Трепетная ночёвка
Мне снился сон.
Сияющий, радостный сон — такие насыщенные дни, что время будто исчезало в одно мгновение.
Только мы трое: я, моя младшая сестра и моя лучшая подруга. Мы всегда были вместе, и это было так дорого, так незаменимо...
Во сне мы бежали бок о бок. Дни, наполненные страстью к клубным занятиям.
Тогда я была заводилой в классе, популярной...
...Лучше бы сон закончился прямо там.
Но в следующий миг картина потемнела.
Я не хочу этого видеть.
Мы все вместе старались в клубе, а потом, сама не заметив когда... я осталась одна.
В окружении ослепительного света позади осталась только я.
В клубе, в школе... как-то так вышло, что я оказалась в изоляции.
Люди вокруг начали смотреть на меня холодными глазами.
[Ты...! Как ты могла ■■ ■■■■■■■───!?]
Статический шум исказил голос, разрезав его на обрывки.
...Да. Именно так.
Вот почему я ненавижу романтику.
С резким вдохом он проснулся. Хуже начала дня и придумать было трудно.
(Ух... почему мне вообще приснилось такое...?)
Наверное, нервы из-за подготовки к ночёвке.
Пижама Харуи — нет, даже бельё — промокли от пота.
Он тут же разделся, направился прямо в душ и по пути умылся.
Конец июля, раннее утро. Этот день наконец наступил.
Сегодня был тот самый день — долгожданная поездка с ночёвкой к Саре.
Кто бы мог подумать, что всего через неделю после церемонии закрытия они отправятся в поездку...?
Его взгляд упал на чуть великоватый рюкзак у входа.
Собрался он ещё вчера.
После покупки вещей с Сарой всё было готово. Абсолютно готово. Под струями душа Харуя беззвучно поклялся.
Вспоминая сон...
(Нельзя допустить ничего странного... Я просто Акасаки Харуя, и ничего больше.)
Эта мысль не отпускала его до самого выхода из дома.
◇
Воздух наполнял пронзительный стрёкот цикад.
Местом встречи был фонтан перед станцией — известная и очень популярная точка для встреч.
Он пришёл на десять минут раньше... но все уже были там.
Вы слишком рано... Ещё даже 8:50 не было.
— ...Акасаки-сан, сюда!
Первой его окликнула Химэкава Сара.
Хвостик и чуть детское выражение лица делали её моложе своих лет.
— Акасаки, эй! Сюда!
Да, я знаю.
Сара только что позвала его, и тут её голос перекрыл этот громкий крик.
Источник, конечно же, был один.
Кадзамия.
Его одежда выглядела чуть броско: тонкая футболка с узором и серебряный браслет на запястье. (Круто?..)
Значит, Кадзамию и правда пригласили. Он и не сомневался, что пригласят, но... как? Потом невзначай спросит.
Пока и Сара, и Кадзамия звали его, Харуя ускорил шаг.
И как раз когда он подошёл ближе, Юна, до этого молчавшая, слегка подняла руку в приветствии.
Смутившись, он тоже поднял руку в ответ.
— ...Волосы. С ними, наверное, ужасно жарко. Ты не подстригся, Акасаки-кун?
— ...Ну, так больше похоже на «меня», наверное.
Ложь.
На самом деле было невыносимо жарко.
Его чёрные как смоль волосы впитывали палящее летнее солнце.
Длинная чёлка, закрывавшая глаза, превращала эту жару в настоящий ад.
Но подстричься он не мог.
Не перед этой ночёвкой. Ему нужно было убедиться... что когда бы они ни увидели его лицо, это не станет проблемой...
— ...А?
Тут Харуя заметил.
Рин всё это время не сказала ни слова.
Когда он перевёл на неё взгляд, она потянула вниз широкополую соломенную шляпу и опустила глаза.
— ...Привет, Акасаки-кун.
— Ага. Кохината-сан.
Обменявшись приветствиями, Рин тут же спряталась за Юну.
Юна виновато улыбнулась ему.
— ...Прости. Обычно она уже показывала бы всем свою привычную яркую сторону.
Обычно Рин изо всех сил старалась вести себя весело, чтобы нравиться людям.
У Харуи внутри что-то сложно кольнуло.
(Подожди... значит, она не показывает настоящую себя, потому что не хочет, чтобы я ей симпатизировал?..)
Сара молчала и просто смотрела на него. ...И что должен означать этот взгляд?
Тем временем Кадзамия наблюдал за Харуей и остальными с самодовольной ухмылкой.
Что тебе надо? Харуя бросил на него взгляд, но Кадзамия только развернулся и громко обратился ко всей группе.
— Итак! Раз все собрались, выдвигаемся к дому дедушки Химэкавы-сан!!! ...Такой план, да?!
Взяв на себя роль ведущего, он тут же перепроверил у Сары.
Сара растерялась, но кротко кивнула.
— Д-да. Всё верно.
— Отлично! Тогда поехали-и-и!!!
Его гулкий голос заставил прохожих поблизости оглянуться.
(...Чувак слишком на взводе. Мы полные противоположности.)
И вот так они отправились к дому дедушки Сары.
◇
Оказалось, ближайшая к дому дедушки Сары станция находилась довольно далеко.
Харуя давно не выбирался за пределы города, поэтому почувствовал лёгкое возбуждение.
Билет в одну сторону стоил чуть меньше тысячи иен.
Для человека, привыкшего к железнодорожным тарифам, это само по себе говорило о расстоянии, хотя Харуя, редко пользовавшийся станцией, не очень мог его оценить.
Пройдя через турникеты и сев в поезд, он заметил, что вагон, несмотря на летние каникулы, был менее людным, чем ожидалось. Как только они нашли свободный блок из четырёх мест, все пятеро переглянулись: кто где сядет?
Харуя, Сара, Рин, Юна, Кадзамия.
Их было пятеро, значит, кому-то придётся сидеть отдельно.
— Я сяду отдельно. Вы садитесь вместе.
Харуя заговорил первым.
Честно говоря, больше часа сидеть с ними в четырёхместном отсеке было бы слишком тяжело для его сердца... во всех смыслах.
— ...Ну, другие места тоже довольно свободные. Может, парни сядут вместе, а девушки — вместе? Как думаете?
Стоило Юне предложить это с мягкой улыбкой, как Харуя кивнул.
Так было безопаснее. Сара и Рин, похоже, тоже не возражали.
Но Кадзамия покачал головой.
— ...Такамори-сан, это слишком скучно.
А что плохого в нормальном варианте?
Харуя больше всего на свете любил обычные вещи.
— Делить по полу — бессмыслица. Разве не так?!
Ища поддержки, Кадзамия сперва повернулся к Харуе.
Прости, но я целиком в команде Юны. Он отвёл взгляд.
— ...Ты не согласен?!
Затем он повернулся к Саре.
— ...Э-эм, я...
Сара посмотрела на Харую и только потом продолжила.
— ...Я думаю, это вполне нормально!
— Подожди, серьёзно? Сара?
Юна недоверчиво посмотрела на неё.
— ...Д-да. А вы, Рин-сан?
— ...Я...
Глаза Рин метнулись к Харуе.
В тот момент, когда их взгляды встретились, она быстро отвернулась.
— ...Я-я хочу сидеть с Сарой-тин и Юной-рин...
Она едва не выпалила это слишком быстро.
Внутри Рин отругала себя.
(...Я же решила, что во время этой поездки стану ближе к Акасаки-куну. Уже всё испортила — в обычной одежде он выглядел таким классным. Если сейчас отступлю, я никогда не изменюсь... Я же обещала «онии-сану», что вернусь с историями!)
Она подумала о постоянном посетителе кафе — о человеке, которого сейчас здесь не было.
Если она не привезёт никаких историй, это будет означать, что она снова сбежала.
Под ожидающими взглядами всех вокруг Рин поколебалась и заговорила.
— ...Я согласна с Сарой-тин.
Она сказала это, глядя прямо на Харую.
(...Почему ты смотришь на меня, когда это говоришь?)
Не имея понятия о мыслях Харуи, Кадзамия возбуждённо вскинул кулак.
К счастью, поезд не был переполнен, так что особых неудобств они не создавали. Но если бы народу было больше, всё это раздражало бы.
Юна и Сара, похоже, тоже это поняли. Они быстро предложили решение.
— ...Надо уже садиться. Может, камень-ножницы-бумага?
— Подойдёт.
Сара сразу согласилась.
— Отлично!
Кадзамия кивнул.
— Давайте!
Даже Рин, которая раньше держалась скованно, теперь полностью включилась.
Харуя молча выставил кулак.
— Камень, ножницы...
◇
Два четырёхместных блока стояли друг напротив друга через проход.
Заняв места, группа мягко покачивалась вместе с поездом.
— Тук-тук, так-так, тук-тук, так-так.
Ритмичная тряска и пейзаж, проплывающий за окном.
Особая атмосфера поезда казалась ностальгической и почти успокаивала.
(...Как вообще всё вышло именно так?)
Несмотря на красивый вид, на душе у Харуи спокойствия не было. Рассадка получилась совершенно неправильной...
Бросив взгляд вперёд, он заметил, что кое-кто глубоко задумался и что-то записывает.
Наверное, уже набрасывала идеи для сценария.
— ...М? Что-то не так, Акасаки-кун?
— ...Нет, ничего.
Он быстро отвёл взгляд, избегая зрительного контакта.
Его взгляд упал на сидевшую рядом — она явно нервничала.
— ...Ч-что такое? Ой, Акасаки-кун...
Кохината Рин ёрзала, избегая его глаз.
— Нет, ничего...
Даже сказав это, он чувствовал редкие взгляды из-за прохода.
Источник? Химэкава Сара.
◇
Тем временем Кадзамия сидел напротив Сары и пытался её разговорить.
Сара отвечала гладко, но её глаза снова и снова тянулись в сторону Харуи.
(...Этот взгляд прожигает, Химэкава-сан.)
А Рин? Она тоже украдкой поглядывала на него.
Когда нервы и так были на пределе, даже самый лёгкий взгляд ощущался преувеличенно.
— ...Слушай, можно кое-что спросить?
Внезапно Юна, сидевшая перед ним, обратилась к нему.
— Что такое?
Когда он ответил, её щёки слегка покраснели, и она продолжила.
— ...Мне слишком неловко говорить это дважды, так что слушай внимательно. От каких жестов противоположного пола у тебя сердце замирает?
К моменту, когда она договорила, она выпрямилась и отвернула лицо от Харуи.
