Кохината Рин

Смешанное чувство тревоги и облегчения не отпускало Рин, когда она возвращалась на своё место; на душе у неё было немного сложно.

Похоже, ей тянули время. Лидер, взявший на себя вокал, и остальные музыканты изо всех сил продолжали играть.

Наверное, им как-то удалось удачно сымпровизировать.

С тяжёлым от вины сердцем Рин направилась к сцене.

Сначала она вернулась к входу за кулисы, готовая к тому, что её сразу начнут ругать, но──

— …Как хорошо, что ты вернулась, Кохината-сан.

— Ну ты даёшь… Мы правда волновались. Ждали тебя, знаешь ли.

Другие члены оргкомитета, работавшие за кулисами, встретили её именно так.

Ни один ученик не стал жаловаться или выражать недовольство.

До глубины души тронутая их теплотой, Рин низко поклонилась.

— ──Простите, что я вот так сбежала. Но обещаю, дальше я постараюсь изо всех сил.

Она сказала это искренним тоном, и все молча посмотрели на неё и кивнули.

[

~

♪]

Вскоре голос лидера затих вместе с окончанием песни, и с другой стороны раздались аплодисменты.

Рин была переполнена благодарностью за то, что им удалось так хорошо удержать ситуацию даже в последний момент.

Видимо, кто-то из закулисной команды сообщил о возвращении Рин: Саюки широко улыбнулась и посмотрела на зал.

Хотя сцена и так уже кипела энергией, Саюки словно хотела сказать: «Вот теперь начинается настоящее шоу», — и поддала ещё больше жара.

— Ну что, поехали! Настоящее шоу начинается сейчас, ребята. Меняем этого унылого мужского вокалиста на главную звезду──

Не дожидаясь финального «дака-дака-дака-дака, дан!», лидер перебил Саюки.

— Эй, после всей моей помощи это как-то жестоко, не находишь?

От его реплики часть зрителей рассмеялась.

— Да ладно, да ладно. Настоящее шоу начинается сейчас.

Сказав это лидеру, Саюки снова заговорила в микрофон.

— Дака-дака-дака-дака, дан!

Точно по сигналу Рин вышла на сцену.

И прожекторы разом обратились к ней.

— Простите, что заставила ждать.

Рин шагнула вперёд, робко держа микрофон.

Зрители, глядевшие на сцену снизу вверх, ахнули.

В толпе вспыхнуло возбуждение, и все взгляды устремились к Рин.

На ней был айдольский костюм, а губы блестели яркой помадой.

Глаза, в которых больше не было слёз, сияли, и держалась она уверенно.

— Я хочу отплатить вам всем своей песней.

В ответ на её серьёзный вид зал притих.

Даже Саюки и остальные участники группы замолчали и сосредоточенно смотрели на неё.

Саюки слегка покачала головой, а потом бросила лёгкую реплику:

— Эй, Рин-тян, ты не слишком серьёзная?

Её слова разрядили атмосферу, и крики поддержки из зала вернулись.

Рин огляделась и выпрямилась.

Любой, кто смотрел на неё, мог понять: она нервничала.

Но именно из-за этого многие почувствовали к ней близость, и немало гостей улыбнулись ей с теплом.

После короткого приветствия должен был начаться последний номер фестиваля — его большой финал.

Живое выступление, подготовленное первогодками из оргкомитета, наконец стартовало.

Прожектор качнулся и сфокусировался на Рин.

Это был сигнал к началу выступления.

Окинув взглядом весь зал, Рин ощутила, как её подавляет само количество людей.

Одна мысль о том, что она стоит на сцене, заставляла сердце колотиться от напряжения.

Она изо всех сил старалась держать голос ровным, а горло — свободным.

И начала выводить ноты.

(Всё хорошо. Я много тренировалась.)

Начало прошло удачно.

Позже её ждала танцевальная часть, и из-за неё Рин немного тревожилась, но пение пока шло нормально.

Реакция зрителей была хорошей: многие махали руками, будто светящимися палочками.

Когда песня дошла до середины, Саюки, управлявшая музыкой с гитарой в руках, вышла к центру сцены.

Во время инструментального проигрыша она сыграла на гитаре и крикнула:

— Вам весело?!

[Оооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо!]

Толпа ответила ей восторженным рёвом.

Ошеломлённая таким напором, Рин вдруг увидела, как к ней протягивают микрофон.

Это сделала Саюки.

Наверное, так она говорила Рин тоже завести зрителей.

На репетициях такого не было, но Рин быстро вдохнула и подхватила.

— Ребята, вам весело?!

А если толпа вдруг замолчит? От стыда можно умереть.

На мгновение её пронзило смущение, но волноваться было не о чем: как и Саюки, зрители ответили ей криками.

Продолжая петь, Рин неожиданно поймала себя на том, что получает удовольствие от выступления.

Посмотрев в зал, она увидела, как некоторые ученики вовсю кивают головами.

Это ведь называли хедбэнгингом?

Похоже, другие участники группы тоже это заметили: они начали качать головами, и музыка ускорилась.

Атмосфера накалилась, и это подтолкнуло Рин поднять собственный градус ещё выше.

…В следующей части начинался танец.

Он был не слишком сложным, ведь времени на репетиции было мало, но Рин всё равно немного нервничала.

