с энтузиазмом запрыгнул в камеру и закрыл прозрачную полимерную дверь.
Благодаря заклинательным технологиям Нобл могла слышать, что происходит внутри камеры, хотя через защитные стенки ничто не проникало наружу. Молодой человек бормотал себе под нос, призывая Воспоминание.
Искры света сформировались вокруг его лица, и появился визор. Глаза Спящего скрылись за укороченным шлемом с символом, напоминающим радугу, на лбу.
Нобл с любопытством наблюдала, что он будет делать дальше.
Молодой человек сосредоточился, и внезапно вся камера наполнилась светом. Красный. Затем синий. Затем зелёный. Наконец всё пространство внутри полимерных стен залило тем же оттенком оранжевого, что и волосы юноши.
Сам воздух, казалось, засветился благодаря флуоресцентной маске.
Но студент, похоже, ещё не закончил свой маленький эксперимент. Новая россыпь искр заполнила воздух и материализовалась в его левой ладони. Нобл несколько раз моргнула, не в силах осмыслить увиденное.
Воспоминание выглядело как оловянное блюдо, а на нём... был... кусок пирога?
«Что за...?!»
Свет трансформировался и сфокусировался, пока весь не был направлен прямо на кусок еды. Затем внезапная вспышка заставила десерт окраситься в цвет луча. Пирог стал... оранжевым.
Завершив задачу, студент отозвал визор и вышел из камеры. — Спасибо за помощь. Я пойду.
— Подождите! Вы всё это проделали ради... пирога? — Нобл с трудом укладывала увиденное в голове.
— Не просто пирога: оранжевого пирога. — Молодой человек выглядел вполне серьёзно. Он сам себя слышал? Спящий продолжил, подняв блюдо: — Мой [Щедрый Пир] воспроизводит только последнее, что я съел, а я ел вишнёвый пирог. Но оранжевый гораздо лучше. Поэтому я использовал [Преломитель Света], чтобы это исправить. — Он постучал себя по голове, туда, где был визор.
Профессор несколько раз открыла и закрыла рот. — Но вы изменили только цвет. Вы не изменили содержимое пирога.
— Не понимаю, к чему вы клоните. В любом случае, спасибо, профессор!
Нобл несколько раз моргнула. — Пожалуйста...
— Тан, — молодой человек наконец представился.
— Пожалуйста, Тан. — «Парень по имени Тан, делающий всё оранжевым?» Её посетила мысль. — Тан — это сокращение от Танжерин¹?
Тан склонил голову набок. — Да, но так меня зовёт только мама. А что?
— Да ничего. — Нобл невинно покачала головой. — Уверена, она считает вас чудесным плодом.
Пожав плечами, парень посмотрел на свою еду. — Наверное... Ещё раз спасибо. Побегу, пока пирог не остыл!
«Ишь как он лимон-ировал отсюда. Раз — и нет его!» Нобл одёрнула себя. Она взглянула на коммуникатор и побледнела. Внезапно все фруктовые каламбуры потеряли свою привлекательность.
Примечания:
- Танжерин (tangerine) — сорт мандарина с ярко-оранжевой кожурой. Отсюда одержимость персонажа оранжевым цветом.