— ...А? Внезапный вопрос.
— Прости. Я подумала, это может помочь со сценарием... Ты довольно загадочный, Акасаки-кун, так что отлично подходишь для анализа персонажа...
— Даже если так...
Типаж в противоположном поле. Романтическая тема из ниоткуда.
Для сценария Юны — нет, Наю — Харуя хотел помочь, но говорить лицом к лицу о предпочтениях и жестах всё равно было как-то неловко.
Но утром Харуя уже решил: никаких странных мыслей. Поэтому на вопрос Юны он сумел ответить спокойнее, чем ожидал.
— Если говорить о моём типе, наверное, кто-то с милой улыбкой, с кем легко разговаривать. А жесты... может, когда девушка убирает волосы за ухо или завязывает их?
— Хе-э.
Глаза Юны заинтересованно расширились.
Даже когда его спросили о типе, ничего сразу не пришло в голову, так что Харуя просто перечислил черты, часто встречавшиеся у героинь сёдзё-манги, которые ему нравились.
В этом было что-то странное?.. Звучало довольно безопасно.
Он слегка склонил голову в недоумении, и Юна поспешно добавила:
— Н-нет, ничего странного...
— Просто... я удивилась, насколько это нормально. Спасибо... Это пригодится.
— Ну, если пригодилось, тогда хорошо...
По крайней мере, он выбрался из неловкости. Харуя тихо выдохнул с облегчением.
Но Рин, похоже, не была удовлетворена. Она ткнула его пальцем в руку.
— ...Что такое?
— ...Подробности.
— А?
Её голос был таким тихим, что он едва расслышал.
Чуть наклонившись к ней, он приблизил ухо.
Тогда она с милым маленьким вздохом прошептала:
— ...Можешь рассказать подробнее о таком типе и жестах, которые тебе нравятся?
— Э...
Не ожидав дальнейших расспросов, Харуя растерянно издал звук.
— ...Потому что твой ответ, Акасаки-кун... подходит кому угодно. Правда, Юна-рин? Тебе ведь тоже интересно?
Рин взглянула на Юну, словно прося поддержки.
Стоило Харуе обернуться — ага.
Та тоже избегала его взгляда.
— ...Верно. Рин права. Акасаки-кун... что-нибудь ещё?
— Эм... аккуратность?
— Это всё ещё слишком общее!
— ...Да. Как Рин сказала, слишком базово. Ещё что-нибудь?
— ...А вы двое тогда?
Когда они обе уставились на него, лицо у него загорелось.
— А? Я?
— ...Н-ну, это...
В унисон они ответили:
— Мы скажем после того, как ты нормально ответишь!
Их взгляды впились в него, молча заявляя: не сбежишь.
(Ух, пощадите... Просто довезите нас уже до места...)
Спокойный пейзаж за окном должен был успокаивать нервы, но сердце Харуи никак не желало униматься.
Примерно час поезд качал их в пути.
Харуя кое-как наскрёб черты героинь сёдзё-манги, которые ему нравились, выдал их за собственные предпочтения и едва ушёл от допроса. Две девушки всё ещё выглядели не до конца удовлетворёнными, но, видимо, поняли, что больше из него ничего не вытянуть.
Теперь, устав от разговора, их места накрыла тишина.
Через проход Сара и Кадзамия всё ещё тихо беседовали.
(— И что мне с этим делать?)
На плечо Харуи легла небольшая тяжесть.
Он скосил взгляд и увидел Кохинату, крепко спавшую, положив голову ему на плечо.
Они собрались рано утром, так что её дремота не удивляла.
Но её мягкое, ровное дыхание было слишком близко.
Её тепло, её запах, редкое касание шелковистых волос — всё это невыносимо отвлекало.
Смутившись, он перевёл взгляд к окну.
Пышная зелёная сельская местность сменилась бесконечной полосой моря.
Блики солнца на воде завораживали.
— Акасаки-кун... понимаю, вид тебя захватил, но ты совсем игнорируешь Рин... Только не думай ничего странного, ладно?..
Юна пробормотала, подпирая щёку рукой.
Как тут не осознавать?! Она буквально использует моё плечо как подушку!
Да ещё и нужно было осторожничать, чтобы не разбудить её.
— ...Я не думаю ничего странного.
— П-правда? А выглядело так, будто ты отвернулся, потому что не выдержал смотреть на лицо Рин...
— ...Ух.
— Попала, да?
Юна ухмыльнулась — всего на миг.
А потом, убедившись, что никто больше не слушает, наклонилась ближе.
— ...Слушай, Акасаки-кун... ты... правда очень любишь сёдзё-мангу?
Она сказала это с лёгким смущением.
В голосе слышалась робость.
— Э...?
Прежде чем он успел скрыть замешательство, она пояснила:
— ...Та манга «Намикуи», которую, как ты говорил, читает твоя кузина... это правда была она?
«Намикуи» — довольно нишевое название. Во время фестиваля Эйка Харуя упоминал его Юне как пример для сценария.
— ...О-откуда ты знаешь?
— Ну, по тому, что ты раньше сказал о своём типе, я примерно поняла... От этого сильно веяло человеком, который читает сёдзё-мангу.
Она спрятала рот за своими записями.
Щёки у неё чуть порозовели: ей было неловко, но в то же время она радовалась, что нашла товарища по увлечению.
— ...Вообще-то.
Убедившись, что Сара и Кадзамия всё ещё беседуют, а Рин по-прежнему спит на плече Харуи, Юна прошептала:
— ...Я сказала, что её читает моя кузина, но... на самом деле... мне нравится сёдзё-манга.
— ...О-о.
— Да. Вот и всё.
— ...Эм, ну...
Харуя замялся.
Юна была Наю, поэтому её признание не должно было его удивлять.
Но она не знала, что он — Хару.
Она набралась смелости и призналась настоящему Харуе в своём скрытом увлечении.
Хотя ей было стыдно за любовь к сёдзё-манге...
Поскольку сам Харуя тоже испытывал этот стыд, он легко мог представить, сколько мужества ей потребовалось.
(...Я хочу ответить честно. Но...)
Старые шрамы заныло, запечатывая ему губы.
Заметив его колебание, Юна улыбнулась.
— ...Нет, ничего.
А потом, чуть покраснев, добавила:
— ...Я сама раскрою правду. Нет — я заставлю тебя захотеть рассказать мне... Ух, звучит жутко пафосно.
Стоило её сладкой улыбке дрогнуть, как она будто осознала, насколько смущающе прозвучали её слова. Она отвернулась и обмахнулась рукой.
Харуя, смутившись ничуть не меньше, почесал голову.
(Чёрт, у меня сейчас сердце дрогнуло...)
Юна посмотрела на него с любопытством.
(...Акасаки-кун так похож на Хару-сана... Один звонок подтвердил бы всё мгновенно, но так будет неинтересно. Это мой последний козырь...)
Харуя рассказал о типе людей, которые ему нравятся, и о жестах.
Они совпадали с тем, что Хару говорил Наю во время их офлайн-встречи.
(...Может, он этого не помнит, но ответы Акасаки-куна почти те же самые. Даже то, как он прячет смущение, одинаковое. И если подумать, сегодняшняя одежда тоже кажется знакомой...)
И всё же, если Хару-сан правда был Акасаки-куном... это была расплата.
После всех разов, когда он её дразнил, у неё наконец появился шанс переломить ситуацию.
(...Эта поездка всё прояснит.)
Сама того не заметив, она уже почти доехала до места назначения.
Когда Рин проснётся, ещё одного шанса спокойно поговорить с Харуей может не быть.
С озорной улыбкой Юна наклонилась к нему в последний раз.
— ...Мы почти приехали. Хару-сан.
Его сердце едва не остановилось.
Каждая мышца в теле застыла.
(...Подожди, что она сейчас сказала? Она сказала «Хару-сан»?!)
Может, ему послышалось. Пожалуйста, пусть это будет слуховая ошибка.
Голос у неё был таким тихим, что такое было возможно, но...
На лбу выступил холодный пот, а Юна резко поднялась.
— Н-надо разбудить Рин.
— Д-да.
Он посмотрел на Рин, всё ещё спящую на его плече. Хотел подтвердить слова Юны, но боялся только усугубить ситуацию.
Не подозревая о его смятении, Рин прижалась сильнее, её щёка мило сплющилась о его плечо. Харуя сдержал желание ткнуть её пальцем.
— Э-эй, просыпайся...
— ...Нн?
Сонно моргая, она потянулась.
Глаза у неё были слегка красные, на ресницах поблёскивали слёзы.
После нескольких медленных морганий слишком близко к Харуе он отвёл взгляд к окну и почесал щёку.
— ...Иик?! Я-я спала у тебя на плече?!
Рин, должно быть, ещё не до конца проснулась и не могла нормально осознать ситуацию. Но теперь, полностью очнувшись, она, вероятно, поняла, что происходит.
Рин резко отодвинулась от Харуи всем телом и опустила голову.
Только её уши, не полностью скрытые волосами, явно пылали красным.
◇
— ...Я-я правда не против.
На самом деле он был против — в том смысле, что слишком сильно это осознавал, — но Харуя сказал так, чтобы смягчить её смущение.
На ответ Харуи вмешалась Юна:
— ...Лжец. Акасаки-кун... ты ведь ужасно переживал из-за спящего лица Рин?
— ...!
Лицо Харуи вспыхнуло, и он обвиняюще уставился на Юну.
— Я просто констатировала факт...
быстро сказала она и перевела взгляд к месту Сары.
— Эй, Сара... мы выходим на следующей станции, да?
Сара, до этого разговаривавшая с Кадзамией, посмотрела на Юну.
— ...Да, верно.
— Кстати, вы двое выглядели так, будто увлечённо беседовали... о чём говорили?
— Ну...
И с этим Юна завела с Сарой лёгкий разговор.
Она полностью сбежала из ситуации.
Харуя коротко вздохнул.
И тут он внезапно заметил многозначительный взгляд сбоку.
Рин смотрела на него полуприкрытыми глазами.
— ...Акасаки-кун, ты видел моё спящее лицо?
— ............
Когда он отвёл взгляд, она ущипнула его за руку.
— Отвечай...
Больно. Ой... правда больно.
Похоже, молчание не допускалось. Но прямо сказать «Да, я видел твоё спящее лицо» было слишком неловко, поэтому Харуя просто кивнул.
Увидев его кивок, Рин пробормотала одно слово:
— ...Извращенец.