(Справлюсь ли я?) — подумала она, и вдруг──

(……!)

Рин беззвучно ахнула.

Она с самого начала знала,

что они появятся.

Две обидчицы стояли там, направив большие пальцы вниз, и насмешливо скалились.

[Люди не меняются.]

[Для затравленной девчонки ты ведёшь себя довольно смело.]

Их слова отозвались у неё в сердце,

и Рин почувствовала, как тепло уходит из тела.

Краски исчезли из её голоса, и мужество начало покидать её.

Она крепко зажмурилась, а когда снова открыла глаза, эти двое улыбались, обнажив зубы.

(Нет… Нельзя на них смотреть.)

Стоило увидеть их, и она вспоминала худшие времена своего прошлого.

Хотела она того или нет, перед ней вставали те адские дни.

Раны, вырезанные не на теле, а в сердце, начинали ныть.

И всё же чем сильнее она пыталась не думать о них, тем сильнее взгляд цеплялся за них, и это постепенно разъедало её дух.

(Нет… голос, ноги дрожат. Я могу сбиться с ритма…)

Внезапно ей показалось, будто всё вокруг остановилось.

И в этот миг в голове промелькнула худшая возможная картина.

Она увидела, как падает, выставляет на всеобщее обозрение свою слабость и всё рушит.

На мгновение это разыгралось в её мыслях.

(…Я больше не могу.)

И тут она вспомнила его слова.

Слова, которые сказал Харуя…

[Если решишь, что больше не можешь, во время выступления просто смотри на переход второго этажа, который виден со сцены. Хорошо?]

Словно цепляясь за надежду, Рин подняла взгляд от зрителей внизу.

И там увидела людей, которые смотрели за ней.

Среди них были Сара, Юна и Харуя──

Заметив, что взгляд Рин поднялся, Сара и Юна энергично замахали руками.

Харуя, как умел, тоже мягко помахал ей.

Наверху были и другие зрители. Их было немного, но они тоже смотрели живое выступление сверху.

Ненадолго вернёмся назад.

— А, здравствуйте── то есть…

Вскоре после того, как Рин вернулась на сцену для выступления,

Харуя позвонил кое-кому.

[О, что такое, Акасаки-кун?]

На втором гудке трубку взяла Такамори Юна.

Голос у неё звучал немного напряжённо — вероятно, она не ожидала звонка от него.

Да, Харуя позвонил именно Такамори Юне.

— Извини, что так внезапно, но ты сейчас где?

[Где же ещё… рядом со сценой, собираюсь смотреть выступление Рин.]

— Понятно. Если не трудно, можешь прийти в коридор второго этажа?

Юна тут же отреагировала на его предложение.

[Могу, но это приглашение посмотреть вместе? Какой ты напористый, Акасаки-кун.]

— Нет, не в этом дело.

[Тогда зачем? Разве из коридора второго этажа плохо видно?]

Рин, вероятно, скоро должна была выйти на сцену.

— А, давай просто считать, что так и есть. И было бы здорово, если бы ты привела с собой Химэкаву-сан. Пожалуйста.

[А, по-подожди!]

Хотя из трубки донёсся растерянный голос Юны, Харуя уже передал главное и сбросил звонок.

Пока он шёл к библиотеке по переходу, ему пришло в голову, что неплохо бы поддержать выступление.

Вообще-то ему следовало вернуться к закулисной работе, но раз он привёл Рин обратно, на этот раз ему, наверное, простят.

Так он думал.

Оглядев зрителей на переходе второго этажа, он не увидел тех двоих, которых искал.

(…Хорошо, теперь всё готово.)

Оставалось только позвать Сару и Юну и вместе поддержать Рин.

Ещё он сказал Рин смотреть на переход второго этажа, если ей станет тяжело.

Все здесь поддерживали Рин.

Разумеется, одно это могло и не перевернуть её настрой.

Даже если те две смотрели откуда-то, Рин наверняка чувствовала давление.

Он думал пригрозить тем двоим и заставить их уйти, но это не решило бы проблему в корне.

Если бы он так поступил, они могли бы потом вернуться с новыми людьми и снова донимать Рин.

Сейчас они наверняка были уверены, что Рин провалит выступление.

Они, скорее всего, думали, что, надавив на её старую травму, заставят её сорваться, даже если она выйдет на сцену.

Харуя хотел, чтобы Рин своим лучшим выступлением раздавила их гнилые ожидания.

Он не мог забыть вот что: в конце концов, злой умысел по отношению к Рин был только у этих двоих.

Да, наверняка были ученики, которым она не особенно нравилась, но тех, кто поддерживал её, без сомнения было куда больше.

Если выступление получится, Рин вернёт себе уверенность. И главное — станет ясно, что она победила этих двоих собственными силами.

Именно на это он надеялся.

◇◇◇◇

(Кохината-сан помогла мне в кафе… Я хочу отплатить ей за это.)

Он не был уверен, можно ли назвать это отплатой, но действовал именно с таким чувством.

…Нет, возможно, дело было в другом.

Может быть, Харуя восхищался Рин, потому что она шла по пути, по которому он сам не смог.

Харуя отказался от прежнего себя, который сиял в средней школе, и решил жить в тени в старшей.

А Рин была противоположностью. Именно потому, что её средняя школа была тёмной, она упорно старалась сделать старшую школу светлой.

