Открытие фестиваля Эйка

Школьный двор сплошь был заставлен палатками.

Стоял ясный день, и в воздухе витало возбуждение.

Со всех сторон доносился оживлённый гомон учеников.

Все взгляды были устремлены к сцене, где должны были пройти живые выступления.

— Ну что, готовы как следует зажечь?! Фестиваль Эйка этого года официально объявляется открытым!

Старшеклассник с микрофоном выкрикнул это со сцены, а затем развернул микрофон к толпе.

— Да-а-а!

— У-у-у!

Пожалуй, громче всех откликались именно третьегодки — для них это был последний год.

Жар этого восторга, поднявшегося прежде всего среди старшеклассников, казалось, соперничал с палящим солнцем.

— Настал день фестиваля Эйка.

Все, как обычно, были заняты делом, но фестиваль наконец открывался.

После долгой подготовки... они наконец добрались до этого дня.

Харуя и остальные из оргкомитета обязаны были присутствовать на церемонии открытия, попутно в последний раз сверяя общий план на день.

Харуя уже не держал в голове в подробностях, как будет работать каждый участок, но его роль в группе записи сводилась к двум вещам: обходить фестиваль по кругу и фотографировать всё происходящее.

Впрочем, ничего особенно сложного тут не было.

По пути в класс он ещё раз мысленно раскладывал весь распорядок по полочкам.

Как только последние приготовления закончатся, можно будет встречать гостей.

— Ну вот, наконец началось. Давай постараемся, Акасаки-кун.

— Ага, давай выложимся.

Жизнерадостно сказала Рин, шагая рядом с ним.

Харуя согласился, и они вдвоём вернулись в класс.

Оглядевшись, он увидел, что каждый ученик вносит последние штрихи в подготовку к спектаклю.

— Да у нас всё схвачено! Тут без вариантов!

— Химэкава-сан и Такамори-сан... макияж им очень идёт!

Независимо от пола, все в классе поглядывали на двух исполнительниц главных ролей.

И всё же Харуя подумал про себя:

(Костюмы у них и правда потрясающие. Химэкава-сан очень идёт это чисто-белое платье, а военная форма на Наю-сан смотрится просто идеально — прямо настоящий принц.)

Белый и чёрный сами по себе резко контрастируют друг с другом, так что стоило этим двоим встать рядом, и от них начинало буквально исходить сияние.

— Эй, комитетчик. Можешь помочь тут с последними поправками?

Пока взгляд Харуя был прикован к двум главных героиням, его окликнула одна из девушек, отвечавших за закулисье.

Видимо, из-за своей неприметности Харуя уже окончательно проходил у всех просто как «комитетчик».

Сам он ничего против не имел, так что спокойно направился в угол выполнять работу.

— Тебе помочь?

Рин заглянула к нему через плечо.

— Эй, Кохината-сан, можешь на минутку сюда?

Перебил её один из парней.

— Ага, иду-у~

Рин лёгкой походкой упорхнула в его сторону.

Харуя снова вернулся к работе, но в классе по-прежнему было шумно и оживлённо.

— Эй... смотри на меня как следует.

Произнёс свою реплику «принц», и девушки тут же взвизгнули от восторга.

Покосившись в его сторону, Харуя увидел, как Юна приподняла Саре подбородок.

— ………………

Сара дёрнулась и тут же густо покраснела.

Со стороны сцена казалась смущающей, но поскольку обе были красавицами, смотрелось это всё равно эффектно.

Хотя они наверняка уже не раз отрепетировали этот эпизод, одноклассницы всё равно облепили Сару и Юну, посыпались просьбы:

— Эм, если можно... ты не могла бы сделать это и со мной?

— Нечестно! Тогда я тоже хочу, чтобы Химэкава-сан так со мной сделала~

Шум вокруг становился всё громче и громче.

Похоже, почувствовав себя обойдёнными, подали голос и парни.

— Эй, нечестно, что только девчонкам можно! Дайте и нам поучаствовать!

Кадзумия... ну ты даёшь.

Эту реплику выдал тот самый парень, что сидел прямо за Харуя.

— Кадзумия, это вообще-то уже харассмент.

— Нет, я просто выступаю за гендерное равенство.

— Нет, это как раз уже за гранью.

Сара и Юна переглянулись, выслушав эту перепалку, и рассмеялись.

— Прямо чувствуется, что это культурный фестиваль, да? Такая вот атмосфера...

Сказала Сара, глянув на Юну.

Юна же, будто говоря: «О чём ты вообще», ответила:

— ...Сара, это и есть самый настоящий культурный фестиваль... Давай постараемся.

— Да!

Сара и Юна, находившиеся в самом центре внимания, по-настоящему вели за собой весь класс.

— ...Похоже, дела идут хорошо, да~

Обернувшись, Харуя увидел, что Рин уже закончила у себя

и снова подошла к нему.

— Раньше все держались на расстоянии, а теперь к Сара-тян и Юна-рин тянутся как ни в чём не бывало.

— Разве это не просто потому, что они изменились и к ним стало легче подойти? По-моему, это хорошо.

— Ну да... если так говорить, то, пожалуй, ты прав~

Покосившись на неё, Харуя увидел на лице Рин привычное выражение.