И резко отвернулась от него.
Рин снова отдалилась. Но это было неизбежно.
Атмосфера не позволяла никаких оправданий.
(Вздох... Я уже морально выжат, хотя мы только ехали в поезде...)
При таком темпе будущее выглядело мрачно.
Харуя даже не хотел представлять, какие бурные события ждут их дальше.
(...Можно мне уже домой?)
Но в отличие от Харуи, думавшего об этом, Рин...
(А-а-а, я такая идиотка-а-а-а! Если просто назвать его «извращенцем», станет только неловко! Обычно я бы нормально поддразнила его чем-то вроде: [Шучу. Понравилось смотреть? Тогда, может, в следующий раз покажу больше~], но... мне слишком стыдно это сказать! И то, что он видел моё спящее лицо, безумно смущает! Надеюсь, я не пускала слюни или что-то такое... Ух, всё потому, что прошлой ночью... я не могла уснуть от волнения из-за ночёвки с Акасаки-куном...!)
◇
Что до Харуи...
— ...Н-ну, думаю, они друг другу подходят, разве нет?
Он пробормотал себе под нос и отвёл взгляд.
Заметив реакцию окружающих, Рин внезапно отодвинулась от Юны.
Резкость этого движения даже удивила его.
Наверное, её внезапно накрыло смущение.
И как раз когда кто-то собирался поддеть их с хитрой усмешкой, Харуя взглянул на лицо Рин.
Она стояла там с ярко-красным лицом. Её маленькая фигурка будто умоляла: не дразните меня... Почувствовав это, Харуя рефлекторно заговорил. Все взгляды разом обратились к нему.
— Э-э, ну... Я тоже вроде проголодался... Может, зайдём внутрь?
С этими словами Харуя посмотрел на дедушку.
В ответ дедушка Сары сдержанно кивнул.
— ...Мм. Еда готова... Заходите.
Сказав это, дедушка добавил:
— Ты добрый парень... Но чёлка у тебя слишком длинная. Подстригся бы — выглядел бы лучше.
С этим лишним замечанием он направился в особняк.
— Акасаки, даже он тебе это сказал.
Кадзамия ухмыльнулся.
— ...Да, может, тебе правда стоит подстричься.
Юна слабо улыбнулась.
— Я-я лично думаю, что и так хорошо...
Сара завозилась.
— ............
А Рин просто молча опустила глаза.
Внутри Харуя почувствовал себя слегка задетым.
(...Серьёзно? Всё настолько плохо? Моя чёлка?.. Чёрт, больно слышать...)
Пока все входили в особняк с возгласами вроде «Ого, какой огромный!» и «Потрясающе!»...
Харуя и Рин задержались позади. Впереди уже слышались голоса вошедших: «После еды идём на пляж!» «Ч-что, на пляж?! Прямо в первый день?!» «...Я, пожалуй, жду этого.»
И как раз когда Харуя собирался войти внутрь — дёрг.
Кто-то легко потянул его за рукав сзади.
Обернувшись, он увидел Рин: всё ещё опустив глаза, она тихо говорила.
— .........Спасибо, Акасаки-кун. За то, что... подумал обо мне и прикрыл.
Её голос слегка дрожал, словно она собирала смелость для этих слов.
— Не переживай. Я просто хотел поесть побыстрее.
Вообще-то он и правда был голоден: с утра ничего не ел.
Поэтому Харуя добавил:
— Пойдём внутрь.
Он жестом предложил ей пройти первой, но Рин осталась на месте.
Собравшись с духом, она заговорила снова.
— ............Да. И... эм. Мне кажется, твоя чёлка правда хорошая, Акасаки-кун. ...Я-я всё же думаю, что тебе стоит подстричься, но...
...Так что именно?
Ему хотелось возразить, но, увидев выражение Рин — как она почесала голову и избегала его взгляда, — он не смог. Её улыбка была похожа на летний бутон, распускающийся на глазах.
Эта улыбка, похожая на подсолнух, ослепляла — наверное, потому, что солнце сегодня светило ярче обычного. Наверняка так.
◇
Небо тянулось бескрайней синевой, густо пахло летом.
Хотя песок обжигал ступни, в этом было что-то успокаивающее, а мерные волны набегали на берег, утишая сердца.
Закончив обед, приготовленный дедушкой Сары, Харуя и остальные пришли на пляж. На миг он вспомнил еду.
На столе был традиционный японский пир — маленькие блюда выстроились рядами:
темпура из горных овощей, сомэн, закуски с большим количеством овощей.
Качество было на уровне дорогого рёкана, каждый кусочек приносил удовольствие.
(...Хотя, по сути, это и есть почти рёкан... Комнаты тоже огромные.)
Дом дедушки Сары был роскошным особняком, пропитанным японской эстетикой.
Ели они в просторной комнате с татами.
[......(жуй-жуй-жуй)]
Самое забавное в обеде? Юна, без единого слова поглощавшая еду с бешеной скоростью.
Обычно она была спокойной и сдержанной, но в такие моменты Харуя вспоминал Наю-сан.
Это почему-то казалось милым.
(То, как она расстроилась, когда всё доела... Было довольно мило...)
Пока он погрузился в мысли, Кадзамия, втыкая в песок пляжный зонт, окликнул его:
— Акасаки... ты крепче, чем я думал.
Пресс у него не был прямо рельефным, но комментарий прозвучал приятно.
Наверное, сказались пробежки, к которым он вернулся, снова загоревшись лёгкой атлетикой.
Если уж на то пошло, он был рад, что усилия заметны.
— Ты тоже в хорошей форме, Кадзамия.
— Ну, я тренировался ради таких моментов.
Кадзамия усмехнулся, отмахиваясь.
Сколько в его болтовне было правды?
Иногда казалось, что он только шутит.
Театрально понизив голос, Кадзамия добавил:
— Увидеть красавиц S-ранга в купальниках? Ультраредкость, Акасаки.
— Ага, наверное.
— Я думал, сердце не выдержит уже от одной ночёвки, а тут ещё и купальники? Благословение...
— Эм, благодарить надо не меня...
Харуя нахмурился, пока Кадзамия сложил ладони в притворной молитве.
— Если бы тебя тут не было, меня бы не пригласили.
Кадзамия широко улыбнулся, странно бодро.
— Это не...
— Именно так.
Перебив его, Кадзамия продолжил:
— Когда Химэкава меня позвала, я решил, что я просто для количества. Но благодаря этому...
Он сделал паузу и прямо встретил взгляд Харуи.
— Акасаки. Я сделаю всё, чтобы ты мог двинуться вперёд.
Выражение у него было совершенно серьёзным — совсем не как обычно, когда он дурачился.
Прежде чем Харуя успел осмыслить это, Кадзамия вернулся к своему образу и изобразил микрофон.
— Итак, Акасаки! Чей купальник ты ждёшь сильнее всего?
Интервью теперь? Хватит уже.
— Извините, что заставили ждать!
Позади раздался голос Сары.
Обернувшись, Харуя застыл, широко раскрыв глаза.
— Что случилось, Акасаки-сан?
Она стояла перед ним с вызывающей улыбкой.
Кадзамия сжал кулак. Да!
(Этот купальник куда опаснее, чем я ожидал...)
Купальник Сары — тот самый, который Харуя назвал милым во время покупок, — был в оранжевых тонах, из тех, которые может носить только девушка с очень хорошей фигурой.
И она носила его более чем убедительно.
— Ух, Сара вырвалась вперёд... Не пялься так сильно.
Юна подошла на шаг позади,
скрестив руки и обернувшись в идеально подходящее ей голубое парео.
Её взрослая атмосфера мило контрастировала с покрасневшими щеками. Кадзамия начал подпрыгивать. Чувак, успокойся...
— Я давно не была на пляже... Я волнуюсь...
— Я тоже!
Сара подхватила робкую энергию Юны.
— ...Сара-тин, Юна-рин... Такие милые.
— Рин тоже милая, правда, Сара?
— Д-да... Очень милая. Конечно, Юна-сан тоже.
— Спасибо. И ты милая, Сара.
— Э-хе-хе... Как-то смущает...
Топ-топ — наконец появилась Рин, ступая тяжело, но всё же присоединившись к обмену комплиментами.
Она держала лицо отвернутым, сохраняла дистанцию от парней, а тело прятала под худи. Честно говоря, Харуя испытал облегчение: меньше неловкости из-за того, куда смотреть.
— Раз все собрались, поплаваем или поиграем в пляжный мяч?
— ...Я бы предпочла пляжный мяч. Может пригодиться как материал для сценария.
Юна скромно кивнула на предложение Сары.
«Предпочла» — слишком слабое слово. Она совершенно точно хотела пляжный мяч.
Харуя знал её достаточно хорошо: её любовь к спорту, особенно к баскетболу — Наю-сан была фанаткой баскетбола, — делала это очевидным.
— Да, пляжный мяч звучит хорошо. Ты с нами, Акасаки?
Кадзамия перекинул вопрос ему.
Пляжный мяч был безопасен: волосы не намокнут, случайного раскрытия лица не случится.
Никакого риска, что Юна или Рин узнают его.
А вот плавание означало бы мгновенный конец игры...
— Ага, сыграю.
— Я-я тоже!
Рин подняла руку.
— Нас много, может, разделимся на две команды с ротацией? Типа пляжного волейбола, только мячом?
— Матч звучит серьёзно...
Губы Юны изогнулись.
— О-о, неплохо. Давайте.
Следующим Кадзамия вызывающе рассмеялся и первым выставил кулак.
Похоже, команды они решали камнем-ножницами-бумагой, как в поезде с местами.
(...Ну, пляжный волейбол не должен поставить меня в неловкую ситуацию.)
◇
Харуя совершенно недооценил происходящее.
Пляжный волейбол под ясным синим небом.
С ротацией команд никакие пары не должны были стать проблемой — так думал Харуя.
Так Харуя думал, когда они начали играть. Но в их конкретной версии пляжного волейбола между розыгрышами была фаза обсуждения стратегии с товарищами по команде, и именно тогда начались неприятности.
При пяти игроках команды приходилось делить либо на пары, либо на группу из трёх и пару.
В команде из трёх проблем не возникало. Даже в паре всё было нормально, если только его не ставили с Сарой... Проблема появлялась лишь тогда, когда ротация объединяла Харую и Сару в одну пару.
Вот тогда всё и начиналось (※по крайней мере, в голове Харуи).
— ...Акасаки-сан. Давайте постараемся.