Наверное, поэтому он и хотел поддержать её.

Пока он размышлял о собственных мотивах──

— А, вот ты где!

— Акасаки-сан, спасибо за то, что было раньше.

На переход второго этажа Юна привела с собой Сару.

— Так зачем ты нас позвал?

— Ну… просто подумал, что было бы неплохо посмотреть вместе…

Он не мог сказать, что это ради Рин.

Это прозвучало бы неловко, будто он хвастается.

К тому же, если бы они стали подробно расспрашивать, он не смог бы объяснить.

Это была проблема Рин, и Харуя не имел права рассказывать о ней Юне и Саре.

— …Погоди, это правда причина?

Юна, удивлённая его прямым ответом, отступила на шаг.

Увидев это, Сара, стоявшая на полшага позади Юны, недовольно надула щёки.

— …Акасаки-сан, ты обменялся контактами с Юной?

— Н-ну… да.

Он не рассказывал об этом Саре.

Возможности упомянуть были, когда они обедали вместе, но ему казалось, что это будет хлопотно, и он предпочёл не поднимать тему.

А теперь, когда его об этом спросили, хлопотно действительно стало.

— О, вообще-то это я попросила у него контакты, Сара.

— …Что?

— Да, там много всего было. Но не волнуйся, Сара. Акасаки-кун, может, с виду и не такой, но он не плохой человек.

— А, нет, меня не совсем это волнует…

Благодаря недопониманию Юны разговор быстро сгладился.

Хотя Сара всё ещё поджимала губы, словно хотела что-то сказать, Харуя хотел сосредоточиться на выступлении.

С перехода, соединявшего общий корпус со специальным,

голос Рин, пусть и издалека, отчётливо доносился через микрофон.

Её красивый голос идеально сливался со звучанием инструментов.

Харуя уже знал, что Рин отлично поёт, после того как однажды сходил с ней в караоке, но такого уровня не ожидал, и его глаза расширились от удивления.

Сара и Юна, стоявшие рядом, тоже восхищались.

— Ух ты, Рин правда хороша!

— Я могла бы слушать это бесконечно!

Даже хваля Рин, Юна и Сара продолжали переговариваться рядом с ним.

— …И всё-таки хорошо, что Рин благополучно вернулась.

— Да. Я уже начала волноваться, когда она всё не появлялась.

В этот момент Юна вдруг посмотрела на Харую, словно что-то поняла.

— Погоди… Акасаки-кун, ты к этому приложил руку?

— …А? Правда?

Они обе прищурились на него, всё ещё глядя в сторону сцены.

Почему она так решила?

Когда он молча спросил глазами, Юна указала на него пальцем и сказала:

— Ну… одна из оргкомитета сказала. Что это Акасаки-кун помог Рин снова встать на ноги. Она была тебе очень благодарна, вот я и подумала: может, и в этот раз тоже.

Наверное, речь шла о случае в конференц-зале.

Из-за визита Кавады Саюки Сара и Юна услышали обо всём.

— А, ну, тогда Акасаки-сан и правда может быть замешан и в этот раз. То есть с чего бы ему иначе внезапно звонить нам и просить прийти именно на этот переход?

Сара отвернулась, дуясь.

(Ведь… мне ты раньше никогда не звонил, Акасаки-сан.)

Юна подхватила:

— …Ну да, я тоже удивилась. Ты ведь не особо из тех, кто звонит по телефону, Акасаки-кун. Тут я согласна с Сарой. Странно просить нас срочно прийти на переход. Это связано с Рин, да?

Юна наклонила голову и спросила прямо.

Но Харуя не ответил. Вместо этого он указал вдаль и произнёс:

— А.

Там, куда он показывал, Рин начала танцевальную часть.

— А, он уходит от ответа. Ты удивительно легко читаешься.

— Это так похоже на Акасаки-сана.

Юна и Сара обменялись лёгкими замечаниями и снова посмотрели на сцену.

— О, теперь она танцует.

— Хотя… движения у неё немного скованные.

Издалека было видно, как Рин крепко закрывает глаза, будто погрузилась в мысли.

…Плохо дело. Она, наверное, заметила тех двоих.

Даже с такого расстояния он понял, что что-то не так.

(Пожалуйста, заметь нас! Ну же, пожалуйста, заметь!)

Харуя широко замахал руками.

Увидев его, Юна и Сара тоже начали махать.

Словно немая просьба Харуи дошла до неё, Рин подняла взгляд к переходу второго этажа.

На её лице появилась слабая улыбка, и ритм вернулся.

Похоже, она заметила их.

— Понятно… Акасаки-кун, ты правда добрый.

Юна мягко улыбнулась рядом с ним.

— …Рин-сан смотрит сюда! Давай помашем, Юна!

Сара сказала это, потянув Юну за рукав.

Харуя, который думал, как бы всё объяснить, был благодарен за это отвлечение.

Он мысленно поблагодарил Сару,

хотя она, скорее всего, понятия не имела, что происходит на самом деле.

— Ладно, ладно, поняла.

Юна, немного поражённая её напором, тоже присоединилась к поддержке.

— Вообще-то нам нужно махать ещё сильнее! Когда мы смотрели тренировочный матч на днях, мы ведь так втянулись!

