Моя ценность

Акасаки Харуя.

Я начала обращать на него внимание совсем недавно.

Даже не уверена, осознавала ли я раньше само его существование, но мне стало интересно, когда я поняла, что он как-то связан с Сара-тин и Юна-рин.

До тех пор, кажется, я знала его только как «парня с длинными волосами».

Сара-тин — это любовь. Юна-рин — это баскетбол.

А я? У меня ничего.

Если Акасаки-кун был связан с их ростом, то, может быть, если и я с ним сближусь…

Предаваясь таким фантазиям, я выдвинула его в оргкомитет.

То, что у него якобы не было никаких задних мыслей, — просто оправдание, которое я придумала уже потом.

Сейчас в нашем классе все говорят о Юна-рин и Сара-тин.

Я должна стоять на одной сцене с такими первоклассными людьми.

Почему? Всё просто.

— Иначе меня начнут травить.

В средней школе я стала мишенью для травли.

Характер у меня был мрачный, но внешне я была симпатичной и нравилась мальчикам, а это раздражало.

Поэтому девочки меня ненавидели.

Будь я жизнерадостнее, проблем бы не было, но с моей изначально мрачной натурой я привлекала внимание мальчиков, и из-за этого девочки ненавидели меня ещё сильнее.

Хуже всех были гяру.

Те две были именно такими.

В средней школе я только и могла, что терпеть эту исподтишка устроенную травлю, но в старшей решила переродиться.

Я придумала две стратегии, чтобы меня больше не травили.

Первая — сделать внешность простой и стать обычной, ничем не примечательной девочкой.

Вторая — занять место на вершине классной иерархии.

Я выбрала вторую, ещё и как способ начать старшую школу с нового образа.

К тому же мне нравилось наряжаться, и я не хотела от этого отказываться.

Я тренировала мышцы лица, изучала моду и вела себя так, чтобы на меня не смотрели сверху вниз и не травили.

Я тщательно выбрала учениц, с которыми буду дружить, наметила двух девушек — Химэкаву Сару и Такамори Юну — и стала давать им прозвища, чтобы сблизиться.

Сара-тин, Юна-рин.

Сейчас мне эти имена даже нравятся, но вообще-то я была не из тех, кто раздаёт одноклассницам прозвища.

Я просто хотела показать своё превосходство: давать им прозвища и активно подкидывать темы для разговоров.

Да, всё это — чтобы меня не травили.

Но когда я стала чувствовать, что эти двое сияют ярче меня, я начала паниковать.

Изначально я была всего лишь притворщицей.

Я знала, что не смогу сравниться с настоящими.

Поэтому отчаянно пыталась это скрыть, а когда задумалась, что могу сделать, чтобы приблизиться к ним… поняла, что скоро фестиваль Эйка.

И тогда мне впервые пришла в голову мысль стать членом оргкомитета.

Здесь я могла бы восполнить внезапно появившийся разрыв.

У меня был образ, что оргкомитет ведёт класс за собой.

Я не привыкла проявлять лидерство перед людьми, но держалась в классе дерзко и продвигала подготовку к фестивалю Эйка.

Это было не в моём природном характере, но болезненным не казалось.

Скорее уж по-настоящему болезненным и тяжёлым был сам оргкомитет.

Девочки из других классов, которые тоже стали членами оргкомитета, были похожи на гяру — на тех, кто травил меня раньше, и это мучило.

Я невольно съёживалась, и вся яркость, которую мне удавалось показывать в классе, исчезала.

Пока я не привыкла к их лицам, во мне не было никакого позитива.

(…Что делать? Мне так страшно.)

Хуже всего было то, что все члены оргкомитета оказались жизнерадостными людьми. Неизбежно моё присутствие там становилось всё менее заметным. Поэтому я запаниковала и вызвалась на должность заместителя лидера.

В классе я тоже пыталась брать инициативу, но это было только в начале.

Когда Юна-рин и Сара-тин получили главные роли в спектакле, моё присутствие в классе тоже померкло.

И тогда, движимая навязчивой мыслью, что я должна хоть как-то наверстать упущенное, я пришла к выводу: мне остаётся только сосредоточиться на мероприятиях оргкомитета.

Поэтому я вызвалась и успешно стала вокалисткой.

Проблемой стали репетиции группы.

Кавада Саюки. У неё было очень пугающее лицо, и атмосферой она сильно напоминала одну из девочек, которые меня травили.

Я ничего не могла с собой поделать и робела перед ней, а её это, похоже, раздражало.

— …Пой отчётливее. Не верится, что ты сама вызвалась быть вокалисткой с таким голосом.

Мои плечи невольно вздрагивали от страха.

Я должна постараться.

Мне нужно хоть как-то стать особенной, иначе я не смогу стоять рядом с этими двумя.

Нельзя позволить им уйти ещё дальше вперёд.

Игнорируя стук бешено колотящегося сердца, я начала называть её «Саюччи».

После этого мне часто приходилось изматывать себя непривычными задачами, но я решила стараться.

Да, всё — чтобы меня не травили.

◇◇◇◇

— Вот примерно так. Я сблизилась с Сара-тин и Юна-рин ради собственного самосохранения. По той же причине выдвинула Акасаки-куна в оргкомитет. Только что я посмотрела их спектакль и поняла, что мне с ними не сравниться. Я так не могу. Не смогу их догнать. Я неизбежно пожалею, что, самонадеянно вызвавшись в оргкомитет и на роль вокалистки, выйду на живое выступление. Достаточно? Я хочу побыть одна, чтобы подготовиться к этому искуплению. Так что оставишь меня в покое?

Признание Рин потрясло Харую сильнее, чем он ожидал, но, переваривая каждое слово, он крепко сжал кулак.

— …Какими бы ни были твои мотивы, если ты доводишь дело до конца, я считаю Кохинату-сан настоящей.

Харуя сказал это намеренно мягким голосом.

Он сам тоже пользовался разными масками, поэтому не мог обвинять Рин.

— В любом случае после этого фестиваля Эйка я тихо уйду из роли самой себя. На живом выступлении я собираюсь постараться, ладно? Но такая, как я, эгоистичная и втягивающая других, никак не сможет устроить лучшее выступление, которое не проиграет Сара-тин и Юна-рин.

Рин одиноко улыбнулась ему.

Казалось, она пыталась убедить в этом саму себя.

— Н-нет, это не…

— Как ты можешь так говорить после всего, что услышал?

— Это можно понять, если спросить всех в классе.

— Нет. Ты ведь и сам знаешь, Акасаки-кун? Даже после того, как я решила заниматься мероприятием оргкомитета, всем в классе всё равно были интересны только Сара-тин и Юна-рин.

И правда, когда она ткнула в это, стало больно.

Все в классе говорили только о спектакле этих двоих, и никто из учеников не поднимал темы о Рин.

— Но если спросить сейчас, я уверен, все скажут, что Кохината-сан устроит лучшее живое выступление. Все до единого.

— Если спросить, они, наверное, так и скажут. Но эти слова будут не от сердца, а скорее просто поддержкой. Если бы они с самого начала ждали моего выступления, было бы странно, что всё это время никто о нём не говорил.

— Э-это…

Для неё лучшее живое выступление, наверное, означало такое, которое не уступит Саре или Юне.

Планка была очень высока, и Харуя, видевший спектакль этих двоих вблизи, не сразу нашёл слова.

Он изо всех сил собрал мысли и попытался сплести их в фразы.

— …Но по крайней мере Химэкава-сан и Такамори-сан наверняка ждут твоего выступления. Они точно думают, что оно будет лучшим.

— Хм. Довольно смело заявляешь, Акасаки-кун.

Выходя из конференц-зала, Рин указала пальцем прямо вверх.

— Акасаки-кун не должен знать Сара-тин и Юна-рин лучше меня. Так что, что бы ты ни говорил, моё мнение не изменится.

Она выдохнула и продолжила:

— Наоборот, я не понимаю, почему ты так зациклился на моём выступлении. Я выступлю. Я просто говорю, что, скорее всего, не смогу сравниться с этими двумя.

— Но после фестиваля Эйка ты собираешься уйти из центра внимания, да, Кохината-сан?

— Потому что я осознала, что у меня нет права стоять рядом с ними. Может, я постепенно сойду на нет. Но ты ведь не в том положении, чтобы это говорить, Акасаки-кун?

— …Ух.

Когда Харуя запнулся, Рин тихо вздохнула.

Подойдя к входу в класс, она положила руку на дверь.

— Спасибо, что выслушал. Но я не красивая, так что…

Наверняка Рин собиралась пойти на репетицию живого выступления.

Посмотрев на время, Харуя понял, что подготовка как раз скоро должна начаться.

Можно ли отпускать её на репетицию в таком состоянии?

Можно ли позволить ей выйти туда, где, вероятно, ждут травившие её девочки, пока она в таком негативном состоянии?

Отпустить её, когда она уже смирилась, что не устроит лучшее выступление…

Думай. Думай. Думай.

Эта одинокая улыбка ей не идёт.

«Как заставить её поверить в себя?»

◇◇◇◇

«Как заставить её поверить в себя?»

Харуя крепко зажмурился и заставил мозг работать на полную.

[Тебе придётся столкнуть её со своими настоящими чувствами. Если ты не обратишься к ней собственными словами, не занимая чужие, своим настоящим «я», это до неё не дойдёт.]

Вдруг эти слова классной руководительницы вспыхнули у него в памяти.

…Настоящие чувства. Мои собственные слова. Мои собственные эмоции.

Если подумать, впервые он встретил Рин, когда ещё тащил за собой трагедию, случившуюся в средней школе.