— Да... давай, Химэкава-сан.
Их первое приветствие, когда ротация поставила их вместе, было совершенно обычным.
Настоящая проблема пришла во время обсуждения стратегии.
Обычно в этот момент они планировали бы, как отвечать на игру соперников, но...
— ...Акасаки-сан, мой купальник мне идёт?
Она прошептала тихим голосом.
— ...!
Харуя невольно задержал дыхание.
◇
— Когда мы не одни вот так, мне слишком стыдно спрашивать... ну как?
Расстояние было близким. Её дыхание коснулось его уха.
В поле зрения оказался купальник, который ей шёл.
Он подчёркивал её женственные линии почти до болезненности, и даже если он старался не думать об этом, сердце всё равно смущённо ускорялось. Если кто-то услышит такой разговор во время их «стратегического совещания», будет плохо. Это напряжение тоже подстёгивало его волнение.
Харуе ничего не оставалось, кроме как отвести взгляд.
— Так не пойдёт... Я не отойду, пока ты мне не ответишь. ...В конце концов, я надела купальник, который Акасаки-сан назвал милым... мне нужно услышать твоё мнение.
Сара, появившаяся в купальнике ради этого момента, тогда не спросила его мнения.
На самом деле она очень хотела сразу спросить: [Ну как? Я милая?] — но сдержалась.
Если бы она спросила при Кадзамии, Харуя почти наверняка оказался бы вынужден сказать [милая].
Сара не хотела втягивать Харую в такой поток.
Она хотела услышать слова вроде [милая] или [тебе идёт] именно из уст Харуи.
Она заранее перекрыла ответы вроде [думаю так же, как сказал Кадзамия] или [и я так считаю].
— Ещё раз... я милая? Это купальник, который выбрал для меня Акасаки-сан.
Милая. Если его прижать так, эти слова сами должны были сорваться с губ.
Они уже почти сорвались.
Тот день. Совсем как тогда, когда он ходил с Сарой покупать купальник...
Немного смущённо, но естественно.
Милая. Если записать, всего одно простое слово.
Такое лёгкое для передачи.
— М-ми...
В тот момент, когда он начал говорить, его сердце и тело похолодели.
Так случилось в ту секунду, когда Харуя увидел выражение лица Сары.
Да, сердце у него колотилось, но это чувство разом остыло.
Потому что он увидел лицо Сары. Потому что прочитал любовь, скрытую глубоко в этом лице.
Выражение Сары было выражением влюблённой девушки...
Но оно отличалось от привычной Сары.
До сих пор она обращала к нему выражения, в которых было что-то похожее на поклонение, ближе к почтению, чем к любви, но сейчас всё было иначе.
Это было выражение [любви], увиденной из равных отношений.
Чистая привязанность. Романтические чувства. Когда они были направлены на него, сердце Харуи похолодело.
Наверное, потому что он вспомнил сон, который видел этим утром.
— ...А-Акасаки-сан?
Почувствовав, что что-то не так, Сара попыталась заглянуть ему в лицо.
Харуя сказал, всё ещё с холодным сердцем:
— ...Химэкава-сан. Думаю, ты милая.
Ответ прозвучал удивительно ровно. Без интонации. Спокойным голосом.
— ...!
Услышав от Харуи [милая], Сара на мгновение застыла, а потом медленно улыбнулась.
— Большое спасибо.
Она сказала это так, будто смаковала слова.
— Тогда, Акасаки-сан... проведём лёгкое стратегическое совещание?
Спустя немного времени Сара улыбнулась так, словно ничего не произошло.
Эта улыбка казалась немного одинокой, но, наверное, Харуе просто показалось.
Морская вода, слегка нагретая солнцем, в тот момент ощущалась чем-то очень холодным.
◇
Вдоволь наигравшись в пляжный волейбол, они теперь перешли к плаванию.
Сердце, которое похолодело, уже вернулось в норму, а когда он смотрел на Сару, она казалась прежней. Хорошо. Он просто слишком накрутил себя? Харуя с облегчением вздохнул.
— ...Мы и в плавании будем соревноваться?! Такамори-сан была слишком сильна в пляжном волейболе...
Не подозревая о чувствах Харуи, Кадзамия криво улыбнулся.
— ...Н-ну, ничего особенного.
Юна смущённо чесала щёку.
И правда, игра Юны была впечатляющей. В командах из трёх или в парах она всегда набирала больше всех очков, и команда с Юной всегда побеждала.
— Ты правда была потрясающей, Юна-сан.
— Ага, ты была потрясающей, Юна-рин!
Так что Юна получила похвалу и от Сары, и от Рин.
Решили, что дальше будут плавать, и когда все согласились, Рин и Харуя заговорили одновременно.
— Я пас. — Я не буду, развлекайтесь.
Это было совпадение. Они почти в один и тот же момент выразили желание не участвовать в плавании.
Харуя изначально не мог намочить волосы.
Пока существовал риск раскрытия личности, он не мог позволить области вокруг глаз стать видимой.
— Эй-эй. Вы уверены?.. И Акасаки, и Кохината-сан, разве не жалко?
— Нет, я немного устал, так что отдохну.
— По той же причине, что Акасаки-кун, так что я пас.
Кадзамия посмотрел на них с беспокойством.
Юна, похоже, очень хотела плавать и уже начала разминаться.
Хорошо, что ей весело, но не слишком ли она загорелась?..
Сара смотрела на Харую и Рин с немного сложным выражением.
Может, её чувства склонились к тому, что она тоже не хочет плавать?
Но Сара уже ответила Юне и Кадзамии: «плывём».
— Химэкава-сан тоже идёт. На этот раз соревнование вольным стилем!
Увидев, как Юна и Кадзамия направились к морю, Сара тоже побежала за ними.
...Соревнование вольным стилем, вы что, младшеклассники? Наверное, такие прямые замечания лучше оставить при себе.
Провожая Кадзамию таким усталым взглядом, он заметил Рин, которая сидела рядом, обхватив колени.
Она была в худи и тихо прятала лицо и рот за руками.
— Тебе не жарко? Если хочешь, принести что-нибудь попить?
Он и на пляж взял замороженные бутылки спортивного напитка и чая.
— Спортивный напиток я ещё не открывал, так что решил спросить...
— ...Т-тогда.
Рин набралась смелости и открыла рот.
— Я сделаю глоток...
Он добрый человек, подумала она.
Рин чувствовала, как сердце горячо стучит — тук-тук, тук-тук.
(Если он делает такие вещи... я ещё сильнее начинаю его осознавать. Может, он думает, что я лёгкая, но мне кажется, любой становится лёгким, когда дело касается того, кто ему интересен. С точки зрения Акасаки-куна, может, он просто завёл разговор, потому что молчание было неловким. И всё равно я очень рада.)
Она приняла бутылку, которую он протянул со словами «Держи».
Ей было немного жаль, что это не непрямой поцелуй, но если бы она начала осознавать, что к этой бутылке Акасаки-кун прикладывался губами, то, наверное, не смогла бы пить. Вообще-то она хотела спокойно поддразнить его чем-то вроде: «Может, ты хотел непрямой поцелуй со мной?» — но... это всё ещё казалось слишком трудным.
Проклиная свою ненадёжную себя, она посмотрела на троих людей, которые увлечённо плавали перед ней.
Эти трое: Сара, Юна и Кадзамия.
Они соревновались в скорости? Особых разговоров между ними не было, они молча плыли.
Юна была впереди. Как обычно, она, похоже, была хороша во всех видах спорта.
Рин невольно тихонько рассмеялась.
— ...Акасаки-кун. Спасибо за это.
— Да нет, ничего...
В спортивном напитке, который она получила, лёд как раз достаточно подтаял и приятно хрустел. Он был прохладным и очень вкусным.
(...Я бы тоже хотела поплавать, но... к сожалению.)
Глядя, как Сара и Юна весело плавают, она сама начала хотеть плавать.
Однако даже бассейны давались ей плохо. Плавать в море с волнами и ветром было бы совершенно невозможно.
Увидев, как Рин думает об этом, Харуя ахнул.
(...Точно, Кохината-сан. Она ведь говорила, что хочет плавать, но не может... и что не уверена в своей фигуре.)
Харуя внезапно вспомнил их разговор в кафе.
Он слышал, что у неё есть человек, который ей нравится.
Рин приходила к нему за любовным советом.
(Кажется, она говорила, что обещала пойти с этим человеком на пляж... Отпускать её на свидание без уверенности как-то...)
Приглядевшись, он заметил, что Рин иногда тихо вздыхает.
Ему хотелось, чтобы она встретила свидание с любимым человеком уверенно.
Харуя сел рядом с Рин.
— ...Кохината-сан. Если ты не против, может, поплаваем вместе?
— ...Э?
Её фиолетовые глаза широко распахнулись.
Рин посмотрела на профиль Харуи и застыла.
— Ну, как сказать... Мне показалось, что Кохината-сан на самом деле хочет плавать. Я сам плавать не очень умею, вот и подумал, что мы можем быть товарищами по несчастью.
И затем...
◇
Харуя продолжил:
— Думаю, худи тебе тоже идёт, но купальник Кохината-сан правда тебе подходит, и было бы жалко всё время оставаться в худи.
Сказав это, он сам немного смутился.
Но в случае Кохинаты у неё уже был человек, который ей нравился.
Поэтому говорить ему было немного легче...
Рин могла лишь опустить взгляд в песок.
— Тук, тук, тук.
Её сердце стало горячее, чем когда-либо.
От счастья и смущения ей казалось, что голова вот-вот сойдёт с ума.
Он увидел её тревоги. Даже Сара-тин и Юна-рин не заметили этих тревог, пока они переодевались в раздевалке...
То, что она не очень уверена в своей фигуре, и то, что она плохо плавает.
Этими скрытыми фактами она делилась только с постоянным посетителем кафе — «онии-саном» её возраста, с которым могла говорить непринуждённо.
И именно потому, что это были не слова вроде [тебе нужно больше уверенности] или [я научу тебя плавать], она сильнее осознала Харую.
Это была ненавязчивая забота.
Слова, которые не заставляли её думать, что он считает её мучающейся такими вещами.
От мысли, что этот человек правда добрый, в груди становилось тепло.
Посмотрев на подтянутое тело Харуи, она сразу поняла, что его слова о плохом плавании — ложь.
Её лицо уже было ярко-красным, но, почувствовав доброту этого человека
и уловив в нём что-то по-старшебратски надёжное, она, наверное, смогла вернуться в свой привычный ритм.