— Да, это правда. Я это ценю, правда, но… Сара, может, чуть сбавишь? На нас начинают смотреть.

Смеясь вместе, они продолжали наблюдать за выступлением Рин.

Возможно, воодушевлённая группой на переходе, Рин стала двигаться живее, и голос её, казалось, зазвучал ещё лучше.

[~~~~♪]

Рин крепко держала микрофон и пела всем сердцем; её голос достигал каждого уголка площадки. Крики зрителей тоже становились громче.

[Оооооо!]

Шум раскачивающихся рук и восторженные возгласы заполнили воздух.

Стараясь не уступать энергии толпы, голос Рин и инструменты идеально сливались, поднимая жар фестиваля до предела.

Внезапно взгляд Рин поднялся вверх, и она посмотрела на троих.

Харуя в ответ слегка помахал рукой.

Тем временем, по другую сторону перехода, где происходил этот обмен, выступление шло в самом разгаре.

(…Ну надо же. Здесь так темно, что почти ничего не видно, Акасаки-кун.)

Наверное, это и был тайный план, на который он намекал.

Он сказал мне смотреть на переход, когда я начну нервничать, и теперь я наконец поняла почему.

Если присмотреться, можно было разглядеть, что Сара и Юна тоже машут руками.

Акасаки-кун, должно быть, всё это устроил. Он специально собрал их здесь ради меня.

Ха-ха, какой милый…

Похоже, ему было неловко: он лишь застенчиво помахал в ответ и больше почти никак не отреагировал.

Столько говорил, что всё будет хорошо, если я просто посмотрю на переход, а со сцены при тусклом освещении почти ничего не разглядеть.

Я не удержалась и тепло улыбнулась его небольшому просчёту.

Сердце дрогнуло, и в груди разлилось приятное тепло.

Может быть, поэтому…

Прежде чем я осознала это, тяжесть в груди и дрожь в ногах исчезли.

Полностью сосредоточившись на выступлении, я поймала себя на том, что улыбаюсь ярче, чем даже на репетициях.

Насмешливые лица двух девиц у подножия сцены исчезли из моей головы и больше меня не тревожили.

(…Да. Сара-тин, Юна-рин… и даже Акасаки-кун — все они смотрят на меня.)

Я хотела спеть так, чтобы оправдать их ожидания.

Хотела отплатить участникам группы, которые подстраивали инструменты под мой голос.

В памяти начали всплывать бесчисленные дни репетиций перед выступлением.

Особенно Саюччи, которая всегда быстро давала советы, — от этих воспоминаний Рин охватила лёгкая ностальгия.

──Например, тот день.

◇◇◇◇

— Эй, тебе нужно громче выводить голос. Ты ведь замлидера, верно? Такая робкая — и зачем вообще пробовалась в вокалистки? Раздражает.

— Прости…

Другие участники группы попытались смягчить удар, но в глубине души я знала: она права.

Я невольно напрягалась, потому что она напоминала мне одну из тех, кто меня травил.

Но мне нужно было преодолеть это…

Первое впечатление Кавады Саюки от Кохинаты Рин, наверное, было худшим из возможных.

И всё же я решила стараться и когда-нибудь добиться её признания.

В другой раз, в другой день──

— Кохината-сан, я правда почувствовала твою страсть в пении. Прости, что тогда так резко спросила, зачем тебе вообще вокал.

— Нет, это мне нужно извиниться за то, что я такая робкая…

— Ты… что, считаешь меня страшной или типа того?

— …

— Ха, так и знала.

— Н-нет, дело не в этом…

— Не надо скрывать. Мне такое постоянно говорят.

— П-прости.

— Да я понимаю. Честно говоря, сначала я тоже думала, что странно: такая робкая, как ты, метит в замлидеры и вокалистки. Совсем тебе не подходило.

— Это немного жестоко…

— Ха-ха, прости. Но когда я увидела, как упорно ты стараешься, моё мнение изменилось. Так что давай и дальше выкладываться, Рин-тян.

— …А?

…Рин-тян?

Я так удивилась тому, как резко сократилась дистанция между нами, что выдала растерянный звук.

— Что? Тебе не нравится, когда я так тебя называю?

— Н-нет, не то чтобы! Но почему…?

Остальные сказали, что она пытается загладить то, что я считала её страшной, и поэтому решила сблизиться.

Ах, вот оно что… Всё встало на свои места.

Я взглянула на лицо Саюки и увидела, как оно густо покраснело от смущения.

Она стояла, скрестив руки и отводя взгляд, и это неожиданно делало её милой. Во мне росло тёплое чувство к ней.

…Кавада Саюки. В каком-то смысле она напоминала мне Юна-рин.

И с того момента остатки моего страха перед ней полностью исчезли──

— Поняла. Давай и дальше стараться вместе, Саюччи.

— С-Саюччи?!

— Угу. Саюччи.

Так мы сблизились, продолжили репетиции и в итоге пришли к тем отношениям, которые у нас есть сейчас.

Рядом со мной были друзья, которые поддерживали меня.

Сверху смотрели Сара и Юна… и, ну, Акасаки-куна я тоже включу в эту группу. Только на этот раз… Да, только на этот раз.

Что бы ни случилось, все эти люди держали меня.

Нынешней мне нечего было бояться.

Крики поддержки начали подниматься и снизу, из зала, и сверху, с перехода.