С Кохинатой-сан он познакомился вскоре после встречи с Наю-сан, но, кажется, они подружились потому, что он почувствовал в ней что-то похожее на себя.

Она всегда подкидывала ему весёлые темы, всегда улыбалась, и это сияющее присутствие не раз его спасало.

[Мистер. Вы ведь всё время приходите в это кафе? Спасибо вам.]

[…Ну да.]

[Мы, кажется, близки по возрасту, так что, если у вас есть какие-то проблемы, можете поговорить со мной, ладно?]

Даже зная, что эта улыбка была фальшивой, он не разочаровался.

Даже если она подошла к нему в кафе ради собственного самосохранения, он не мог её винить.

Потому что эта улыбка действительно его спасала.

К тому же нет такого правила, что искусственное не может превзойти настоящее.

Всё решает накопление. Даже если ты притворяешься не тем, кто ты есть, даже если в тебе полно лицемерия, если ты можешь заставить окружающих улыбаться, это уже должно считаться настоящим.

И самое главное — Рин делает то, чего он сам не смог.

По крайней мере для Харуи путь, по которому сейчас идёт Рин — стараться внутри общества, — был невозможен.

Он смог лишь отвести глаза от болезненной реальности и сбежать на более лёгкую дорогу.

Вот кто такой Акасаки Харуя в старшей школе.

Внутри коллектива он боится связей с людьми, заглушая их лица и голоса шумом.

Несмотря на прошлое, где она, как и он, пережила тяжёлую травлю, она идёт другим, достойным восхищения путём.

Именно поэтому Харуя не мог простить, что Рин пытается отказаться от того, чтобы быть Кохинатой Рин, из такой негативной причины.

— …Я знаю, что не в том положении, чтобы что-то говорить Кохинате-сан. Но я не хочу, чтобы ты отказывалась от живого выступления по такой негативной причине! Не хочу, чтобы ты говорила, будто перестанешь быть собой после фестиваля Эйка!

Сам того не заметив, Харуя заговорил напряжённым голосом.

Рин остановила руку, уже открывавшую дверь, и тихо обернулась.

— …Ты беспокоишься о Саюччи и остальных участниках выступления?

— Нет! Просто я… я… хочу увидеть, как Кохината-сан выкладывается на живом выступлении!

Она, наверное, не ожидала такого страстного ответа.

Глаза Рин расширились, и на мгновение она застыла.

— …Я же сказала, что выложусь…

— Если собираешься выложиться, ты должна суметь заявить, что сделаешь это лучшим живым выступлением!

Харуя перебил её и добавил ещё слова.

Рин фыркнула, будто насмехаясь над самой собой.

— Ну тогда спрошу. Для меня лучшее — это те двое. После сегодняшнего спектакля ты правда думаешь, что моё живое выступление может быть успешнее их?

— Думаю.

Он сразу кивнул.

— Почему?

— Когда я услышал о том, как Кохината-сан живёт… я подумал, что это круто. Да, может, Кохината-сан притворяется больше, чем нужно. Но даже если ты говоришь, что делаешь это ради себя, чтобы защититься, стремиться к идеалу и пытаться быть доброй к людям — это красиво.

Иначе она не стала бы всегда выслушивать его тревоги в кафе и постоянно вести себя бодро.

Наверняка благодаря ей многие люди улыбались.

— Я не то чтобы особенно добрая…

— Даже сегодня, когда ты водила меня по фестивалю Эйка, разве не потому, что чувствовала ответственность за то, что сделала меня членом оргкомитета, и хотела, чтобы мне было весело?

— …!

То ли он попал точно в цель, то ли она не думала, что он это заметит, но глаза Рин широко раскрылись.

— Удивительно… Ты понимаешь даже это.

Она на миг опустила взгляд, затем кивнула и продолжила:

— Да… потому что я доставила тебе неприятности. Я убедила себя, что если у тебя будет свидание со мной, это всё компенсирует. Не кажется ли тебе, что это чрезмерно самовлюблённо?

Да. Но именно такой и должна быть «Кохината Рин».

Это совпадает с её образом в кафе.

С идеалом, к которому она стремилась, чтобы её не травили.

Такая она должна быть способна заявить, что сможет устроить лучшее живое выступление.

Просто из-за двойного удара — встречи с травившими её девочками и осознания высокого уровня спектакля подруг — её образ жизни пошатнулся.

— Хотя я никого не заставляю улыбаться своими эгоистичными мыслями…

— Заставляешь.

— На каком основании ты это говоришь?

В этот момент Харуя подошёл к Рин и показал ей часть фотографии, сделанной на камеру.

— Это украшение, которое сделала Кохината-сан.

— И что?

— Смотри, все эти люди улыбаются.

На фотографии несколько посетителей улыбались, глядя на украшения Рин.

— …Это просто потому, что их захватила атмосфера фестиваля…

— Может быть.

Харуя продолжил мягким тоном:

— Но все улыбаются. Я думаю, фестиваль Эйка успешен именно так благодаря тому, что Кохината-сан старалась как член оргкомитета. Конечно, это результат усилий всех участников, включая меня, который бегал на подхвате. Но Кохината-сан тоже часть этого.

Рин молча смотрела на него.

Взгляд Харуи смягчился, когда он произнёс свои настоящие чувства.

— Поэтому я считаю Кохинату-сан крутой. Даже если ты пытаешься выглядеть лучше, чем есть, не так много людей способны стараться в том, что им плохо даётся. Ты ведь держала высокий идеал и всё это время шла к нему? Тогда покажи этим двум на живом выступлении — так же, как Химэкава-сан и Такамори-сан показали тебе отчаяние. Выступать или нет — в данном случае решать тебе. Думаю, никто не имеет права жаловаться. Но если ты решила выступить и собираешься стараться… не пытайся стоять на сцене с таким негативным настроем. Может быть, это моё эгоистичное желание, и, возможно, я навязываюсь. Но всё равно я хочу сказать Кохинате-сан. Если ты говоришь, что выступишь, то я… я хочу увидеть Кохинату-сан, которая старается ради завтрашнего дня. Не кого-то другого. Я хочу увидеть живое выступление Кохинаты-сан!

Где-то посреди речи он невольно разгорячился.

Он тяжело дышал, плечи ходили вверх-вниз.

Возможно, тронутая его пылом, Рин расслабила плечи и пробормотала:

— Не знала, что есть человек, который настолько многого от меня ждёт…

Сказав это задумчиво, она вдруг звонко шлёпнула себя по щеке.

Рин ударила себя по щеке.

— …Акасаки-кун. Так ты был моим большим фанатом? Тогда стараться ради лучшего живого выступления — это, как говорится, фан-сервис, да?

С этими словами Рин положила руку на дверь.

Когда она уходила, послышался тихий голос: [Спасибо…]

Он прозвучал так, словно шёл от самого сердца, и Харуе стало немного неловко, но теперь он был уверен, что она сможет выступить без проблем.

Почему-то внутри него была эта уверенность.

---

Через некоторое время после ухода Рин, когда Харуя вышел из класса, вдалеке он увидел две фигуры, похожие на учениц.

Они шли сюда, весело болтая и держа в руках буклеты.

Может, члены оргкомитета?

Если так, то он едва успел.

Для Харуи, если бы кто-то увидел, как он горячо разговаривает с Рин, это было бы смертельно стыдно.

Поскольку эта зона была закрыта для посетителей, он подумал именно так, но…

— Похоже, комната оргкомитета дальше. Значит, вот где Рин старалась.

— Мы были так заняты репетициями спектакля, что не могли часто сюда заходить.

Это были Сара и Юна — дуэт, который, видимо, захотел в день фестиваля Эйка напоследок осмотреть это место.

Столкнувшись с неожиданными посетительницами, Харуя невольно криво улыбнулся.

Если они найдут его здесь, это во многих смыслах будет проблемой.

(Попасться комбинации Химэкава-сан и Наю-сан — вообще не шутки…)

Харуя подумал спрятаться в конференц-зале и, подавляя своё присутствие, потянулся к двери.

И в этот момент…

— Акасаки-кун~ Нашла тебя!

Ученица взбежала по лестнице и ворвалась в этот класс.

— Ух.

Привлечённые этим голосом, Сара и Юна посмотрели в его сторону.

(…Акасаки-сан!?)

(…Акасаки-кун был здесь.)

Пока Сара и Юна бросали на него многозначительные взгляды, к Харуе подошла ученица, совершенно не обращая внимания на его чувства.

А потом положила руки Харуе на плечи.

— …Спасибо. Акасаки-кун.

◇◇◇◇

— …Спасибо. Акасаки-кун.

— Э-э, з-за что?..

К Харуе подошла Кавада Саюки.

Член оргкомитета с пугающим присутствием, чем-то похожая на гяру.

— Ты помог Рин-тян снова встать на ноги, да?

— Что ты имеешь в виду?

— Я только что случайно столкнулась с Рин-тян. По её выражению всё было понятно. Цвет лица стал лучше, вот я и подумала: наверное, ты помог ей подняться. Ты же мне обещал.

Саюки говорила о том, как недавно попросила его [присмотреть за Рин].

Саюки снова и снова облегчённо выдыхала и выглядела по-настоящему успокоенной.

— Рин сказала, что была в конференц-зале, и я подумала: может быть… а тут, как и ожидалось, Акасаки-кун. Так что правда, спасибо.

— …Ну, э-э, да.

— У нас после этого репетиция, но ты, Акасаки-кун, можешь идти и наслаждаться фестивалем Эйка. Повеселись.

— А? Но разве у меня нет работы с настройкой звука…

Харуе поручили проверять звук для мероприятий оргкомитета.

— Всё нормально. Акасаки-кун уже совершил подвиг — вернул нашу главную звезду. Работы важнее этой не бывает.