— Э-э? Может быть, Акасаки-кун хочет посмотреть, что под этим худи?
— ...Н-нет, это не...
— Э, не хочет?
Она поддразнила его, глядя снизу вверх и говоря милым голосом.
(...Эй-эй. Атмосфера совсем не такая, как только что.)
Харуя смог издать только растерянный звук.
Только он подумал, что его, возможно, избегают, как случилось это.
Девушки непостижимы... Даже прочитав столько сёдзё-манги, он, похоже, всё равно не понимал девичьи сердца.
— Н-не то чтобы не хочу...
Раз уж он однажды это сказал, если сейчас отступит, его будут дразнить ещё сильнее.
Харуя хорошо понимал Рин из кафе.
— Хм-м. Значит, настолько хочешь посмотреть.
На миг посмотрев на него томными глазами, Рин продолжила:
— Тогда... Акасаки-кун, попробуй снять с меня это худи...
— Э.
Если посмотреть на Рин ещё раз, фигура у неё была великолепная.
Снять с неё худи означало бы создать напряжение.
Что это вообще... Она его дразнит? Наверняка.
Может, у Рин, вопреки ожиданиям, довольно свободные взгляды на любовь.
Когда она обращалась к нему за любовным советом в кафе, такого впечатления у него не возникло; наоборот, он думал, что она чистая...
Харуя сказал, отводя взгляд:
— Думаю, такое стоит делать только с тем, кто тебе нравится.
На эту фразу, сказанную из смущения, Рин мысленно возразила.
(Такое я сделала бы только с Акасаки-куном... Я не хочу, чтобы он думал, будто я делаю это с кем попало... точнее.)
И тут она успокоилась и подумала:
Я говорю что-то ужасно смущающее.
— ............Нет, забудь. Ничего.
Она отвернулась и отозвала своё прежнее заявление.
— ...Фух.
И тогда сзади до её ушей донёсся облегчённый вздох Харуи.
Она набралась смелости сказать это, а потом сама отказалась... и это правда нормально?
Она прокрутила всё в голове. Если она не сделает шаг вперёд здесь, за всю эту ночёвку ничего не изменится.
Она просто будет смущаться, глядя на лицо Акасаки-куна, и не сможет ничего сделать.
Разве это нормально?
Ответ был уже ясен. Конечно, нет...
Акасаки-кун был тем, кто научил её: активная, милая версия её самой — всё равно она.
И что она делает, сжимаясь от страха? Только что атмосфера и поведение Акасаки-куна были похожи на её «онии-сана».
Поэтому она смогла говорить, смешивая это с поддразниванием.
А значит, если она попробует увидеть в Акасаки-куне своего «онии-сана», она сможет стать привычной собой...
Рин обернулась и сказала. Просить его снять худи было уже слишком, но...
— Я соврала, Акасаки-кун. Смотри как следует...
Она сняла худи и показала купальник.
Перед Харуей оказался простой купальник, в основе чёрный.
Но именно из-за простоты купальника открытого было много, и он не знал, куда смотреть.
Рин, наверное, собрала всю смелость. Её руки дрожали, а губы были крепко сжаты. Чтобы придать ей уверенности, Харуя сказал Рин:
— Думаю, он правда тебе идёт. Даже лучше, чем я представлял, я немного удивлён.
Он почесал щёку, чувствуя неловкость.
Увидев реакцию Харуи, Рин расцвела яркой улыбкой.
— Перед всеми стыдно... так что если будет ещё возможность, поплаваешь со мной?
Взгляд Рин был направлен на троих людей, плававших впереди.
И правда, если их двоих увидят плавающими вместе, будет неловко.
Харуя тоже кивнул.
Глядя на чарующую улыбку рядом с собой, Харуя чисто подумал:
(Надеюсь, Кохината-сан сможет уверенно провести своё пляжное свидание с такой же улыбкой.)
— Это недоразумение случилось потому, что Рин от смущения сказала в кафе, будто у неё есть обещание пойти на пляж, а не призналась, что речь о ночёвке.
Поскольку Харуя не слышал о свидании с ночёвкой, он даже не представлял, что нынешняя ночёвка и есть то самое. Что этот пляж и есть свидание, о котором говорила Рин.
Чувства Рин к Харуе продолжали расти.
(...Я хочу стать ближе. К Акасаки-куну.)
◇
Так они и провели волнующее время на пляже.
Харуя и остальные переоделись и вернулись в особняк дедушки Сары.
Если оценивать в целом, сам пляж был весёлым. Единственное, в чём они участвовали, был пляжный волейбол, но один вид, запах и атмосфера пляжа уже поднимали настроение.
Но я всё-таки немного растерялся, — вспоминал Харуя то, что случилось несколько минут назад.
— Эх, правда нормально было не плавать? Акасаки. И Кохината-сан тоже. А, и ещё хочу спросить... что именно вы двое делали?
— ...Рин, у тебя лицо немного красное, что-то случилось?
По дороге назад, когда их спрашивали об этом под светом вечернего солнца, было довольно тяжело.
Никак нельзя было упоминать ни случай с худи, ни обещание поплавать.
Помогло то, что Рин обернулась с «А» и отвела тему.
Пока все подозрительно смотрели на них, она сказала: «Пейзаж правда красивый». И действительно, море, отражавшее свет, и сверкающее вечернее солнце были видны во всей красе.
Небо полностью окрасилось в оранжевый, и вид действительно был прекрасен.
— Давайте сфотографируемся, ладно?
Рин позвала их так, и дальнейших расспросов удалось избежать.
И вот они вернулись в особняк, но снаружи уже было подготовлено разное оборудование.
Щипцы, столы, стулья, полуторалитровые бутылки с соком и чаем, палочки, бумажные тарелки и...
И прежде всего взгляд притягивала большая плита.
— Всё-таки лето — это барбекю...
Дедушка Сары, похоже, подготовил всё на улице.
Когда они сообщили о возвращении, он опустил уголки глаз и мягко улыбнулся им.
Харуя и остальные в унисон поблагодарили его и поклонились.
И всё же барбекю. В последний раз он ел такое во втором классе средней школы.
Почувствовав движение, он обернулся и увидел, как Кадзамия шепчет ему на ухо:
— Акасаки... барбекю так пахнет летом!
— Что значит «пахнет»? Сейчас и так полностью лето.
Разговор парней, должно быть, услышали.
Рин тут же вмешалась:
— Ну, я понимаю. Я правда чувствую лето.
— ...Да. Я тоже давно не ела барбекю.
— Ингредиентов много, так что давайте наслаждаться!
Когда Сара бодро улыбнулась, все разом крикнули: «О-о!»
И так они начали готовиться к барбекю.
(Подождите... почему я один как будто не успеваю за настроением?!)
Мясо, овощи и морепродукты шипели на плите.
Пусть это был всего лишь сок, но по призыву Кадзамии: «Я налью вам! За нас!» — они чокнулись бумажными стаканчиками.
Все они ещё были первогодками старшей школы. Возраст между детьми и взрослыми.
Желание вести себя по-взрослому было вполне понятно.
— О, печень есть?
Заметив характерный глянцевый цвет печени, глаза Харуи загорелись.
...Плохо. Он сказал это вслух? Внимание всех сосредоточилось на Харуе.
◇
— Я не люблю печень. Акасаки, тебе нравится?
— Н-ну...
— Кто-нибудь ещё может её есть? Если можете, поешьте её вместе с Акасаки.
Кадзамия говорил это бледнея, очевидно считая печень чем-то крайне неприятным.
Это же не яд. Печень вкусная.
Первой на вопрос Кадзамии ответила Сара.
— Я-я... н-не особенно... х-хорошо... Я не люблю её.
Словно приняв мучительное решение, она наконец заявила: «...Я не люблю её».
Не должно быть необходимости мучиться из-за того, стоит ли заявлять, что ты любишь то, что тебе не нравится.
Похоже, Сара просто хотела провести время рядом с местом Харуи.
Если они начнут есть печень, естественно, те, кто может её есть, будут разговаривать между собой, и места окажутся ближе. Но даже с учётом этого преимущества она смогла лишь сказать, что нелюбимое остаётся нелюбимым.
Сара посмотрела на него разочарованно, а Кадзамия ткнул его в бок со словами: «Ты демон».
Что вообще происходит...
Рин скрестила руки в виде икса, выражая отказ.
Печень слишком непопулярна. Хотя она вкусная...
При таких плохих отзывах поневоле хочется страстно защищать её вкус.
— ...Эм, я довольно люблю, так что мне нормально.
Юна пробормотала это, глядя немного в сторону.
Глаза Харуи удивлённо расширились.
(Наю-сан не любит горькое и сладкоежка... Не верится, что ей правда нравится печень.)
Во время офлайн-встречи с Хару она раскрыла свою любовь к сладкому.
Хотя Наю, похоже, стесняется своей любви к сладкому — точнее, того, что показывает свою женственную сторону...
Увидев реакцию Харуи, Юна пожаловалась:
— Что? Есть претензии?
— Нет, не особо.
— Вот и хорошо.
Когда они закончили обмен репликами, Кадзамия участливо сказал: «Тогда» — и направил Харую с Юной.
— Вы двое можете пока перейти сюда? Жарьте и ешьте на этой стороне плиты, ладно?
Он указал щипцами на край большой плиты.
— Извини. Я правда не могу, даже если запах чуть-чуть перейдёт...
Похоже, ему не нравилось даже малейшее смешение запаха с другими частями. По выражению Кадзамии это было совершенно ясно.
Позже надо бы рассказать Кадзамии, насколько печень вкусна.
— Понимаю...
— Вот-вот.
Но даже Сара и Рин обняли себя руками и побледнели.
— ...Печень, похоже, совсем непопулярна.
— Да. Больше, чем я думал...
Юну это, похоже, позабавило: она усмехнулась, и плечи у неё задрожали. Выглядела она в хорошем настроении.
Сара, Рин и Кадзамия возбуждённо жарили другое мясо.
— После этого мы планируем пойти к горячим источникам, так что ждите с нетерпением.
— Э-э, горячие источники?! Серьёзно, вот оно, вот оно!
— Боже, Кадзамия-кун слишком возбуждается.
Рин и Сара посмотрели на Кадзамию с усталыми глазами.
Судя по тому, что он услышал, после барбекю они собирались в онсэн.
Похоже, он находился рядом с домом дедушки Сары. Без сомнения, он снимет усталость дня.