Когда мы вошли в последнюю, кульминационную часть выступления, возбуждение взлетело до предела.

[

~

♪]

И я ответила на него всем, что у меня было, — самой яркой улыбкой и лучшим выступлением, на какое была способна.

Юбка мягко качнулась, капли пота разлетелись, а лицо озарила сияющая улыбка.

И именно в этот миг, когда прожектор ярко светил на меня────

Я протянула руку, указала вперёд и закончила игривым подмигиванием.

(Я больше не проиграю────)

С этой решимостью, горевшей в глазах, я взглянула на тех двоих──

Они стояли там с до смешного застывшими лицами.

Сначала они самодовольно думали, что всё идёт по плану, но теперь их глаза расширились от потрясения, и они не могли пошевелиться.

(Так не должно было быть. Так не должно было быть…)

Наверное, моё удачное выступление полностью лишило их дара речи.

Словно по сигналу, несколько зрителей заметили этих двоих и повернули к ним взгляды.

— Э-э, н-нет…

— …!

Оказавшись среди учеников, которые поддерживали меня, они не смогли скрыть своей неловкости.

И тихо, словно побеждённые, улизнули прочь.

Они, должно быть, поняли, что не смогут победить меня, увидев мою сияющую улыбку.

Так длинная и в то же время короткая финальная сцена фестиваля Эйка подошла к концу.

— Хаа… хаа… хаа…

Когда выступление закончилось, Рин тяжело дышала, пытаясь прийти в себя.

Похоже, усталость серьёзно ударила по её телу.

Больше всего ей хотелось рухнуть прямо на месте, но сцена взорвалась громовыми аплодисментами.

Даже с перехода второго этажа доносились хлопки.

(…Акасаки-кун. Я справилась.)

Рин попыталась показать Харуе знак победы, но его фигура уже исчезла с перехода.

Зато Сара и Юна всё ещё были видны.

(А? Он сбежал в туалет в самый важный момент? Вот честно, нельзя называть себя моим фанатом, если пропускаешь такое──)

В этот миг Рин подумала о возможном варианте.

Она вспомнила, что сказал Харуя, когда пришёл убеждать её.

«Я сделаю так, чтобы эти двое больше не представляли угрозы────»

Если он имел в виду это буквально, то, может быть… он сам пошёл за ними.

Эта мысль пронеслась у неё в голове.

Прежде чем Рин успела это осознать, она уже спрыгнула со сцены и бросилась прочь.

— П-подожди, Рин-тян!

— Прости, Саюччи! Мне надо цветочки полить~

— …Ух. Значит, срочно. Поняла.

Хотя никакой срочности на самом деле не было, Рин нужно было проверить свою догадку, и она решила погнаться за парочкой.

(…Странно. Обычно одна мысль о том, чтобы столкнуться с ними лицом к лицу, сковала бы меня страхом, но если Акасаки-кун, возможно, идёт туда, мне кажется, что я смогу. Так странно.)

Сердце колотилось, но Рин списала это на адреналин, всё ещё бегавший по венам после выступления.

Да, наверняка дело было в этом. Убедив себя так, Рин отправилась разыскивать этих двоих.

◇◇◇◇

Тем временем, когда фестиваль подходил к шумному финалу, мероприятие первогодок из оргкомитета завершилось.

Сказав Саре и Юне, что идёт в туалет, Харуя ушёл с перехода.

Но на самом деле он направился вовсе не в туалет.

Он пошёл за теми двумя, которые, словно опустевшие оболочки, пытались уйти после поражения.

Он не мог позволить им так просто сбежать.

Смотреть, как та, кого они пытались сломать, засияла ярче них самих, а потом дать им уйти побеждёнными — этого он допустить не мог.

Если оставить их вариться в этом, не было гарантии, что они не затаят обиду и не вернутся мстить позже.

Нужно было сделать так, чтобы они больше никогда не нацеливались на Рин. Нужно было сломать их дух.

Теперь он ни за что не позволит им уйти.

При этом Харуя понимал: его обычного застенчивого «я» в очках не хватит, чтобы их запугать.

Если он хочет достучаться до них, нужно показать другую сторону себя.

Харуя зачёс волосы назад и снял очки.

А потом

бросился к ним.

— …Как Кохината смогла так ярко сиять на сцене? Весь наш план насмарку.

— Похоже, мы возвращаемся с поражением…

— Нет, ещё нет. Что за шутка… распространить прошлое этой девчонки…

— Шутки тут шутите вы!

Харуя закончил фразу за неё глубоким, угрожающим голосом.

Он испытал облегчение от того, что успел перехватить их до побега.

Испуганные внезапным злым голосом, две девушки вздрогнули и обернулись.

— Ч-чего тебе надо?

— Мне? Я просто человек, которого тронуло это выступление. А вы двое… вы ведь насмехались над этим потрясающим выступлением? Опускали большие пальцы вниз.

— Э-это…

Они потеряли дар речи.

◇◇◇◇

С того момента, как Рин во время выступления начала вести себя странно, Харуя тихо следил за ними.

Он совершенно ясно увидел, как они показали жест с опущенными большими пальцами.

— А ещё лица у вас были насмешливые. Не издевайтесь…

Полностью разглядеть их выражения он не мог, но был уверен, что они скалились.