— …………

— Так что давай, береги себя. Правда, спасибо.

Легко махнув рукой, Саюки начала спускаться по лестнице.

Харуя длинно выдохнул и попытался исчезнуть в конференц-зале.

Но двое, которые до сих пор молча наблюдали, этого не позволили.

— Акасаки-сан, что это сейчас было…

— Акасаки-кун, ты помог Рин подняться.

(Конечно, они меня окликнут. Я знал…)

Сара и Юна, заметившие Харую, подошли к нему.

— …Н-нет, не особо.

Плохо дело.

Нужно как можно скорее сбежать из этой ситуации.

С Сарой ещё ладно — она уже знает его настоящую личность, но Юна всё ещё не знает.

Напряжение совершенно другое.

Особенно с Юной: присутствие Сары в этой ситуации заставляло его нервничать ещё сильнее.

— …Ну, пожалуй, я пойду заниматься работой оргкомитета. Ха-ха.

Харуя сказал это, неловко почесав затылок, и попытался уйти.

— Подожди немного… Акасаки-кун.

Остановила его Юна.

Сара, возможно, зная, что Харуя не хочет выделяться, а может, не желая раскрыть его личность, продолжала молча наблюдать.

— А? Ч-что такое, Такамори-сан?

— То, что та член оргкомитета сказала о том, что ты помог Рин подняться… Акасаки-кун, это правда?

— Нет, думаю, Кохината-сан поднялась своими силами…

Харуя ответил с кривой улыбкой, и Сара сбоку добавила:

— Кстати, я совсем не знала, что Рин-сан так мучилась…

Судя по опущенным плечам, она и правда очень любила Рин.

Похоже, Юна чувствовала то же самое: кивнула и пробормотала: «Насчёт этой никчёмности…»

— Так что, если можно… Подожди, прости. Можно я уточню у Сары?

Харуя уже примерно догадывался, к чему идёт разговор, но, прежде чем успел отреагировать, Юна уже повернулась к Саре и зашептала ей на ухо.

[…В качестве благодарности можно, чтобы Акасаки-кун тоже пошёл с нами?]

[…Эм, ну… это…]

Сара, похоже, беспокоилась о Харуе и время от времени поглядывала на него.

Но затем решительно кивнула: […Да].

Обе, кажется, думали, что шепчутся, но весь их разговор был прекрасно слышен.

Когда они снова повернулись вперёд, Юна прочистила горло.

— Эм, мы собираемся пройтись вместе, Акасаки-кун, не хочешь присоединиться?

Так вот о чём речь.

Если отвечать честно на вопрос «Что думаешь?», ответ на совместную прогулку, конечно же, был бы: нет.

Быть в центре внимания учеников школы — не то, чего он хотел.

Для фонового персонажа вроде него это слишком тяжело.

Харуя попытался придумать способ выбраться.

— Ну… у меня ещё осталась работа как члена оргкомитета фестиваля Эйка. Я…

Он указал на красную повязку.

Однако Юна покачала головой и сказала:

— Разве та член оргкомитета не сказала только что… что Акасаки-кун теперь может наслаждаться фестивалем Эйка? Это была благодарность за то, что ты помог Рин прийти в себя, да? Я тоже хотела тебя поблагодарить, поэтому подумала, что мы могли бы пройтись вместе…

Юна почесала щёку.

Её щёки слегка покраснели, и атмосфера стала такой, что отказаться было невозможно.

— Смотри, мы ведь стали друзьями, да? И недавно ты читал мой сценарий. Я хочу тебя поблагодарить… Нельзя?

Юна спросила это, чуть наклонив голову.

Харуя повернул лицо к Саре, ища помощи.

Но Сара покачала головой, и рассчитывать на поддержку, похоже, не приходилось.

Поняв, что выбора нет, Харуя глубоко вздохнул.

— Ладно. Но у меня есть небольшая просьба, если можно.

— Просьба? Какая? Я слушаю.

— Буду благодарен, если мы пойдём туда, где людей поменьше…

В местах с толпой Харуя слишком остро ощущал бы взгляды.

Ему стало бы невероятно неуютно.

Так что это был хотя бы компромисс.

— …О, конечно. Понимаю.

— У меня тоже нет возражений.

Обе легко согласились на условие Харуи.

Так Харуя в итоге стал сопровождать двух красавиц на фестивале Эйка.

◇◇◇◇

— Добро пожаловать!

Энергичный голос прозвучал в классе старшеклассников.

После полудня время клонилось к закрытию, и Харуя, Сара и Юна вошли внутрь.

Возможно, к этому часу поток посетителей уже успокоился, поэтому персонала в зале не было видно.

Когда ученица, первой заметившая вошедших гостей, подала голос, из-за заднего входа поспешно вышли горничные.

— …Столик на двоих?

Две красавицы и один явно неуместный фоновый парень.

Персонал не удержался от такого замечания перед этой странной компанией.

— А, нет, на троих.

Юна ответила, показав три пальца. Персонал на мгновение растерялся, но вежливо проводил их к столику на троих.

Им сразу принесли меню и воду на троих.

Осмотрев комнату, Харуя увидел: к счастью или к несчастью, посетителей было мало.

Гостей было больше, чем учеников их школы, и это ещё сильнее его успокоило.

Правда, старшеклассники могли сплетничать о них в подсобке… но тут уж ничего не поделаешь.

Если ты не в клубе, возможностей общаться со старшеклассниками почти не бывает.

С этой точки зрения это куда лучше, чем оказаться темой сплетен среди одноклассников.

— Кстати…

Харуя сказал это, ещё раз оглядев класс.

— Почему вы выбрали кафе горничных?

Темой этого старшего класса было кафе горничных.

Самый стандартный вариант для культурного фестиваля.

Собственно, кафе горничных было популярным кандидатом и в классе Харуи.

Но, пусть это и стандарт, всё же это не совсем место, куда приходят смешанными компаниями.

Казалось, что большинство приходят из любопытства — посмотреть на милых учениц, — обычно группами одного пола…

Юна ответила, развеяв сомнения Харуи.

— Разве ты сам не говорил, Акасаки-кун? Что хочешь пойти туда, где людей поменьше… В таких местах, как кафе горничных, пик обычно с открытия и до обеда. После этого людей, как правило, становится намного меньше.

— Ну, это правда, но…

Увидев нерешительность Харуи, Юна продолжила:

— К тому же на обычных фестивалях можно ходить по палаткам с едой, но спектакли или такие концепт-кафе бывают только на культурных фестивалях, верно? Так что я сама хотела заглянуть. Прости, если тебе не нравится.

Юна извиняюще склонила голову, и Харуя почувствовал себя виноватым.

— Нет, это мне надо извиниться. Не то чтобы мне не нравилось, просто немного неловко.

Пока Харуя произносил извинение, глаза Сары вдруг засияли.

— Ах~ Смотрите! Старшеклассницы в нарядах горничных такие красивые!

Харуя и Юна переглянулись и рассмеялись.

— Ты немного поздно заметила, нет?

— (Вот это запоздалая реакция.)

Сара своим неповторимым темпом разрядила атмосферу.

Они открыли меню и стали обсуждать, кто что закажет.

— Я возьму печенье и кафе-о-ле.

Взгляд Юны перешёл к сидевшей рядом Саре, которая пристально изучала меню и бормотала: «Эм…»

— Я возьму шоколадный торт, а из напитков — ходзитя.

Следующим был черёд Харуи.

— Тогда мне просто кофе.

— Акасаки-кун, только это?

— Ага.

Возможно, потому что Рин таскала его по фестивалю, пока он работал, живот уже был доволен.

◇◇◇◇

— Если тебя беспокоят деньги, не переживай. Я угощу и Сару, и Акасаки-куна. Как тогда, когда была моя очередь… Похоже, Акасаки-кун помог и Рин. Я хочу нормально поблагодарить тебя, и это хороший случай.

Юна улыбнулась.

— Э? Акасаки-сан, ты и Юне-сан помог?

— О, я тебе не рассказывала, Сара? Он один из тех, кто помог мне заново найти страсть к баскетболу… Так мы и стали друзьями.

— О, вот как?

Сара бросила на Харую острый взгляд, словно говорила:

[Ты мне не рассказывал! Разве ты недавно не сказал, что между тобой и Юной-сан ничего нет?] — и у Харуи сжало живот.

— Ну, я благодарен за предложение, но меня угощать не нужно. Мне будет неловко.

— Мне тоже, Юна-сан.

В случае Сары в её глазах, казалось, читался вопрос: «Почему меня тоже?»

Уловив это, Юна сказала:

— Потому что… Сара, ты сыграла для нас Золушку. Лучшую Золушку. Это моя благодарность.

— …О, вот как.

— Да. И я так долго заставляла тебя тренироваться.

— Мне было весело, так что всё нормально. К тому же разве мы не подруги? Считай, что мы квиты.

— П-правда?

Юна спросила это с немного виноватым видом.

Харуя, следуя примеру Сары, кивнул.

— Верно! Как друзья, мы сильно выручим меня, если забудем про угощения.

Зная добросовестную Юну, она же Наю-сан, он понимал: одной этой причины ей, скорее всего, будет мало.

Поэтому Харуя добавил:

— …Если ты всё равно не убеждена и хочешь как-то меня поблагодарить, я бы хотел, чтобы ты и дальше поддерживала Кохинату-сан как подругу, как бы она ни изменилась в будущем.

Это была просто страховка. Он думал, что всё, скорее всего, будет хорошо, но возможность всё равно оставалась.

Заранее подготовить почву не помешает.

— Что ты имеешь в виду?

Юна тут же спросила, явно озадаченная.