От мысли о том, что впереди, он сам начинал радоваться. Давно не был в онсэне.
— ...Акасаки-кун, ты выглядишь довольным.
— Ага.
Внезапно Юна заглянула Харуе в лицо сбоку.
Почувствовав неловкость, Харуя почесал щёку и отвёл взгляд.
Пока печень шипела и прожаривалась, её характерный запах щекотал ноздри.
Привлечённый приятным ароматом, он посмотрел в сторону и увидел, как Юна жарит для него несколько кусочков.
— Прости. Я помогу.
— ...Спасибо.
На противоположной стороне остальные трое отворачивались с выражениями отвращения.
Правда, печень ведь вкусная...
Пока Харуя внутренне ворчал, он увидел, как к ним идёт дедушка Сары.
Затем тот похлопал Кадзамию по плечу.
— ...Я услышал, кажется. Ты не любишь печень?
— Ну да, верно.
Кадзамия сдержанно кивнул, отводя взгляд.
Убедившись, дедушка Сары продолжил:
— Отлично! Я научу тебя вкусности печени. Для начала попробуй сердце.
Всё ещё держа руку у него на плече, он собирался увести Кадзамию.
— Сердце я тоже не люблю...
Тут он посмотрел на Харую, прося о помощи.
Харуя намеренно поднял уголки губ и показал большой палец.
Это была расплата за всё, что Кадзамия обычно делал с ним.
К тому же Харуя тоже хотел, чтобы он узнал вкус печени.
Он мысленно послал благодарность дедушке Сары.
— ...Дедушка Сары-тин немного страшный.
— Да. Он иногда загорается странными вещами.
Сара согласилась, чеснув щёку. Поскольку обе сказали, что не любят печень, они, наверное, обрадовались, что их не утащили, как Кадзамию.
Увидев это, дедушка Сары остановился и обернулся.
— ...Кстати, вы двое тоже сказали, что печень невозможна.
— Э.
Тонкие плечи Рин подпрыгнули. Лицо у неё чуть посинело.
Сара тоже нервно заозиралась.
— Тогда вы двое тоже идёте.
— О-отлично. Все... на одной стороне.
Кадзамия, видимо, обрадовался товарищам. Он улыбался Саре и Рин.
Хотя его собственное лицо тоже было мертвенно-бледным...
Троих присутствующих, не любивших печень — Кадзамию, Рин и Сару, — дедушка Сары утащил с собой.
— А, но с Сарой я буду мягче, не волнуйтесь. А вот двум другим основательно помогу преодолеть печень.
От этих слов лицо Сары расцвело сияющей улыбкой.
— Эм, а-как насчёт нас?
Кадзамия и Рин посмотрели на лицо дедушки Сары, будто молясь.
— ...Ну, я никого не щажу, кроме Сары.
— Это фаворитизм в крайней степени!! Несправедливо!
Харуя и Юна мягко улыбнулись жалобному голосу Кадзамии.
◇
Теперь, пока Сара и остальные с жевательными страданиями ели печень вместе с её дедушкой чуть поодаль,
Харуя и Юна, пусть и ненадолго, остались вдвоём.
— Я немного успокоилась.
Юна заговорила, наблюдая, как Сара и остальные шумят вдали.
— Верно. Если бы Такамори-сан сказала, что тоже не любит, сейчас была бы там.
Харуя комментировал это, жаря печень.
— Да. Но тогда Акасаки-кун остался бы здесь в одиночном курсе, да?
— Ну, тоже верно.
Харуя особо не возражал бы, но здесь поддержал разговор.
Когда он положил несколько прожаренных кусочков печени на бумажную тарелку Юны, она несколько раз взглянула на него, будто проверяя реакцию.
— ...Слушай, Акасаки-кун? Ты не удивился? Что я сказала, что нормально ем печень.
— Н-ну...
Харуя сказал это, отводя взгляд.
Она проверяет его? Не Хару ли он?
Такое предчувствие мелькнуло в голове, и его ответ вышел немного уклончивым.
Но ему и правда было любопытно, почему она, не любившая горькое, спокойно ела печень.
Увидев реакцию Харуи, Юна сказала с чуть недовольным выражением:
— Слушай, я же вступила в баскетбольный клуб, да? Так что я начала есть печень с чесночным луком, думая о теле, и оказалось, что я нормально могу. Так я и научилась её есть.
— П-понятно...
Харуя ответил, стараясь сохранять спокойствие, чтобы не вызвать подозрений.
— Кстати, — провокационно продолжила Юна.
— Почему ты решил, что я не люблю горькое?
— Потому что ты выглядишь как человек, который любит сладкое.
— Хм? Что это значит?
Выражение Юны мгновенно застыло. Это была ошибка.
Ей не нравилось, когда её считали девчачьей.
Харуя попытался оправдаться жестами и мимикой.
— ...Ну ладно. Раз уж мы вдвоём, я хочу кое-что спросить.
— О, конечно! Спрашивай что угодно.
Если он может сбежать от допроса, это малая цена.
Харуя охотно ухватился за смену темы и подтолкнул её продолжать.
Юна, которая выглядела немного ошарашенной, один раз кашлянула и продолжила.
— Акасаки-кун, как тебе удаётся оставаться таким спокойным?
— Э?
◇
— Э?
На неожиданный вопрос у него вырвался растерянный звук.
Спокойным?.. Давайте вспомним, сколько раз с начала этой ночёвки меня уже прошибал холодный пот...
Внутри он не мог не подумать именно так.
На самом деле сердце Харуи с самого начала этой ночёвки ни разу не было спокойно. Расслабленность была совершенно невозможна.
Харуя нарочно легко пошутил:
— Да ну~ Я постоянно нервничаю из-за ночёвки с такими милыми одноклассницами.
Ха-ха. Что я вообще говорю.
— Я про обычную школу. Знаешь, Акасаки-кун, у тебя в школе всегда как будто тонкое присутствие, и ты не пытаешься особенно связываться с людьми, верно? Я задумалась, как ты можешь так спокойно держаться. Кажется, ты совсем не заботишься о чужом мнении.
Обычно человек заботится о чужом мнении.
Наверное, именно это она хотела сказать.
Дело было не в том, что он умел оставаться спокойным.
Он просто убегал от человеческих отношений... просто погружался в свой собственный мир...
Не зная, что сказать, он посмотрел на Юну.
И тогда она смотрела на него тревожными, почти молящими глазами.
Он никак не мог дать легкомысленный совет вроде «просто погрузись в свой мир» или «просто убеги от отношений с людьми». Атмосфера была не той для честных слов.
И к тому же...
— Почему?
Слова вырвались сами.
— Почему ты спрашиваешь такое?
Харуя тоже бросил ей вопрос, словно молитву.
Если, просто если.
Он совершенно не мог вынести мысль, что она пойдёт тем же путём, что и он.
Отвергнет отношения с окружающими.
— ...У меня во время летних каникул впервые за долгое время будет турнир...
Внезапно Юна посмотрела в пространство и пробормотала.
Когда он молча подтолкнул её продолжать, она несколько раз почесала щёку и продолжила:
— Как ни жалко, я из-за него довольно тревожусь.
— ...Из-за баскетбольного клуба?
— Да. Я подумала, если смогу получить совет от Акасаки-куна, который обычно умеет держаться спокойно...
Она продолжила, глядя на Сару, Рин и Кадзамию, которые вдали ели печень с отвращёнными выражениями.
— ...Эти двое ждут моего матча, и перед всеми говорить было трудно. Поэтому я решила спросить, когда смогу остаться с Акасаки-куном наедине.
— ...!
Он невольно задержал дыхание.
Он думал, что она уже смотрит на баскетбол позитивно.
Но если подумать, это естественно.
В прошлый раз был всего лишь тренировочный матч, а теперь официальный турнир. Вес совершенно другой.
Увидев рядом её опущенное, тревожное выражение, Харуя сам собой заговорил.
— Всё будет хорошо. Такамори-сан справится.
От его мягкого тона глаза Юны расширились.
— Почему ты можешь говорить это так уверенно?
Если он скажет следующие слова, возникнет риск раскрыть личность. Вероятность, что его распознают как Хару, вырастет. Но ему было всё равно.
Видя тревожно дрожащие глаза Юны, он сам собой улыбнулся.
— Потому что Такамори-сан заставила всю команду улыбаться. Ты играла в баскетбол с таким счастливым видом... так что точно справишься. Я понимаю, что ты нервничаешь, но...
После паузы Харуя продолжил:
— Такамори-сан справится.
— ...!
От его мягкого голоса глаза Юны расширились.
И в этот миг её сердце, её пульс начали бешено ускоряться.
Юна вспоминала. Слова поддержки, которые Хару подарил ей.
[Ты выглядела так, будто играла веселее всех] [Ты сияла ярче всех] [Ты заставила всю команду улыбаться]
Эти бесконечно добрые слова. Этот тон и манера.
Ах... точно. Ошибки быть не может.
Глаза закрыты волосами, и лицо трудно различить, но образы Хару и Харуи полностью совпали.
Последнее оставшееся сомнение рассеялось... и превратилось в полную уверенность.
[Почему ты мне не сказал?]
Такой вопрос существовал, но вместе с ним было и облегчение от того, что всё действительно так.
— Хе, хе-хе.
Внезапно ей стало смешно, и она рассмеялась.
— ?
Харуя, наверное, ничего не понимал.
Видя, как её плечи дрожат, Харуя всё наклонял голову.
— Эм... когда надо мной смеются, это довольно больно...
Оглядываясь назад, он мог сказать что-то довольно смущающее.
Мысль, что его дразнят, заставила его сильно смутиться.
— Нет-нет... прости... спасибо, Акасаки-кун. Мне стало спокойнее.
— Если так, то хорошо.
Отвечая, он засунул в рот кусочек печени, будто пряча смущение.
Горчинка разлилась во рту, и щёка невольно расслабилась. Печень всё-таки лучшая.
— ...Эй.
Внезапно Юна беспокойно пробормотала.
Пошевелив носком кроссовка землю, она продолжила своим прохладным тоном.
— На официальный турнир. Можешь прийти посмотреть, если хочешь...
— Э?
Она о баскетбольном турнире? Похоже, приглашает его. С чего вдруг?
На тренировочный матч он тоже ходил болеть, и официальный турнир он, конечно, хотел бы посмотреть, но секунду...
Сердце Харуи резко подпрыгнуло.
(Э? Почему поток разговора стал приглашать нынешнего меня?)
Нынешний Харуя не в образе Хару.