— Х-…

— С-…

Он сузил глаза от злости и посмотрел на них сверху вниз.

Обычно он не был тем, кто делает подобное, но сейчас всё было иначе.

Тусклое окружение только делало атмосферу более пугающей, вероятно, усиливая их страх.

Он услышал, как они сглотнули.

Физически причинять им вред он не мог, но напугать — мог. Так же, как они сделали с Рин.

Это была расплата.

Те самые инструменты запугивания, которыми они пользовались, теперь он обратил против них.

— Почти все, кто был на этом выступлении, сочли его потрясающим.

Громкие аплодисменты и возбуждение доказывали это.

Даже без слов эти две девушки отлично это понимали.

Но Харуя всё равно сказал это вслух и продолжил:

— Я уже понял, из какой вы школы, по вашей форме. Могу сделать так, что людей, которые насмехались над этим выступлением, раскроют. Могу сообщить в вашу школу.

— Ч-чего ты от нас хочешь?

Харуя шагнул ближе к дрожащей паре,

посмотрел на них ещё жёстче, сея страх, и заговорил низким, угрожающим голосом:

— Больше никогда не приближайтесь к Кохинате. И вообще не показывайтесь ей на глаза.

Он прекрасно понимал, на кого они нацелились.

Девушки тоже это осознали.

То, что он знал их конкретную цель, загнало их в угол.

Может, они даже подумали, что тайно сделанное ими с Рин уже всплыло наружу.

Их записали? Сняли?

Разные варианты мелькали у них в головах, пока они застыли на месте. Харуя продолжил:

— Поняли?

— …(Кивает.)

— (Кивает.)

Не в силах заговорить, они судорожно закивали и быстро ушли.

Харуя внутренне глубоко выдохнул, чувствуя, как на него накатывает усталость.

(Теперь, уверен, проблемы вокруг Кохинаты-сан решатся…)

Перед возвращением он поправил очки и снова опустил волосы вперёд.

Когда он уже собирался поспешить обратно к площадке выступления, возле школьных ворот увидел Рин.

(Чёрт… Она видела?)

Эта мысль мелькнула в голове, но он сделал вид, что всё нормально, и окликнул её:

— Выступление было потрясающим. Спасибо за него, Кохината-сан.

— …

Рин почему-то отвела глаза,

слегка надулась и тихо сказала:

— …Ты прогнал тех девушек, да? Чтобы они больше не могли мне мешать.

— Ну, я сделал так, чтобы они усвоили урок.

— Они были так напуганы, что, думаю, больше не попробуют…

— П-понятно.

Затем Харуя спросил:

— Почему ты избегаешь смотреть на меня?

С самого начала Рин не показывала привычной дразнящей манеры и энергии.

Обычно она спросила бы что-нибудь вроде:

«Ну что, моё выступление тебя завело?»

Но теперь лицо у неё было слегка красным, и держалась она отстранённо.

Может, дело было просто в жаре и усталости после выступления.

— …Н-не избегаю! Ничего такого!

— П-прости.

— …Я не злюсь. Вообще-то… спасибо.

Рин всё ещё не смотрела ему в глаза и говорила тихо.

(…Почему она теперь ведёт себя иначе?)

После того как он вернул Рин и после окончания выступления

Харуя почему-то не мог отделаться от ощущения, что её обращение с ним изменилось.

Она поблагодарила его, так что пока он решил оставить всё как есть, но этот вопрос, похоже, так просто не разрешится.

──Даже после окончания фестиваля Эйка сомнения Харуи никуда не делись.

◇◇◇◇

Жарко.

От одного вида его лица сердце сжимается и ноет.

Кажется, лицо горит, и я невольно стала держаться отстранённо.

…Он ведь меня не ненавидит? Наверное… уверена, всё нормально.

Бесполезные тревоги одна за другой крутились у меня в голове.

Он рассердился ради меня, попытался защитить меня, поддержал меня…

А ещё у него есть эта милая сторона, скрытая за вроде бы безупречной манерой держаться.

Он и крутой, и милый. Подождите, разве это не сильнейшее сочетание?

Честно говоря, внешне он не в моём вкусе.

Чёлка длинная, очки ещё ничего, но осанку можно бы и подтянуть.

Но потенциал у него есть. Он вполне может преобразиться.

И тут меня осенило:

почему я вдруг думаю об Акасаки-куне как о своём парне?

От осознания лицо вспыхнуло.

Кажется, я наконец поняла, почему Сара и Юна так высоко его ценят.

Неважно, видят ли они в нём романтический интерес или нет, они явно уважают его. И теперь я это понимаю.

Без него я бы рухнула на этом фестивале.

Именно благодаря ему я нашла собственную силу.

И, может быть, поэтому почувствовала, что готова показать Сара-тин и Юна-рин своё настоящее «я».

После всего случившегося я поняла: притворяться кем-то другим — не всегда хорошо.

Позже, когда нас осталось только трое, я решила рассказать им.

Я не рассказала всего о прошлом и о том, почему сблизилась с ними, но призналась, что слишком старалась казаться лучше, чем была.

Их реакция оказалась неожиданной.

— …Пф. Рин, мы это уже давно знали.

— Да. И мы вовсе в тебе не разочаровались.

— Э?

Я не удержалась и издала удивлённый звук.

Даже когда я призналась, что играла роль, реакция Сара-тин и Юна-рин не изменилась.