— Ну, может, я просто слишком много думаю, так что будет достаточно, если ты воспримешь эти слова буквально.

— Как её подруга, я и так не собираюсь об этом беспокоиться.

— Х-хорошо, понял.

Сара ответила сразу, а ответ Юны был чуть неуверенным — возможно, она всё ещё не до конца поняла смысл слов.

В этот момент принесли их заказы.

Когда одна из горничных уходила, она вежливо поклонилась.

— Приятного вам времени~!

Этот бодрый и светлый голос невольно напомнил Харуе Кохинату-сан из кафе.

Наверное, его выражение смягчилось, потому что Юна тут же вмешалась с чуть дразнящей, озорной улыбкой:

— Значит, эта старшеклассница — в твоём вкусе, Акасаки-кун.

— А?..

— Э-это правда?!

Сара сильно подалась вперёд и повысила голос.

(Мне правда понравилась эта старшеклассница? Я сам хочу спросить…)

Харуя не мог скрыть растерянности.

Сара, поняв, как громко сказала, оглянулась по сторонам и опустила взгляд.

— Эм, можно спросить, почему ты так решила?

Харуя спросил это из чистого любопытства.

— О, я ошиблась? У тебя обычно суровое выражение, а только что, Акасаки-кун, лицо смягчилось.

— Нет, дело не в этом. Просто… ну…

Стараясь не прозвучать странно или неестественно, Харуя тщательно подбирал слова.

— Я просто подумал, что наряд горничной хорошо смотрится.

— Этот наряд горничной и правда хорош, да?

— Да-а~

Юна и Сара согласились.

Он не был чрезмерно открытым, но это был очень милый наряд горничной.

Белые гольфы, закрывавшие обе ноги под готической лолитской юбкой с оборками, и белый кружевной ободок на голове делали костюм заметным.

— Если бы наш класс решил делать кафе горничных, мы тоже могли бы надеть такие наряды.

— Все наверняка выглядели бы безумно мило~

Если рассматривать все «а что если», конца не будет. Но и правда, если бы их класс выбрал кафе горничных, это стало бы зрелищем.

Пока Харуя обдумывал это, к их столику подошла горничная в очках.

— Я слышала, вы сказали, что вам нравятся эти наряды горничных? Вы абсолютно в этом уверены? Правда-правда уверены?!

Она сложила руки у рта, словно микрофон, и ждала ответа Сары и Юны.

— А?

Все трое, включая Харую, одновременно произнесли одно и то же.

— Вообще-то большинство учениц ждут за кулисами. Если хотите примерить, мы будем счастливы дать вам эти наряды горничных. Что скажете? Точнее, я очень хочу, чтобы вы двое их надели!

Её глаза были серьёзными.

Возможно, из-за возбуждения глаза старшеклассницы даже налились кровью, когда она наседала на Сару и Юну.

— Эм… ну…

— Что будем делать, Юна-сан?..

Девушки явно растерялись и переглянулись.

— Да что ты вообще задумала, раз VIP-гости уже ушли?

Подошла ещё одна горничная. Похоже, она была подругой старшеклассницы в очках.

Её фамильярный тон выдавал раздражение.

Оглядевшись ещё раз, Харуя понял, что остальные посетители уже расплатились.

Наверное, именно поэтому старшеклассница в очках так свободно подошла к Харуе и остальным.

Ну, если так, то это не проблема. Нет, это огромная проблема.

Пока Харуя мысленно возражал самому себе, Сара вставила наблюдение:

— У нас было свободное время пройтись по фестивалю Эйка, но мы ведь ещё не сделали фотографий, да?

— Ты права…

На этом фестивале ученикам разрешалось пользоваться телефонами при условии, что они используют их только для фотографий.

Наверняка в классе они уже сделали несколько снимков, но Сара имела в виду, что за свободное время они ничего не сфотографировали.

Старшеклассница, пришедшая остановить подругу в очках, заговорила, словно пожалев Сару и Юну.

— …Ой, простите за это. Но если хотите примерить, смело надевайте. Считайте, что это предзакрытийный сервис.

— Именно! Давайте, фотографируйтесь!

Старшеклассница в очках была полностью за.

Немного подумав, обе девушки перевели взгляд на Харую.

(Что, я должен решать?)

Честно говоря, казалось, что девушки уже приняли решение в тот момент, когда упомянули, что за свободное время не сделали фотографий.

— Ну, такая возможность редко выпадает, так что, думаю, можно принять доброту старшеклассниц…

Услышав это, две девушки переглянулись и кивнули.

— Тогда можно нам принять ваше предложение?

— Конечно. Можете обе пройти сюда?

С этими словами старшеклассница направилась к заднему входу.

Харуя планировал просто в одиночестве потягивать кофе, но…

— Эй, тебе тоже стоит примерить наряд горничной!

Старшеклассница в очках быстрым движением поманила его рукой.

Даже серьёзная старшеклассница остановилась и сказала: «А это неплохая идея».

(Да ладно. Вы серьёзно?)

Хотя открытости в костюме было минимум, мысль о переодевании в женскую одежду всё равно вызывала сильное сопротивление.

Услышав это, Сара посмотрела на Харую сияющими глазами.

(Даже если ты смотришь на меня такими глазами, я не надену. Абсолютно нет.)

Почему-то старшеклассница загорелась идеей переодеваться всем вместе в примерочной.

Юна вздохнула и подыграла старшеклассницам.

— А почему нет? Я вообще не могу представить Акасаки-куна в женской одежде.

— …Нет, это неправильно. К тому же я в одной примерочной… это…

Его голос постепенно становился тише. Лицо тоже начало гореть.

Он внезапно смутился, представив, как они вместе надевают наряды горничных.

Лицо Сары, похоже, тоже краснело.

— …Пф.

Увидев, как у Харуи покраснели уши, старшеклассницы и Юна рассмеялись.

— Мы просто пошутили, знаешь?

Две старшеклассницы сказали это в унисон.

— Конечно. Акасаки-кун, у тебя такое красное лицо… Есть в тебе и милая сторона, да?

Юна ответила с хихиканьем.

Похоже, они его дразнили.

Смущённый Харуя вернулся на место.

А затем сделал глоток кофе, будто ничего не произошло.

Увидев реакцию Харуи, старшеклассницы и Юна снова рассмеялись.

На этот раз вместе с ними засмеялась и Сара.

(Эй, Химэкава-сан, разве ты не была на моей стороне?)

Пока он мысленно называл её предательницей, Юна снова заговорила:

— …Милый.

Юна озорно пробормотала это с ухмылкой.

Ему хотелось пожаловаться, но её миловидность заставила даже эти чувства дрогнуть.

(А-а, убейте меня уже!)

С этим невыносимым ощущением он стал ждать Сару и Юну, ушедших вглубь.

После того как они направились к заднему входу, оттуда слышались возбуждённые голоса, но он был слишком подавлен смущением, чтобы прислушиваться.

— Хе-хе, получилось очень мило!

Когда Харуя повернулся на слова старшеклассницы из-за заднего входа, он увидел Сару, прячущуюся за дверью.

— Это… смущает сильнее, чем я думала.

◇◇◇◇

— Это… смущает сильнее, чем я думала.

— …Ну, Сара, тебе ещё лучше: ты в нашем классе играешь Золушку. А мне так стыдно, что умереть хочется.

Как сказала Юна, Сара носила яркий костюм для спектакля их класса.

В отличие от неё, Юна для классного спектакля надевала военную форму.

Видя, что Сара смущается не меньше её самой, Юна не удержалась и указала на это.

— Это другое! Это другое. К тому же тот костюм сначала тоже меня очень смущал!

— Понимаю. Но это и правда стыдно…

— Ладно-ладно! Вы обе выглядите достаточно мило, так что выходите уже!

Возможно, старшеклассница потеряла терпение из-за младших, прячущихся за дверью, и вытолкнула их наружу.

Вынужденные показаться, обе девушки, кажется, смирились и робко подошли к Харуе.

— …К-как мы выглядим?

Сара, нервно ерзая, спросила мнение Харуи.

— К-как оно… наверное?

Юна держала себя за локти, а волосы были собраны в хвост.

Выражение у неё было напряжённым — вероятно, из-за сильного смущения.

Обеим форма невероятно шла.

Мысли Харуи были совершенно обычными, но он был настолько ошеломлён, что ничего другого сказать не мог.

Спектакль был потрясающим, но если бы они устроили кафе горничных, то захватили бы весь фестиваль.

Если бы к ним ещё присоединилась Кохината-сан, это было бы по-настоящему непобедимо — даже страшно представить.

— …Думаю, вам обеим очень идёт.

Под безмолвным давлением двух девушек Харуя озвучил честное мнение.

— С-спасибо…

— П-понятно…

Сара и Юна ответили именно в таком порядке, но их реакции были сдержанными, и по ним было видно, что они всё ещё напряжены.

— Видите? Я же говорила!

Старшеклассница в очках сияла от гордости, словно это было её личное достижение, и атмосфера начала смягчаться.

— Ну что, сфотографируемся?..

В тон смягчившейся атмосфере Юна протянула свой телефон.

— Раз уж выпал такой случай, разве не лучше вам встать вместе для фото?

Харуя вмешался, когда Сара и Юна всё ещё неловко стояли отдельно друг от друга.

Старшеклассница тоже согласилась, сказав, что так точно будет лучше.

— П-правда? Тогда, наверное…

Юна, отворачивая взгляд, стала сокращать расстояние с Сарой маленькими полушагами.

— Тогда, если ты не против…

Сара, похоже решившись, повернулась к Юне и взяла её за руку.

— …Э? С-Сара… Это не слишком… близко?

Юна машинально отреагировала на Сару, которая плавно сократила расстояние.