Это его публичное лицо... иначе говоря, никто иной, как Акасаки Харуя, каким он был в школе.
В прошлый раз он пришёл болеть на тренировочный матч Наю как Хару.
Так что если бы его пригласили как Хару, это было бы понятно...
Пока он не мог скрыть замешательства, Юна повторила ещё раз:
— На официальный турнир, можешь прийти, если хочешь...
Я услышал с первого раза. Именно потому, что услышал, я и запутался.
— П-почему?
Он переспросил дрожащим голосом.
Юна, наверное, была недовольна. Она смотрела на него так, будто ей есть что сказать.
— ...Разве не нечестно заставлять девушку говорить это самой?
— ............
В её голосе оставалась лёгкая сладость.
Хотя в поведении была некоторая отстранённость, тон почему-то звучал мягко.
— Хочешь пойти или нет... ответь одним из двух.
Жаркое лето, сверкающее море, сочная зелень. Наверное, на неё повлияла эта природная атмосфера.
Говоря себе это, Харуя ответил:
— Ну, если выбирать, хочу я или нет, наверное, хочу. Мы ведь друзья.
— Что это за уклончивость...
На миг она показала недовольство, но тут же смягчила выражение.
— ...Ладно. Я ещё пришлю тебе расписание матчей, так что приходи.
После этого они ещё некоторое время жевали прожаренную печень.
Поскольку Юна ни разу не поморщилась, пока ела печень, она правда не была ей неприятна. Время от времени она бросала на него взгляды, будто спрашивая: «Что?»
◇
Закончив есть, она открыла рот.
— ...Слушай. Ты знаешь расписание на завтра?
— ...Кажется, фестиваль фейерверков.
— Верно. Но я хочу поговорить о времени до него.
Иными словами, до начала фестиваля фейерверков. Харуя не знал, что они будут делать.
— Нет, не знаю...
— Мы пойдём покупать ингредиенты, будем готовить сами и немного прогуляемся по городу. Сара, наверное, позже расскажет.
— П-понятно...
— Да. Но в это время я хочу серьёзно поработать над сценарием... Я подумала, что мне нужна твоя помощь.
Сценарий. От этих слов глаза Харуи загорелись.
Юна и он были товарищами, любившими сёдзё-мангу.
У них удивительно совпадали вкусы в любимых развитиях сёдзё-манги, атмосфере и ходе истории.
Не было шанса, что у него не забьётся сердце от сценария, который создаст такой человек.
На самом деле одна из причин, почему Харуя участвовал в этой ночёвке, была связана именно с этим сценарием.
— Обязательно. Я помогу, если смогу.
Харуя сказал это, подавляя волнение.
— Хорошо. И... это секрет от остальных.
Потом, с чуть покрасневшими ушами, она продолжила:
— ...Когда сценарий будет готов, ты первым дашь мне впечатления?
— Конечно, без проблем.
Он и правда был рад. Он сможет первым насладиться её сценарием.
— И ещё одно подтверждение, но ради сценария... ты не будешь жалеть сил, да?
— Да.
Что это за подтверждение?
Она говорила с красным лицом.
Харуя ответил, не обратив особого внимания, но именно в этот момент.
— ...Будь готов. Хару-сан.
Это прошептали ему на ухо. Сладкое дыхание коснулось уха.
Сердце у него резко подпрыгнуло.
Точно как в поезде.
(Она сейчас сказала «Хару-сан»?)
Он не мог быть уверен при таком тихом голосе. В душе Харуи оставалась неопределённость.
Когда он растерянно посмотрел на Юну, она продолжила:
— ...Остальные скоро вернутся, так что на этом разговор закончен. Мне неловко.
Проследив за взглядом Юны, Харуя действительно увидел, как трое, понуро опустив плечи, плетутся обратно.
Похоже, там дедушка Сары основательно вбил им сущность печени.
И всё же он думал.
(Э, Наю-сан узнала? Нет, но я не знаю...)
Харуя хотел подтвердить, но не мог.
(Чёрт, так что из двух?!)
Он мучился от этого раздражения.
◇
Она время от времени поглядывала на поведение Харуи с чуть смущённым выражением.
Сердце Такамори Юны — точнее, Наю — не переставало колотиться.
Узнав, что Акасаки Харуя был Хару-саном... она почувствовала скорее радость, чем удивление.
Если оглянуться, многое становилось понятным, если Харуя был Хару.
У него могли быть причины скрывать личность... и если бы она оказалась в противоположном положении, ей тоже было бы трудно раскрыться.
Вернее, почему она не заметила до сих пор?
Стоило осознать это, как такие сомнения сами полезли в голову.
Однако, зная, что Хару — это Харуя, Юна никак не могла честно сказать ему, что раскрыла его настоящую личность.
...Потому что это было бы слишком расточительно.
Это был драгоценный шанс поддразнить его.
Шанс заставить его сердце забиться чаще.
К тому же, если возможно, она думала.
...Я хочу, чтобы Хару-сан сам раскрыл свою личность.
Таково было её девичье сердце.
Узнав настоящую личность Хару, она осознала эти чувства. И чувства только усиливались.
...Придётся признать.
Я уже осознаю Хару-сана.
На этапе ночёвки версия о том, что Хару-сан и Акасаки-кун — один человек.
Я думала, будет хорошо, если смогу развеять это подозрение.
Но раз загадка решилась так рано, я меняю планы.
Раз уж всё дошло до этого, пусть Хару-сан поможет мне со сценарием.
Как главный герой, которого нужно завоевать...
Своими устами такое говорить было слишком стыдно...
Но когда я прошептала «Хару-сан» таким тихим голосом, что сама не была уверена, можно ли разобрать, он сильно растерялся, так что, может, всё ещё в порядке.
...Милый.
Вспомнив произошедшее, Юна укрепила решимость.
Я закончу сценарий во время этой ночёвки и заставлю Хару-сана осознать меня.
◇
После барбекю они отправились к горячим источникам.
Когда все подготовятся, дедушка Сары отвезёт их туда.
Большая иностранная машина и правда заставляла осознать, насколько они богаты.
Кадзамия в итоге оказался на пассажирском сиденье и начал искать помощи.
Иными словами, Кадзамия будет сидеть рядом с дедушкой Сары.
— ...П-помоги, Акасаки.
Похоже, за время занятия по преодолению печени они сблизились.
Хотя цвет лица у него ухудшился, Кадзамия смотрел на Харую молящими глазами.
Харуя приподнял уголки губ, улыбаясь театральному поведению друга.
— А, Акасаки...
На слезящиеся глаза Кадзамии Харуя сложил ладони и склонил голову.
— (А, Акасаки-и-и-и-и.)
С беззвучным стоном Кадзамии дедушка Сары похлопал его по плечу.
— Ну что ж, Кадзамия-кун. Садись рядом со мной.
Так пассажирское место было решено, а остальные места выбрали случайно.
Машина была большой, и Харуя с облегчением понял, что тесниться им не придётся.
Внутри машины все, кажется, устали, поэтому было относительно тихо.
Глядя на небо через окно, он видел, как луна бесконечно красиво сияет в ночи и притягивает взгляд.
Рядом и позади слышалось мягкое сонное дыхание.
Такие моменты тоже неплохи, подумал он.
С переднего пассажирского сиденья доносился разговор Кадзамии и дедушки о чём-то.
— Кадзамия-кун, а у тебя нет любимого типа?
— Мне нравятся яркие девушки, которые много едят!
Похоже, они говорили о любви.
Сейчас они оживлённо обсуждали предпочтительные типы противоположного пола.
Ещё недавно Кадзамия слушал старые истории дедушки Сары, но...
— Неплохо~. Понимаю~. Вы молоды, так что наслаждайтесь юностью. А ты?
О нет. Плохо. Их взгляды встретились в зеркале.
К нему обратились тем же мягким тоном.
— ...Э, эм... Я...
Когда его спросили, он растерялся.
Ничего сразу не приходило в голову. Он быстро подумал о любимой героине из сёдзё-манги и сказал соответственно:
— Наверное, мне нравятся инициативные девушки...
— О? Значит, предпочитаешь тех, кто сам активно идёт в атаку... как молодо.
— ...А, ха-ха. Наверное.
Он замял ситуацию натянутой улыбкой.
Кадзамия всё ещё пытался с яркой улыбкой продолжать романтический разговор.
Увидев это, Харуя нарочно громко зевнул и потянулся.
— ...Ну, я немного посплю.
— А, Акасаки... не сбегай!
И так ему удалось пережить ситуацию, притворившись спящим.
Примерно через пятнадцать минут езды.
Они наконец прибыли к месту назначения — горячим источникам.
Хотя заведение имело устоявшуюся атмосферу старой общественной бани, масштаб у него был довольно большой.
Вероятно, оно было рассчитано на семьи. Виднелось много семей с детьми, державшимися за руки.
— Похоже, мы приехали раньше, чем ожидали.
Рин пробормотала, протирая сонные глаза.
— Да. Ну тогда быстро... отдохнём телом.
— Да! Я жду горячих источников.
Юна и Сара вышли из машины, разговаривая.
Сам Харуя тоже довольно сильно ждал онсэна.
— Только не плавай в горячих источниках, Юна-рин.
Рин внезапно сказала это, выходя из машины.
— ...Я бы не стала делать ничего настолько лишённого здравого смысла.
— Кто знает, Юна-сан. На пляже ты выглядела так, будто хотела плавать ещё.
Следом за Рин Сара поддразнивающе хихикнула, плечи у неё дрогнули.
— Если уж об этом говорить, именно Сара выглядела так, будто ей не хотелось уходить.
— ...! Э-это нельзя отрицать, но...
— Сара-тин, как всегда честная и милая~. В онсэне я тоже смогу насладиться твоей прекрасной фигурой.
Слюрп.
Рин нарочно сделала жест, будто вытирает слюну.
— Ч-! Прекрати, это стыдно...
Сара застонала голосом, смешанным со смущением.
— Бесценно...
Кадзамия, увидев такой обмен, был на грани вознесения на небеса.
...Эм, не пора ли уже в онсэн?
Когда он послал взгляд, полный таких мыслей, его глаза встретились с глазами Рин.
Тогда она внезапно присмирела и плавно отодвинулась от Сары.
— ...П-пойдёмте тогда. Все, идём...
Рин сжала кулак и снова посмотрела на здание горячих источников.
Под её предводительством Харуя и остальные вошли внутрь.
К слову, дедушка Сары, видимо из тактичности, упрямо отказался заходить в онсэн вместе с ними.