Когда глаза начали наполняться слезами, Сара обняла меня.

— Рин, рядом с нами тебе не нужно всё держать в себе. Можешь показывать и слабую сторону.

— Но… Я врала вам, старалась казаться лучше. Я даже делала с вами ужасные вещи. Так почему вы не злитесь? Как вы можете меня простить?

— [Потому что…]

Голоса Сары и Юны наложились друг на друга,

словно это было самым очевидным

---

— [Потому что мы подруги.]

Зрение расплылось от слёз.

В горле встал ком.

Юна нежно погладила меня по голове, а Сара крепче обняла.

В тот день мне показалось, что я по-настоящему стала их подругой.

---

Даже после школьного фестиваля дни оставались занятыми.

Харуя не собирался идти на послепраздничную вечеринку класса, но, поскольку он был в оргкомитете фестиваля, его заставили.

То же самое случилось и с отдельной вечеринкой самого оргкомитета в другой день.

(Одинокая жизнь бьёт по кошельку… Нужно начинать экономить…)

На классной вечеринке все говорили о выступлении Сары и Юны в пьесе, а потом — о концерте Рин.

Харуя всё время молчал, но не мог отделаться от ощущения, что Рин смотрит на него.

Каждый раз, когда он переводил взгляд в её сторону, она быстро отворачивалась.

То же самое случилось и на вечеринке оргкомитета. Они столкнулись возле бара с напитками.

— …Почему ты всё время на меня смотришь? Если хочешь что-то сказать, я выслушаю.

— …

Рин покраснела, прежде чем заговорить.

В тот момент она старательно не встречалась с Харуей глазами.

— Не смотрела я…

Харуя был уверен, что на него смотрят, но если это недоразумение, получалось неловко…

— А, вот как…?

— А, но пожалуйста, не ненавидь меня. Ты мне не неприятен.

— А, вот как?

— Угу… прости.

Ещё несколько дней назад они вроде бы могли разговаривать нормально, но теперь между ними возникла неловкость.

Может, это… настоящая, незащищённая Кохината-сан?

Харуе оставалось только поверить в это, но он никак не ожидал, что это чувство несоответствия продолжится даже после возобновления занятий в классе.

И вот в день возвращения в школу.

Харуя, как обычно, притворялся спящим, когда Кадзамия, сидевший позади, постучал его по плечу, заставив обернуться.

◇◇◇◇

— …Что на этот раз?

— Эй, Акасаки, что это значит?

Проследив за взглядом Кадзамии, Харуя увидел, что Рин украдкой посматривает в их сторону.

— Что значит «что это значит»?

Как только её глаза встретились с глазами Харуи, она тут же отвела взгляд и принялась разговаривать с Сарой и Юной.

— По-моему, ничего особенно не изменилось.

— …Нет, Кохината-сан всё время смотрит сюда.

— А, да… Но она такая с тех пор, как закончился фестиваль Эйка.

— Ладно, понял. Больше спрашивать не буду.

— А?

К этому моменту Кадзамия уже убедился, что Рин беспокоится о Харуе, так что спрашивать ему было больше нечего.

Тем временем красавицы S-ранга, как обычно, непринуждённо обсуждали фестиваль Эйка.

Сара и Юна рассказывали, что именно в классной пьесе оказалось особенно трудным.

Рин подробно объясняла, с какими сложностями столкнулась как член оргкомитета.

Слушая эти подробности, Юна начала задумываться о Харуе.

(Почему-то в последнее время… мне кажется, что Рин обращает внимание на Акасаки-куна.)

Когда она прямо сказала об этом Рин, её привычная игривая манера исчезла, и та тихо ответила: «…Неправда».

Эта реакция почти выдала ответ.

Не то чтобы Юна заинтересовалась Харуей потому, что Рин обращала на него внимание.

Во время фестиваля Эйка Харуя сказал:

«Каким бы человеком ни была Кохината-сан и какой бы ни стала, я хочу, чтобы вы остались её подругами».

Иными словами,

он заранее предполагал, что Рин откроется Юне и Саре.

Возможно, Рин рассказала Акасаки-куну раньше, чем им, но вероятность этого была очень низкой.

Потому что, когда Рин открылась им двоим, лицо у неё было отчаянным, будто она до самого конца несла эту тяжесть одна.

Случай в конференц-зале, его умение вернуть Рин во время выступления, вызов на соединительный переход.

(Акасаки-кун, может быть, куда больше, чем я думала…)

Юна внутри повысила оценку Харуи.

И у неё было кое-что, о чём она хотела его спросить.

Это случилось несколько дней назад.

Она отправила сообщение Хару.

«Наю: Хару-сан. Эм… ты приходил смотреть пьесу на фестивале Эйка?»

Харуя собирался ответить, что не ходил, но, поняв, что на офлайн-встрече его, скорее всего, отругают, честно написал:

«Хару: Да, я ходил смотреть пьесу Наю-сан. Удивился, как хорошо она получилась.»

Но из-за этого Юна задумалась.

Во время пьесы Юна внимательно осмотрела весь зал.

Но Хару там не было.

(…Значит, он был переодет? Или смотрел, прячась?)

Она хотела спросить об этом и Харую, который как член оргкомитета отвечал за приём гостей.