Это была сцена из их «классного спектакля».

Сцена ближе к концу, где Золушка, до тех пор не сумевшая проявить инициативу, берёт принца за руку.

Наверное, это уже стало бессознательной привычкой.

Возможно, потому что партнёром была Юна, она естественно приняла эту позу.

— Ах… нет, это…

Сара не могла скрыть волнения, лицо у неё стало ярко-красным, но она быстро продолжила:

— Юна-сан, ты, может быть, смущаешься? Разве это не сцена, которую мы столько репетировали в спектакле?!

Это явно была попытка скрыть собственное смущение, но Сара смотрела Юне прямо в глаза.

— …Хм. Научилась огрызаться, Сара… Как будто это так.

Словно провокация Сары — или её попытка скрыть смущение — щёлкнула внутри Юны переключателем, она крепко сжала руку Сары.

(Как и ожидалось от Наю-сан. Даже здесь включается её соревновательный дух…)

Со стороны это выглядело просто как флирт двух девушек.

— Я-я не отступлю перед чем-то таким.

— …Понятно.

Юна тоже, похоже, не решалась подойти ещё ближе, и в итоге возникло противостояние.

— Щёлк, щёлк, щёлк.

Наблюдая за ними, Харуя несколько раз нажал на кнопку затвора.

— П-почему ты это фотографируешь, Акасаки-кун?

— Вот именно! Акасаки-сан!

Две девушки запротестовали, лица у них были красными.

Старшеклассница, застывшая от того, насколько милыми они были, теперь показывала Харуе большой палец за его фотографирование.

— Если вы обе такие соревновательные, почему бы вам не попросить Акасаки-куна, кажется, так? — сказать, кто из вас милее?

— …А?

Старшеклассница бросила ему невозможное задание.

Когда Харуя снова повернулся к ним, Сара и Юна всё ещё держались за руки, но уже смотрели на него.

— Кто, по-твоему, милее?

— …К-которая из нас милее?

Да отстаньте. Такое я ни за что не отвечу.

Харуя попытался уклониться, продолжая нажимать на кнопку затвора.

В ответ обе девушки стали менять выражения при каждом щелчке: то показывали мимолётно-нежное лицо, то выдавливали неловкую улыбку.

Наверное, они пытались получиться на фотографиях как можно лучше.

Харуя почувствовал облегчение: возможно, ему удастся отделаться простой фотосъёмкой.

(…Они обе милые, так что я никак не смогу решить, кто лучше.)

---

Когда они вышли из кафе горничных, устроенного классом старшеклассников, фестиваль Эйка вступал в финальную стадию.

Это было понятно по школьному объявлению о заключительном мероприятии, организованном оргкомитетом.

Многие ученики, включая гостей, направлялись к сцене, чтобы посмотреть мероприятие оргкомитета.

Участие в нём не было обязательным для всех, но всё равно многие приходили хотя бы краем глаза взглянуть на него, ведь это была завершающая часть фестиваля.

— Рин ведь тоже выступает, да?

— Я так жду выступления Рин!

Наверное, Рин заранее им рассказала.

Ученики первого года собирались выступать с живым концертом группы, и она будет вокалисткой.

Раз они подруги Рин, неудивительно, что они взволнованы.

— Ну, думаю, я вернусь на свой пост.

— Ах, верно… Прости, что так долго тебя задерживали.

— Удачи, Акасаки-сан. Мы обязательно посмотрим и ваше мероприятие!

Расставшись с двумя девушками, Харуя поспешил обратно к оргкомитету.

Уже наступали сумерки. Он думал, что многие гости к этому времени уйдут, но на территории школы, к удивлению, ещё оставалось довольно много людей. Возможно, они ждали мероприятий оргкомитета.

В этом году мероприятия оргкомитета должны были пройти в порядке: вторые классы, третьи классы, затем первые.

Обычно первоклассников не ставят последними, чтобы не давить на новичков, но с неудачной жеребьёвкой ничего не поделаешь.

Да, удача была не на их стороне.

Каждый год на фестивале Эйка порядок выступлений членов оргкомитета с первого по третий год определяется случайно.

В прошлом году первые классы выступали вторыми, но быть последними — даже если ты сам не на сцене — заставляет нервничать.

На школьном дворе установили сцену специально для мероприятий оргкомитета.

Вокруг неё уже собралась толпа.

Несколько членов оргкомитета, вероятно второклассники, устанавливали стойку микрофона в центре сцены.

(…А? Выступление второклассников — комедийный номер?)

Харуя был потрясён, когда увидел программу.

(Комедийный номер перед такой толпой… Если провалится, будет так стыдно… Я, наверное, даже смотреть не смогу.)

Не похоже было, что на сцену выйдут только двое ради комедии, а остальные члены оргкомитета будут работать за кулисами.

Тогда людей на сцене было бы слишком мало.

Скорее всего, они сформировали несколько комедийных дуэтов.

После того как первая пара закончит номер, выйдет вторая… и так далее. Он не знал, сколько пар будет, но, наверное, всё примерно так.

(Какая же у них психическая стойкость… Они все начинающие комики?)

Возможно, оргкомитет сам по себе притягивает активных личностей.

Даже первокурсники из оргкомитета все были довольно инициативными, подумал он с кривой улыбкой.

Пока второклассники заканчивали последние приготовления, Харуя прошёл за сцену.

Там он увидел уже знакомых членов оргкомитета первого года.

Среди них была Рин, а рядом с ней — Кавада Саюки.

— О, Акасаки-кун, ты только вернулся? Мог бы ещё немного погулять, знаешь.

— Ну… магазины уже закрывались.

— Ха-ха, это точно.

Саюки рассмеялась и хлопнула Харую по спине.

У неё было очень хорошее настроение.

…Можно, пожалуйста, перестать? У меня спина правда болит.

— Акасаки-кун… Спасибо за ранее.

Рин слегка помахала рукой со спокойной улыбкой.

— …Кохината-сан.

◇◇◇◇

Глаза Харуи расширились, когда он узнал Рин.

Возможно, из-за лёгкого естественного макияжа её черты выглядели взрослее обычного.

Она всё ещё носила классную футболку, но, вероятно, переоденется в костюм для выступления ближе к их очереди.

— Ты, может, мной залюбовался? Ну~ Милоту ведь не спрячешь, да?

Тон был спокойным, но манера речи — типичная Рин.

Похоже, она преодолела душевную тревогу, и Харуя почувствовал облегчение.

— Если ты в таком настроении, всё должно быть хорошо.

— …О, эм, да.

Рин слегка кивнула и сжала маленький кулак на колене.

— О, Акасаки-кун. Ты удивишься, когда услышишь выступление. Я был потрясён, насколько хорошо они отрепетировали.

Когурэ Юдай, лидер, должно быть, говорил о времени, когда Харуе дали свободно погулять.

Он поделился этим с освежающей улыбкой, поскольку видел их финальную отработку.

— …Правда так хорошо?

— Да! Прямо то, чего ждёшь от заместителя лидера. Даже на репетиции выступление было первоклассным.

— Эй, Юдай. Ты ведь не забыл про нас, инструменталистов?!

Вмешалась Саюки, и вслед за этим гяру, отвечавшая за инструменты, направила на лидера острый взгляд.

— А, конечно нет. Конечно…

Пугающее присутствие Кавады Саюки и правда было впечатляющим.

Несмотря на их взаимодействие в классе, лицо лидера напряглось.

Когда Харуя взглянул на Рин, он заметил, что её плечи будто чуть застыли.

Было легко понять: она нервничает.

Однако вокруг сцены собралось множество зрителей.

По сравнению с полуднем гостей стало меньше, но всё равно их было немало.

Ожидать, что она не будет нервничать, было бы неразумно.

[О-о-о! Ха-ха-ха, ха-ха-ха!]

[Они реально смелые — делать комедийный номер~ Ха-ха!]

Со сцены доносились возгласы и смех публики на комедийный номер второклассников.

Этот звук, похоже, тоже усиливал нервную атмосферу.

(Давление, должно быть, невероятное…)

Пока он так думал, Рин робко встала, будто собиралась готовиться к переодеванию.

— Ещё рано, Рин-тян. Думаю, начинать подготовку пока слишком рано.

Саюки высказала искреннее сомнение.

— …Мне немного не по себе. Я ещё хочу сходить в туалет перед выступлением.

Сказав это, Рин быстро покинула свой пост.

— Акасаки-кун. По поводу работы…

Воспользовавшись моментом, кто-то из группы записи подошёл уточнить рабочие детали.

(Даже если ты меня спрашиваешь…)

Ему хотелось так сказать, но как лидер группы записи он не мог быть настолько безответственным.

Слушая рассказ, Харуя передал свои мысли обратившемуся к нему участнику.

Тем временем… комедийное выступление второклассников шло гладко.

---

Время года уже повернуло к лету.

Когда фестиваль Эйка приближался к концу, стоило взглянуть на небо — там смешивались багряный и тёмно-фиолетовый цвета.

Если прислушаться, всё ещё можно было услышать стрекот насекомых.

То, что их звуки не замечались, пока не обратить на них внимание сознательно, объяснялось тем, что ученики и гости были целиком захвачены восторгом фестиваля Эйка.

Хотя людей стало заметно меньше, чем в часы пик, их всё ещё оставалось больше, чем ожидалось.

(Я уже решилась… но всё равно не могу не нервничать.)

Кохината Рин проверяла свой вид в зеркале после переодевания в гримёрной.

От слегка игривой классной футболки — к костюму айдола.

Отдел костюмов, похоже, приложил большие усилия, ведь это финал фестиваля.

И верх, и юбка были украшены деталями.

Она слегка надела шляпку и увидела в зеркале своё отражение в полный рост.