И Кадзамия, и Харуя почувствовали обязанность сказать: «Пойдёмте с нами», — но раз он не кивал, ничего поделать было нельзя.
Так Харуя в итоге вошёл в горячие источники только с Кадзамией.
◇
Тут и там поднимался пар, а звук текущей воды и запах влажного тепла почему-то приносили умиротворение.
Закончив мыться, три девушки — Сара, Юна и Рин — погрузились в ванну с лечебными свойствами.
— И всё-таки, Сара-тин. Я удивилась, насколько ты фигуристая, больше, чем ожидала.
— Рин опять за своё. Ты и когда мы мылись, наговорилась достаточно.
Юна с усталым видом отчитала Рин.
Сара лишь криво улыбнулась, не зная, как реагировать.
— С-смотри. Но Рин-сан. У этой молочной ванны, кажется, хорошие свойства.
Хотя она не уточнила, вероятно, речь шла о свойствах, связанных с фигурой.
Плечи Рин подпрыгнули.
— ...Я выбрала эту ванну, потому что меня это беспокоило... но ты заметила?
Она смущённо отвернула лицо.
К тому же, чтобы две другие как можно меньше видели её тело, Рин сидела именно в окрашенной воде.
— Э... так вот почему?
— Я этого не заметила.
Увидев реакции Юны и Сары, Рин поняла, что сама вырыла себе яму.
◇
— ...! К-кстати, вы все смогли выразить благодарность Акасаки-куну?
Возможно, чтобы скрыть смущение, Рин сменила тему.
— Плохо у тебя получается переводить разговор.
Юна это отметила, но продолжила:
— Ну. Я ещё не смогла его поблагодарить... но думаю, хорошо, что ты пригласила Акасаки-куна. Спасибо, Сара.
— Я тоже так думаю. Спасибо... Сара-тин.
— ............
— Сара? — Сара-тин?
Увидев, что Сара замолчала, обе обеспокоенно спросили.
— ...А, нет, ничего.
Сара сказала это с одинокой улыбкой.
— У вас двоих с Акасаки-саном случилось что-нибудь хорошее?
Она спросила о том, что уже знала.
Она уже знала, что и Рин, и Юна стали ближе к Харуе.
Сара видела это издалека, краем глаза.
Их счастливый вид в поезде. Его наедине с Рин на пляже. Как он веселился с Юной на барбекю...
— Н-нет, ничего особенно хорошего не было.
— Н-ничего такого, правда.
Обе отвели взгляды похожими жестами.
Время, проведённое с Харуей. Или, может, содержание разговоров они хотели оставить в тайне.
Юна и Рин не стали говорить подробностей.
— А у Сары ничего не было?
На такой вопрос Юны она ответила.
Надев как можно более бодрую улыбку.
— ...Было.
Увидев лицо Сары, когда она ответила, Рин и Юна решили не расспрашивать дальше.
После темы о Харуе Рин задумчиво пробормотала:
— Я бы хотела снова приехать в этот онсэн в следующем году...
— Что на тебя вдруг нашло?
Сара вернулась к своему обычному тону и ответила Рин.
— Нет, просто почему-то так почувствовала...
— И что это значит?
Юна включилась, сузив глаза.
Потому что, продолжила Рин.
— Если в следующем году нас распределят по другим классам, всем будет трудно собраться вот так. И такие встречи кажутся особенными.
— Кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать.
— Да, я согласна.
Все трое, погрузившись в сентиментальные чувства, посмотрели на ночное небо.
— Смогут ли они снова приехать вместе в следующем году, все трое?
Никто не сказал этого вслух, но вместе с Харуей их было бы четверо. А если добавить Кадзамию — пятеро.
Наверное, не выдержав этой сентиментальной атмосферы, Сара сменила тему словами: «Кстати».
— Завтра фестиваль фейерверков, но до него мы планируем пройтись по торговой улице и святилищу... как продвигается сценарий, Юна-сан?
— Я справляюсь, не волнуйся.
Юна подняла руку и ответила на месте.
— Понятно. Рин-сан, ты хочешь что-нибудь спросить?
О завтрашнем дне, вероятно.
— Ничего особенного. Мы сможем взять юкаты напрокат, да?..
— Да, конечно.
— Т-тогда... хорошо.
Видя смущение Рин, было понятно, что ей не терпится надеть юкату.
Конечно, поскольку возможностей надеть юкату, кроме летних фестивалей фейерверков, не так много, Юна и Сара чувствовали то же самое.
Всплеск.
Юна первой вышла из молочной ванны.
— Я хочу в сауну, так что перейду туда. А вы?
Рин и Сара поморщились: «Ух».
Похоже, обе не любили сауну.
— Не сиди слишком долго, Юна-рин. Мы понежимся в другой ванне.
— Хорошо, поняла.
— Будь осторожна!
На их слова Юна легко подняла руку и направилась к сауне.
◇
Пока Сара, Юна и Рин наслаждались горячими источниками,
Харуя и остальные тоже наслаждались купальнями. Лёгкий аромат кипариса окутывал ноздри.
Струящийся пот был приятен, и тела у них действительно горели жаром.
Сейчас Харуя и остальные находились в сауне. Сауны получалось посещать только в такие моменты.
С такими мыслями Харуя и остальные пользовались сауной.
Большинство других посетителей вокруг выглядели старше Харуи и Кадзамии.
Они смотрели по телевизору в сауне развлекательную передачу, а примерно через пять минут заходили в холодную ванну, чтобы охладить тело. Так они повторили несколько заходов.
Кадзамия хотел заговорить по ходу дела, но сауна была замкнутым пространством, где находились другие посетители.
Он выглядел разочарованным из-за того, что не мог разговаривать из-за правил приличия.
— Эй, может, с сауной уже хватит?
Как раз когда они вышли из сауны и собирались снова направиться к холодной ванне, он прошептал Харуе на ухо.
Поскольку Харуя тоже хотел насладиться открытой ванной, он согласился с Кадзамией.
— И всё-таки, Акасаки. Ты упорно не убираешь чёлку наверх. Глазам же больно. Правда.
По дороге к открытой ванне.
Кадзамия указал на это, плечи у него дрожали от смешка.
Чёлка, тяжёлая от влаги, ещё сильнее закрывала обзор.
Кадзамия был прав.
Но он боялся, что его увидят и позже поднимется шум, поэтому не мог убрать волосы наверх.
Возможно, это было самосознание, но прецедент уже был.
Так случилось, когда в разговоре о Саре всплыло его собственное имя.
Поэтому он стал осторожен с тем, чтобы показывать лицо.
— Ничего такого.
— Как ни посмотри, похоже, что ты просто храбришься.
Сказав это, он погрузился в ту же открытую ванну, что и Харуя.
Когда погружаешься в открытую ванну, все силы разом уходят из тела, и хочется прислониться к стенке, издавая старческие звуки. Поскольку делать такое в общественном месте было стыдно, Харуя сдержался и тихо, легко выдохнул, расслабляясь.
Однако Кадзамия расслабился полностью.
...Это уже как старик.
Мысленно возразив так, он посмотрел на небо.
Ночное небо было бесконечно красивым... луна и пар делали картину ещё живописнее.
— Слушай... Акасаки.
Внезапно став серьёзным, сказал Кадзамия.
— Ты уже решил, кого выберешь из тех троих?
Кадзамия спросил это так, будто речь шла ни о чём.
Харуя застыл от неожиданного заявления.
— Нет, я неправильно спросил. Акасаки, ты уже в кого-нибудь влюбился?
— ...! Почему ты спрашиваешь такое?
— Ты разве не заметил, Акасаки?
— Заметил что?
Кадзамия весело пожал плечами и ответил на вопрос Харуи.
— ...Акасаки. Сегодня ты выглядел счастливее обычного.
— Э?
Он сам такого не осознавал. У него вырвался рассеянный звук.
— Похоже, ты не замечал. Но сегодняшний Акасаки, даже если говорил всякое, выглядел так, будто ему весело, и я тоже был рад.
Кадзамия сказал это так, будто смаковал слова.
— С чего ты понял? Что мне было весело.
Не то чтобы он весь день только и делал, что улыбался.
Да и времени, проведённого с Кадзамией, было не так уж много.
Поэтому уверенное утверждение Кадзамии беспокоило Харую.
— Я сидел у тебя за спиной весь первый семестр, так что могу понять.
Послав многозначительный взгляд, Кадзамия продолжил:
— Ты отличаешься от того, каким был при поступлении. Стал намного мягче, и видно, что тебе весело. Наверное, у тебя были хорошие встречи.
И это те трое, да?
Хотя он не произнёс этого словами, Кадзамия подвёл именно к такому смыслу.
— ...Может быть.
— О, какая редкая честность.
— Нет, я просто признаю, что у меня были хорошие встречи.
— Вот как?
Кадзамия оскалил белые зубы в улыбке и продолжил:
— Ну, но знаешь. Если Акасаки ещё не решил, кого выбрать...
Кадзамия повернулся к Харуе с серьёзным лицом.
— Можешь уделить внимание Химэкаве-сан?
— Э, Химэкаве-сан?
— Да, я подумал так, когда мы говорили в поезде, и почувствовал это, когда плавали на пляже...
Кадзамия заметил, что взгляд Сары направлен на Харую.
И видел, как она поникла, наблюдая за тем, как Харуя общается с Рин и Юной.
Но поскольку прямо сказать это Харуе он не мог, Кадзамия добавил:
— ...Она выглядела немного тревожной, так что присмотри за ней.
Выражение у него было настолько серьёзным, что Харуя мог лишь кивнуть.
Атмосфера тоже была не для шуток.
— Ну, вот так. Кстати, Акасаки. Извини за деликатную тему, но я удивился твоим... габаритам. Ты что-то специально делаешь?
— Не перескакивай внезапно на такую тему. Я от перепада температуры простужусь.
— Прости! Но расскажи подробно. В чём секрет такого размера?
— Никакого секрета нет. Я не знаю, даже если ты спрашиваешь.
После этого Харуе пришлось терпеть глупую болтовню Кадзамии.
Вяло поддерживая Кадзамию, он поймал себя на мысли.
(...Из-за чего Химэкава-сан тревожится? На что мне обратить внимание?)
Насколько Харуя видел, Сара казалась совершенно обычной... но он понятия не имел, о чём она может тревожиться.
Пока что Харуя решил быть внимательнее к Саре и почувствовал благодарность Кадзамии.