Юна надеялась, что кажущийся сообразительным Харуя, возможно, сможет как-то помочь.

И всё же Юна подумала.

Видя, как взгляд Сары время от времени скользит к месту Харуи…

(Неужели и Сара тоже обращает внимание на Акасаки-куна?..)

◇◇◇◇

Раздаётся звон льда в стакане.

К нему примешивается перезвон колокольчика, раскачиваемого лёгким ветерком, а вентилятор лениво поворачивается из стороны в сторону.

(Как и ожидалось, кофе здесь вкусный.)

Харуя заглянул в кафе, где был постоянным гостем, пытаясь снять накопившуюся усталость.

А обслуживать его подошла…

— Давненько не виделись, онии-сан.

Кохината-сан в монохромном костюме горничной.

Прошёл примерно месяц с их последней встречи.

Теперь он понял, что причина её долгого перерыва была в фестивале Эйка.

Хотя Харуя знал настоящую личность Кохинаты-сан, сейчас он сам был в своём другом образе.

Поэтому на приветствие Рин он ответил естественно.

— Давно не виделись, Кохината-сан.

— Да, давно.

— …

Харуя на мгновение застыл.

Обычно она дразнила его фразами вроде: «Скучал по мне~?» или «Ты ведь так хотел меня увидеть~?»

Но теперь Рин вежливо склонила голову и попросила:

— Прости, но можно попросить у тебя любовный совет, онии-сан? Кажется, мне начал нравиться один человек!

— А?

Харуя выдал ошарашенный звук.

Это было неожиданно.

Похоже, у Кохинаты-сан появился кто-то, кто её интересует.

— Ну… поэтому я больше не могу тебя дразнить… точнее, хочу оставить это только для того человека.

— А-а, понятно.

Он понял, почему её реакция стала менее игривой, чем обычно.

Если она нашла того, кто ей нравится, тут ничего не поделаешь.

В этом была лёгкая нотка одиночества, но Харуя был не в том положении, чтобы вмешиваться.

Кивнув собственным мыслям, он предложил ей продолжить.

— Ну, если я чем-то могу помочь, с радостью выслушаю.

— Эм… вообще… понимаешь…

Для Кохинаты-сан её лицо было необычно красным.

От привычного дьявольского очарования не осталось и следа.

Стоило посмотреть на её выражение, и Харуе самому начинало казаться, будто у него нагревается лицо.

— …Судя по твоему состоянию, может, лучше поговорить об этом, когда ты немного успокоишься.

— Да… прости.

Она уныло опустила плечи.

— Но я обязательно скоро посоветуюсь с тобой, так что пожалуйста.

— А, конечно, если я тебе подойду.

Обмениваясь с ней этими словами, Харуя понятия не имел, что вскоре ему предстоит столкнуться с адом.

Он даже не представлял, что человек, который интересует Рин… это его обычное, неприметное «я».

В тот момент такая мысль даже не пришла ему в голову.

---

Она начала осознавать его.

Она почувствовала, что может показать Акасаки-куну своё настоящее «я».

Для неё это было впервые, и Рин невольно слегка улыбнулась.

То, как он бесстрашно противостоял тем двоим, так сильно отличалось от его обычного образа.

Обычно он казался вялым, но после того, как она узнала его через оргкомитет, её понимание полностью изменилось.

…Он крутой.

Такая до смешного банальная мысль мелькнула в голове Рин.

Но она тут же покачала головой, загоняя эту мысль в самый дальний угол.

…Ну, может, он и был крутым, но не слишком ли это — думать, что я могу показать ему своё настоящее «я»? Обычно я стараюсь вести себя дразняще и немного по-дьявольски, или скорее кокетливо… а настоящая я, наверное, холодная и совсем не милая…

Рин закрыла глаза и представила будущее, которое могло бы быть.

[…Кохината-сан. Ты была невероятно милой. Выступление было потрясающим.]

Если бы Акасаки-кун сказал это после выступления.

Если бы я показала своё настоящее «я», то, наверное, ответила бы так:

— Хм…

— Э, и всё?

— Значит, ты мой фанат, Акасаки-кун. Ну… спасибо.

В тот момент я бы вела себя отстранённо, или скорее спокойно──

А вот перед Сара-тин и Юна-рин.

— Слушайте, слушайте. Акасаки-кун так меня хвалил~ Послушайте, Сара-тин, Юна-рин. Он правда такой крутой—!

Вот так я бы без конца говорила об Акасаки-куне, когда его нет рядом.

…О чём я вообще думаю?

Для Рин это был идеал.

В реальности же её постоянно тянуло к Харуе, и взгляд сам собой следовал за ним.

А если их глаза встречались, она вдруг смущалась, и мысли почти коротило.

…Вот же, заставляет меня столько переживать.

Рин смотрела на фотографию Харуи, открытую на экране телефона.

Это был общий снимок, сделанный на послепраздничной вечеринке.

Она игриво щёлкнула по увеличенному лицу Харуи на экране.

Не зная, что я чувствую… Как раздражает… Когда-нибудь я обязательно заставлю Акасаки-куна попросить у меня контакты.

Ну, наверное, я думаю так потому, что всё ещё под впечатлением от фестиваля. Конечно, так и есть.

Осознав, что тело разгорячилось, она залпом выпила сидр.

Почему-то он показался слаще обычного.