(Я должна быть номером один. Должна стоять рядом с этими двумя. Я получила одобрение Акасаки-куна, значит, всё будет хорошо. По крайней мере сегодня… я решила быть Кохинатой Рин.)

Она сжала маленький кулак перед грудью и несколько раз глубоко вдохнула.

Ладно. Рин в последний раз подбодрила себя и вышла из гримёрной.

Когда она ступила наружу, на неё обрушилась влажная жара.

[…Так-так~ Алло, алло~ Ну что, начнём~]

Вдруг до её ушей донёсся энергичный голос.

Похоже, комедийный номер второклассников всё ещё продолжался.

До главного выступления ещё оставалось время.

После этого, если она правильно помнила, третьеклассники выступают с танцем, а потом будет живое выступление первокурсников.

Вдали виднелась группа членов оргкомитета первого года.

Каждая команда, похоже, что-то обсуждала.

Кто-то, возможно, хвалил друг друга за проделанную работу и делился тем, как прошло их классное мероприятие; другие, наверное, обсуждали финальные задачи или уборку.

Рин слишком нервничала, чтобы подойти к сцене, и ей захотелось пройтись где-нибудь вне поля зрения.

Гримёрная скрыта от взглядов, но, если она не двигалась, становилось беспокойно; хотелось пройтись снаружи и подышать свежим воздухом.

С этой мыслью Рин решила немного прогуляться за школьным зданием.

Постепенно шум стихал, и она всё отчётливее слышала стрекот насекомых.

Однако быть вне поля зрения оказалось недостатком.

— Э, что это за наряд, Кохината?

— Вау, впечатляет… Ты собираешься выступать в таком виде~?

Она столкнулась с двумя ученицами с похабными улыбками; похоже, они только что вышли из туалета.

— …!

Ноги Рин невольно замерли.

Она думала, что уже подготовила себя, что хотя бы сегодня сможет быть Кохинатой Рин…

Но перед этими двумя сердце бешено ускорилось.

Тело инстинктивно попыталось сжаться, защищаясь.

— Ха-ха. Мы же даже ничего не делаем. А у тебя ноги дрожат, смешно~

— Ой-ой. Не делай такое лицо. Когда ты так смотришь, нам только сильнее хочется продолжить.

Пока эти двое подходили, Рин шаг за шагом отступала.

Она, может быть, и могла бы убежать, но от страха тело не двигалось как нужно.

И всё же она с трудом выдавила голос из горла.

— …Я… уже не такая, как тогда!

В маленьком акте сопротивления она остро посмотрела на них.

— А-а~ Ну да, наверное. Ты изменилась: стала милее с макияжем и ещё охотнее угождаешь парням~

— Но знаешь что? Внутри ты вообще не изменилась. Даже если ты в оргкомитете, даже если тебя защищают мальчики, сущность человека так легко не меняется. Её нельзя изменить. Как бы ты ни пыталась. Может, в старшей школе у тебя и есть положение, но это иллюзия. Ты всё равно далеко ниже нас, и это не изменилось.

— Точно. Может, научим тебя, раз ты, похоже, не понимаешь? Сейчас тут только ты, все остальные смотрят сцену, так что рядом никого нет.

Две пары шагов приближались, шаг за шагом.

— Ха-а, ха-а, ха-а, ха-а…

Рин застыла на месте, схватившись за голову.

— Ха-ха. Видишь? Ты совсем не изменилась, да? Без мужчины, без того, кто тебя защитит, ты сразу показываешь слабость.

Обидчица наклонилась к уху Рин и прошептала:

— Я могу всем рассказать, как тебя травили. Тут все умные, так что, может, даже если я тебя разоблачу, новой травли не начнётся. Но, возможно, найдутся те, кто тайно ненавидит тебя за то, что ты кокетничаешь с мальчиками. Интересно, сможет ли маленькая Кохината и после того, как я всем расскажу, делать вид, что она сильная? Сможешь оставаться такой же, как сейчас?

Ха-ха-ха. Ха-ха-ха. Ха-ха-ха-ха.

Уродливый смех, который она слышала тогда бесчисленное количество раз, ударил по ушам.

Не в силах даже повысить голос, Рин почувствовала, как её волосы слегка потянули.

— ……..!

Всё тело Рин застыло от страха, и она не могла издать ни звука.

Её не дёрнули за волосы сильно.

Просто лёгкий рывок, слабое усилие.

Но этого хватило, чтобы запустить прошлую травму.

Тело Рин сжалось само в себя. Защитная реакция… инстинкт взял верх.

Многочисленные испытания, которые она вынесла в средней школе.

То, как её тянули за волосы, было одним из них.

(Ах… маска так легко слетает.)

Сущность человека не меняется.

Эти слова тяжело отдавались в груди.

В глубине — жертва травли.

Как бы она ни билась, она не могла сбежать от обидчиков.

В этом была её сущность, и сама мысль, что она может им противостоять, была самонадеянной.

Единственно правильным было не выделяться.

Её твёрдая решимость рассыпалась.

— Видишь, Кохината… вот какая ты на самом деле, да?

Обидчица улыбнулась, направляя на Рин камеру телефона.

На ней была я: сжавшаяся от отчаяния и смотрящая пустым взглядом. Я — с мертвенно-бледным лицом. Выражение, которое я бесчисленное количество раз видела в средней школе. Знакомое лицо.

Две девушки медленно поднялись и нарочито бодрым голосом окликнули её:

— Мероприятие оргкомитета первого года — живое выступление, а раз Кохината отвечает за костюм, ты, наверное, центр, да? Мы с нетерпением ждём. Удачи!

С этими прощальными словами они ушли.

Тепловатая жара исчезла, и тело Рин промёрзло до самой глубины.

Пара, оставив Рин позади, продолжила разговор.

— …Если бы мы её не тронули, выступление могло бы пройти успешно, а это было бы неинтересно. Сломать ей дух удалось. Нам очень повезло наткнуться на неё там, где никто не видел.

— Блин, мы слишком злые, да?

— Ха-ха-ха. Это не новость. Но теперь становится интересно, правда?

Похоже, они вмешались потому, что им не нравилась мысль о том, что Рин добьётся успеха на живом выступлении.

Их приём оказался крайне эффективным, полностью сломив дух Рин.

После того как эти двое исчезли, Рин отправила сообщение.

В резком контрасте с праздничным настроением остальных, сердце Рин застыло холодом.

[Простите. Я не смогу выступить на живом выступлении. Мне правда очень жаль.]

Она могла только извиняться.

Но ей болезненно ясно указали её место.

Наверняка, если на сцене она увидит этих двоих среди зрителей, она не сможет петь.

◇◇◇◇

Как раз когда Рин отправила сообщение в групповой чат первокурсников оргкомитета…

— А? Что это вообще значит?!

Саюки повысила голос, пристально глядя на экран телефона.

— Смотрите.

С этими словами она показала экран телефона.

На ЖК-экране было сообщение от Рин, где та просто писала, что не сможет выступить на живом выступлении.

— Я думала, она просто немного задерживается, но что, чёрт возьми, происходит?

Саюки начала набирать номер Рин, грубо почёсывая голову.

Не дожидаясь соединения, она отдала Харуе указание:

— Акасаки-кун. Можешь пойти найти Рин? Думаю, на тебя можно положиться.

Ты помог Рин снова встать на ноги.

Ты сделал так, что лицо Рин посветлело.

Наверное, Саюки рассказала об этом и другим участникам.

Все члены оргкомитета энергично закивали.

— Затягивание времени оставьте мне. Если на худой конец станет ясно, что Кохината-сан не успеет вернуться, дай знать.

Лидер сверкнул освежающей улыбкой, говоря это.

Он улыбнулся и сказал, что поддерживать заместителя лидера — тоже роль лидера.

Харуя удержался от замечания, что обычно всё наоборот: сейчас это было бы не к месту.

— …Понял. Остальное оставляю вам. Только не надейтесь слишком сильно.

В конце концов, школьная территория огромна.

Даже если искать, невозможно найти её, если связаться с ней не получается.

К тому же комедийный номер второклассников только что закончился, и сейчас идёт подготовка к танцевальному выступлению третьеклассников.

Времени тоже было мало.

— Спасибо, что не говоришь «невозможно». Мы сможем как-то выиграть время, да, Кавада-сан?

— А-а~ Не дозвониться. Рин-тян, что же происходит? А, затягивание времени на мне, я пошла.

Харуя слегка поднял руку и покинул место.

Отдаляясь от старшеклассников, исполнявших танец под светом прожекторов, он направился к безлюдной дорожке.

Так начались поиски Кохинаты Рин.

Найти конкретного человека среди шумного школьного фестиваля — задача пугающая.

Особенно в старшей школе с такой обширной территорией, где сложность ещё выше.

Однако сейчас шло мероприятие оргкомитета.

Большинство палаток уже закрылось, и почти все собрались у сцены, надеясь завершить фестиваль на высокой ноте вместе с мероприятием оргкомитета.

К счастью, внутри школьных зданий стало меньше посетителей и учеников.

Это означало, что Рин вряд ли затеряется в толпе, и заметить её будет проще.

Даже издали любой ученик сразу выделится.

Однако ограниченное время сужало зоны поиска.

Искать по всей огромной территории было бы неэффективно, и времени на это просто не было.

Так что делать?

Ключом было прочитать основную природу Рин.

Почему Рин внезапно решила отказаться от живого выступления в такой решающий момент? Скорее всего, из-за встречи с теми двумя обидчицами.

Другого объяснения, которое имело бы смысл, не было.

Если бы это была просто внезапная болезнь, она бы нормально всё сообщила.

То, что она не объяснила причину, по которой не может выступить, а только извинилась и оборвала всякую связь, говорило о том, что её эмоционально загнали в угол.

Причина её эмоционального надлома.

Ответ неизбежно возвращал его к тем двум обидчицам.

Куда идут люди, когда эмоционально загнаны в угол и хотят побыть одни?

Первым местом, пришедшим Харуе в голову, был туалет.

Если она хотела остаться одна, кабинка туалета была местом, где её точно нельзя было бы найти.

Однако если она спряталась в туалете, Харуя, будучи противоположного пола, ничего не смог бы сделать.

К тому же он предполагал, что она, скорее всего, не будет сидеть в туалете.

Потому что у Рин было необычайно сильное чувство ответственности.

Обычно после встречи с обидчиками было бы не странно отказаться от мероприятия оргкомитета.

И всё же недавно она твёрдо сказала, что выступит.

А теперь пишет, что больше не сможет.

Значит, с теми двумя должно было случиться что-то серьёзное.

Наполненный злостью, Харуя не прекращал думать.

Куда могла пойти Кохината-сан?.. — перебирал он в голове.

Она обладала сильным чувством ответственности и была склонна винить себя.

Если так, она, вероятно, где-то, откуда видно сцену живого выступления.

Харуя живо представил, как Рин в одиночестве смотрит на сцену издалека и разъедается чувством вины.

Медпункт? Библиотека? Балкон класса?..

Пока он сужал варианты, в памяти Харуи внезапно всплыл разговор из кафе.

[О, мистер. Сегодня читаете книгу? Обычно вы, кажется, читаете мангу.]

[А, да. На самом деле я недавно увлёкся романами. Оказалось, иметь дело с текстом тоже неплохо.]

Сначала он читал сёдзё-мангу в кафе, но после того как Рин почти его поймала, начал получать удовольствие от романтических романов.

Глаза Рин тогда загорелись, и она рефлекторно открыла рот.

[О, я так понимаю… То есть, понимаю! Особенно библиотека или школьная библиотека — там так спокойно. Я часто туда хожу, когда мне одиноко или я в растерянности.]

Харуя вспомнил, как Рин в идеальный момент проговорилась об этом.

Библиотека находилась на третьем этаже, и из неё было видно сцену живого выступления.

Более того, у библиотеки не было палаток, и сейчас это будет пустое пространство без учеников и посетителей.

Условия не могли быть более подходящими.

Харуя бросился к библиотеке.

◇◇◇◇

Библиотека была безлюдна и идеально подходила, чтобы остаться одной.

Наверняка Рин была в этой спокойной библиотеке, терзалась чувством вины и собиралась отказаться от живого выступления.

Он не знал, что те двое сделали с Рин.

Но они наверняка сделали что-то, что запустило её прошлую травму.

Иначе не объяснить, почему восстановившийся дух Рин снова пошатнулся.

Две обидчицы, должно быть, столкнулись с Рин и разозлились, что она вот-вот добьётся успеха на живом выступлении.

Мысль о том, что человек, которого они травили, будет признан большой аудиторией, засияет на яркой сцене и получит похвалу…

Как бы они ни были недовольны собственной жизнью, злоба, с которой они пытаются тянуть других вниз, вызывала тошноту.

Представляя этих двоих с их уродливыми улыбками, довольных тем, что они сломали дух Рин так, как хотели, Харуя не мог успокоить раздражение.

Сущность человека так легко не меняется.

Но значит ли это, что пытаться измениться неправильно?

Они говорят, что это бесполезно?

Правда, Рин, вероятно, искала легко узнаваемый титул, потому что чувствовала ненужный разрыв между собой, Сарой и Юной.

Член оргкомитета. Заместитель лидера. Звезда мероприятия.

Она пыталась доказать своё превосходство этими титулами, показать, что ничуть не уступает Саре или Юне.

Кто-то мог бы сказать, что это всего лишь расплата за попытку ухватиться за лёгкие титулы, за крайнюю самодовольность и эгоизм.

Но неправда, что человек, который старался, в итоге не получает награды, каким бы лицемерным и самодовольным он ни был.

Харуя хотел, чтобы это было неправдой.

В обмен на титулы она взяла на себя ответственность и выполнила свою работу.

Конечно, сначала она, должно быть, терялась из-за непривычных задач и членов оргкомитета, похожих на обидчиц.

В классе───

[Все, давайте решим, что будем делать~~]

В оргкомитете────

[……А, д-да. Эм…]

Поначалу Харуя невольно сомневался в её разных образах в классе и в оргкомитете, но он помнил, что в итоге она стала такой же бодрой и в оргкомитете, как в классе.

Она не сбежала и исполнила свои обязанности.

Поэтому я не могу принять концовку, где она сломана злобой и всё разрушено.

───Не обязательно меняться. Кохината-сан может оставаться собой.

Возможно, важно сказать ей это.

Но сейчас важнее, кажется, признать её усилия измениться.

Харуя поднялся по лестнице к библиотеке.

Бросив взгляд на библиотеку, он заметил, что дверь слегка приоткрыта.

В комнате темно, но он видит маленькую ученицу, тянущуюся к окну.

Похоже, с библиотекой он угадал.

Харуя тихо выдохнул с облегчением, а затем собрался и подошёл к ней.

Теперь начинается настоящее испытание.

---

Библиотека наполнена тяжёлой атмосферой.

Наверное, моя собственная темнота добавляет ей веса.

Я остаюсь здесь, не включая свет, боясь, что, если включу, придёт учитель.

Запах старой, потёртой бумаги и особая библиотечная тишина успокаивают сердце.

……Простите. Мне правда очень жаль всех.

Глядя в окно, Кохината Рин глубоко извинялась перед всеми членами оргкомитета — особенно перед теми, кто отвечал за инструменты и старался ради живого выступления.

Но ничего не поделаешь.

Мне прямо показали, что моя сущность всё-таки не изменилась.

Сердцевина моего сердца полностью замёрзла.

Реальность, с которой я не хотела сталкиваться. Крещение моим тёмным, тяжёлым прошлым.

Почему эти двое появились именно сейчас?

Почему меня так травят?

Бесчисленные вопросы всплывают в голове и только грызут меня изнутри.

На теле у меня нет физических ран.

Хотя в средней школе я пережила подлую травлю, они не прибегали к настоящему физическому насилию — возможно, считали это слишком рискованным.

Однако в сердце остались глубокие шрамы.

Наверное, из-за того что их потревожили, они пульсируют и болят так сильно, что кажется, я могу сойти с ума.

[────Мы можем сделать это лучшим живым выступлением.]

Прости, я не смогла.

[Я хочу увидеть Кохинату-сан, которая ждёт завтрашнего дня.]

Прости, я не смогла тебе её показать.

Всё это время я держалась храброй и украшала себя.

Но в итоге вернулась к началу. Фальшивая я просто возвращаюсь к ребёнку, которого травили.

Вся позолота содрана, и осталась только пустая я……

(Н-нет… это…)

Не хочу. Не хочу. Не хочу. Я категорически этого не хочу.

Но темнота бесконечно расползается во мне.

──Всё началось во втором году средней школы.

Изначально я была замкнутой девочкой, которая любила читать, обычной неприметной ученицей.

Тогда я носила очки, а не линзы, как сейчас, и была просто обычной девочкой, которая ладила с несколькими подругами.

Однако в какой-то момент я, сама того не зная, открыла для себя врата ада.

Дело было в любви.

Когда мы вошли в период взросления, стало обычным делом оживлённо говорить о мальчиках, которые интересовали нас или нравились.

Мои подруги внезапно начали наряжаться, и я последовала за ними.

……Я просто хотела не отставать от разговоров подруг.

Просто хотела разделять те же темы и стать с ними ближе.

Так всё и началось.

Я наряжалась не для того, чтобы кому-то понравиться.

И не для того, чтобы кокетничать с мальчиками.

Сначала мы весело обсуждали моду и любовные истории, но постепенно подруги отдалились от меня.

Похоже, мальчик, который им нравился, в итоге начал симпатизировать мне.

Они сказали, что стало неловко и они больше не хотят быть рядом со мной.

Даже когда я отвергла признание этого мальчика, меня обвинили в том, что я [жалею их].

Я оказалась в тупике……

И всё же я не смогла заставить себя разлюбить наряжаться.

Может быть, потому что у меня и так было мало увлечений.

Я глубоко увлеклась макияжем и одеждой, которые могли сделать меня милее.

И как раз когда я подумала, что потеряла подруг, на меня обратили внимание девочки-хулиганки.

Те двое были заводилами.

После того как мы оказались в одном классе, они прятали мои учебники, прятали сменную обувь и даже хватали меня за воротник, вызвав в туалет.

Худшие воспоминания. Крещение прошлым, которое я хочу забыть.

Первопричина всего этого — те двое — смешались с этой толпой.

Я укрепила решимость, думая, что после поддержки Акасаки-куна всё будет хорошо, но стоило мне встретиться с этими двумя, как я рассыпалась.

……Простите. Мне правда… очень жаль.

Пока я в который раз мысленно извиняюсь, глаза внезапно наполняются слезами.

───Но закончить вот так — тоже───

— Я не хочу… не хочу этого.

Такие чувства сорвались с моих губ.

Меня разрывает между нежеланием отказываться и доставлять всем неприятности — и непониманием того, чего я сама на самом деле хочу.

— …Видишь. Я пришёл за тобой, Кохината-сан.

Вдруг до ушей донёсся мягкий голос.

Когда я обернулась, там стоял Акасаки-кун.

Из-за его длинной чёлки и тёмной комнаты на мгновение он показался мне призраком из фильма ужасов.

В голове столкнулись разные вопросы вроде «почему» и желание сбежать.

— Давай… немного поговорим?

Акасаки-кун предложил это, стоя на месте.

───Нужно бежать. Он пришёл вернуть меня.

Тело рефлекторно напряглось, готовясь к бегству.

— Всё хорошо, я на твоей стороне, Кохината-сан.

Он сказал это, подходя ко мне.

Странно, но его голос успокаивал, и я отказалась от намерения бежать.

(……Может, Акасаки-кун сможет вытащить меня из этого ада.)

Почему-то мне захотелось за него уцепиться.

◇◇◇◇

Когда Харуя нашёл Рин и заговорил с ней, она казалась такой хрупкой, будто могла рассыпаться в любой момент.

Судя по костюму, он был айдольским, с множеством украшений по всей поверхности.

По глазам, полным слёз, было видно: её душевное состояние получило серьёзный удар.

В тот миг, когда он увидел её, подозрение, что причиной были те двое, превратилось в уверенность.

— Давай поговорим. Всё хорошо, Кохината-сан. Я на твоей стороне.

— ……!

Она затаила дыхание.

Выражение лица у неё было немного жёстким — возможно, она насторожилась.

Однако то, что она молча побуждала его продолжать, означало: слушать она готова.

Харуя посмотрел на сцену, видимую из окна, и сказал:

— Похоже, сейчас выступают третьеклассники с танцем. Кажется, всё идёт дольше расписания, потому что много просьб на бис.

— …И-и что? Разве ты не пришёл забрать меня обратно, Акасаки-кун?

— Я ведь сказал, что я на твоей стороне. Если ты хочешь выступить, я отведу тебя обратно к сцене. Если не хочешь — оставлю как есть.

— …Мне очень жаль. Но… думаю, я уже не смогу выступить…

— Эти двое что-то тебе сказали?

— ……!

Ответа не было.

Но на кратчайшее мгновение её плечи дрогнули — и этого было достаточно.

— Понятно.

— …………Да. Они сказали, что моя сущность не изменилась.

— Понятно.

— Слушай, как ты понял, что я буду здесь?

— Это была ставка. Мне повезло.

Это не совсем ложь.

На самом деле, если бы Харуя не вспомнил их разговор в кафе, он не угадал бы с первой попытки.

Более того…

— Если бы ты правда заперлась где-нибудь в туалете, я бы не смог тебя найти…

— …Понятно.

Рин отвела взгляд, будто ей стало немного виновато.

— Я не смогу выступить… Ты, наверное, догадываешься почему.

— Да.

— Тебе можно оставаться здесь, зная, что я не вернусь?

…Пора.

Танец третьеклассников заканчивается, и теперь очередь мероприятия первокурсников.

Харуя принял решение и заговорил:

— Как я уже сказал, Кохината-сан, я на твоей стороне. Но я… я правда думаю, что ты хочешь выступить.

— Э-это неправда!

Она выпустила напряжённый голос.

Болезненный, мучительный голос.

На мгновение даже Харуя удивился, но продолжил мягким тоном:

— Тогда почему ты спряталась в библиотеке?

— ……!

Она ахнула.

— Ты могла выбрать место, где тебя никогда не найдут, так почему спряталась в библиотеке? Да ещё выставила себя у окна, словно просила, чтобы тебя нашли.

Ответ был очевиден.

— Просто мне было интересно, что происходит на сцене… только и всего.

Да. Конечно, она наверняка беспокоилась о том, что происходит на сцене после её ухода.

Но почему-то Харуе казалось, что причина не только в этом.

— Разве ты не хотела, чтобы кто-нибудь тебя нашёл, Кохината-сан?

— ……..Н-нет, это не…

Когда она показала признаки волнения, Харуя не стал давать ей паузу и продолжил давить.

— Если ты отказываешься потому, что тебе сказали, будто твоя сущность не изменилась, и ты думаешь, что ты не тот человек, который должен стоять на той сцене… я хочу, чтобы ты вернулась. Но если ты просто слишком боишься этих двоих, чтобы выступить… я обязательно устраню эту тревогу.

— …Когда ты раньше меня ободрил, Акасаки-кун, я решилась. Но не получилось… Я столкнулась с реальностью: сущность человека так легко не меняется, и полностью сломалась.

— Это правда, что ядро человека не меняется легко. Но я думаю, что нынешняя Кохината-сан — человек, которым можно гордиться. И не только я — Химэкава-сан и Такамори-сан тоже так считают. Даже зная твою настоящую суть, никто из нас не разочаруется. По крайней мере я не разочаровался.

— …Как ты можешь говорить это так уверенно? На самом деле я очень слабая. Просто притворяюсь сильной из тщеславия. Если Сара-тин и Юна-рин узнают настоящую меня, они уйдут… бросят меня.

Возможно, потому что её душевное состояние было хрупким, Рин говорила слабым голосом.

Но это Харуя мог отрицать с уверенностью.

— Могу говорить уверенно. Даже если Химэкава-сан или Такамори-сан узнают о твоей прошлой травле, они не разочаруются. И не уйдут от тебя.

Даже Харуя, довольно долго знавший Рин в кафе, не разочаровался.

Даже когда он узнал, что она пыталась выставить себя лучше, это ни разу не вызвало желания отдалиться от неё или оборвать связь.

Конечно, он удивился, но кроме этого особых чувств не было.

Если даже он так воспринял это, то девушки, которые всё время были рядом с ней в школе, тем более не бросят Рин из-за такого.

К тому же Харуя хорошо знал характер Сары и Юны.

Именно поэтому он мог твёрдо утверждать: ни он, ни Сара, ни Юна никогда не оставят Рин.

— Кохината-сан ведь тоже должна это знать. Ты хорошо их знаешь.

Даже Харуя знал.

Например, Сара… как бы кто ни вёл себя, чтобы оттолкнуть её, она из тех людей, кто истолкует всё позитивно. А Юна с её добрым сердцем расстроилась бы, если бы решила, что была недостаточно внимательной к подруге.

— У Химэкавы-сан были семейные проблемы, из-за которых она замкнулась, но, Кохината-сан, разве ты разочаровалась бы только потому, что сама заставляла себя вести себя бодро?

───Рин покачала головой.

— Такамори-сан скрывала травму, связанную с клубом, но, когда ты узнала, что она отчаянно пытается оставаться позитивной, ты разочаровалась?

───Рин снова покачала головой.

Это были всего лишь примеры про двух других, но с Кохинатой-сан всё было бы так же.

Не могло быть, чтобы они разочаровались или отдалились от неё.

Поэтому Харуя продолжил:

— Если ты думаешь уйти, потому что не чувствуешь себя достойной стоять там… потому что считаешь, что твоё ядро не изменилось и ты всё ещё тот ребёнок, которого травили… тогда я хочу, чтобы ты вернулась.

— …П-почему?

— Потому что я не хочу видеть будущее, где тебя раздавит злоба, а эти двое смогут смеяться, будто ничего не произошло. Если ты беспокоишься о Саре и Юне, поверь мне, всё будет хорошо. Пока ты держишься того, что отрабатывала, всё не пойдёт так, как хотят те двое.

— …Н-но если я увижу этих двоих, у меня ноги застынут, и я ничего не смогу сделать. Даже если Сара-тин и Юна-рин во мне не разочаруются, я уверена: я не смогу петь.

Её голос дрожал, когда она опустилась на пол,

а в глазах выступили слёзы, пока она выдавливала слова.

— Прости… Я только создаю всем проблемы.

Глядя, как Рин сжимается, Харуя почувствовал облегчение.

Дело было не в том, что из страха она не хотела выступать, а просто в том, что она беспокоилась из-за этих двоих.

В таком случае Харуя мягко похлопал Рин по плечу.

— …Если не хочешь видеть этих двоих, во время выступления смотри только на переход второго этажа, который виден со сцены. Хорошо?

— …А?

Он поднял Рин на ноги, помогая её дрожащему, полному слёз телу выпрямиться.

Бросив взгляд из окна на концертную площадку, Харуя увидел, как несколько первокурсников из оргкомитета устанавливают инструменты на сцене.

— Последняя проверка: ты хочешь выступить, Кохината-сан?

Рин какое-то время молчала, но в конце концов заговорила.

— Очень хочу… Но мне всё ещё страшно.

— Если занервничаешь на сцене, просто смотри на переход второго этажа. Страх исчезнет, обещаю.

— …П-правда? Но я хочу спросить… Думаешь, все на меня злятся?

— Не думаю, что злятся. Если бы злились, у меня тоже были бы проблемы.

— Почему ты столько для меня делаешь, Акасаки-кун? Ведь это я сама попросила тебя вступить в оргкомитет…

— Разве я не говорил? Я хочу увидеть живое выступление Кохинаты-сан.

Когда Харуя сказал это, глаза Рин расширились, и на краткий миг она отвела взгляд.

Затем тихо рассмеялась и сказала:

— Ну и ну, Акасаки-кун, ты слишком большой фанат. Переход второго этажа, да? Если мой страх не исчезнет, я буду вечно держать на тебя обиду.

— Ага, положись на меня.

— Хорошо… Поняла.

Решительно прошептав это, Рин крепко сжала кулаки.

— Ты видел только мою репетицию в караоке… но это будет потрясающе, так что готовься, Акасаки-кун.

— Буду ждать с нетерпением.

С приподнятым духом Рин быстро направилась на свою позицию.

Харуя связался с остальными членами оргкомитета.

Он сообщил, что им удалось вернуть Рин.

После этого Харуя сделал ещё один звонок.

Поскольку дело было срочное, вместо сообщения он решил позвонить напрямую.

— А, алло───так вот, на самом деле…

Закончив звонок, Харуя наконец вышел из библиотеки.