Но что скрывалось за ним, в глубине её глаз?

Чем она была так захвачена?

Хоть бы фестиваль Эйка и дальше прошёл без происшествий...

— Вы двое и так уже прилично потрудились с закулисьем, да ещё и дела оргкомитета на вас висят, так что можете уже идти, если хотите.

Как раз когда Харуя думал об этом, один из одноклассников окликнул их.

Остальные, похоже, тоже были не против и согласно закивали.

— Эй, комитетчик-кун. А ты, оказывается, куда серьёзнее и полезнее, чем мы думали. Спасибо за работу.

Добавила одна из девушек, обращаясь к Харуя.

— Вот как?

Погодите-ка, — тут же подумал Харуя. Даже если она улыбается довольно, разве это не звучит как сомнительный комплимент? Что значит «серьёзнее и полезнее, чем мы думали»?

То есть обычно они считали, что он вообще несерьёзный?

Ну, если учесть, что он вечно делает вид, будто спит, винить их не за что. Простите уж.

Харуя мысленно парировал и мысленно же извинился перед самим собой.

И вот, прислушавшись к словам одноклассников, двое членов оргкомитета оставили работу в классе позади—

Едва они вышли в коридор, Харуя заговорил первым:

— Мне надо вести запись и обходить точки, так что я буду шататься по всей школе. А ты что, Кохината-сан?

— М-м... я, наверное, буду только на заключительном живом выступлении.

— Но до финальных проверок ещё далеко, это только во второй половине дня. Значит, свободного времени у тебя полно. Ну, тебе же лучше.

Сказав это, Харуя уже собрался уходить, но вдруг почувствовал, как кто-то потянул его за рукав.

Он остановился и обернулся. Рин смотрела так, будто хотела что-то сказать.

— Подожди-ка! У меня сейчас всё равно особо нет дел. И вообще я заместитель лидера, так что помогу тебе с работой, Акасаки-кун.

— Предложение доброе, но ты уверена?

— Ага. Мои друзья из других классов, наверное, сейчас заняты у себя, а одной бродить как-то... ну, не очень. Не хочется, чтобы ко мне приставали...

— Понятно.

Наверное, ей бы и самой хотелось спокойно походить по фестивалю,

но школьный культурный фестиваль был открыт для публики, а значит, сюда должно было прийти много посторонних.

А вместе с этим возрастал и риск, что к ней начнут клеиться.

— Толку от меня, может, и немного, но если нужен отпугиватель парней...

— Я рада, что ты так быстро всё понимаешь.

Рин тут же придвинулась поближе к Харуя.

— Хотя работа у меня, по сути, просто фотографировать.

— Ну раз уж так, давай заодно и осмотримся по пути.

— А?

Харуя остановился.

Разве со стороны это не будет выглядеть как свидание? Разве это не проблема?

Но Рин уверенно ткнула пальцем себе в руку и сказала:

— Мы же в повязках оргкомитета, так что все точно решат, что мы просто работаем.

В день фестиваля Эйка всем из оргкомитета велели надеть нарукавные повязки.

Большие, ярко-красные.

Когда он ещё учился в начальной школе, такие повязки казались Харуя крутыми и даже немного особенными — будто делали тебя кем-то важным, не таким, как остальные. Но теперь, глядя на них, он думал лишь о том, что выглядят они довольно нелепо.

— Ну, если так смотреть, то да, ты права.

Рин повернулась к Харуя лицом и подмигнула.

— ...Ну вот, Акасаки-кун, значит, так всё и будет~ Веди меня, ладно?

— Ладно-ладно.

Небрежно отмахнувшись от её кокетничанья, Харуя поднял фотоаппарат.

И так Харуя отправился выполнять свою работу в составе группы записи, а Рин пошла вместе с ним.

Снаружи было ещё оживлённее, чем внутри.

Наверное, потому что кругом поставили столько ларьков с едой, в нос сразу ударили аппетитные запахи.

Миин, мин. Миин, мин.

На фоне общего шума стрёкот цикад почти терялся.

— Ахаха, получить разрешение на вон тот ларёк было так трудно~ А украшения для этого мы вообще чуть не умерли, пока делали~

— А-а, вот как.

Вместо разговоров о том, что бы им самим хотелось съесть, они обсуждали, через какие трудности прошли в оргкомитете.

Такой разговор вообще был возможен только потому, что оба состояли в комитете.

Харуя почувствовал себя глупо из-за того, что вообще хоть на секунду переживал, будто их могут принять за парочку на свидании.

— Сегодня и правда жарко, да? Может, возьмём ледяной стружки?

Вдруг спросила Рин, пока Харуя фотографировал происходящее для отчёта.

— ...Ага, пойдём.

Они встали в очередь, где уже ждали несколько человек.

Тут были и школьники помладше, и старшеклассники из других школ, и даже компании, похожие на студентов.

Заметив это, Харуя невольно улыбнулся.

После тех адских дней, через которые они прошли ради этого дня, видеть, как фестиваль на самом деле полон людей, было даже приятно.

— Похоже, народу пришло больше, чем мы ожидали. Это хорошо.

— ……………Ну да, ты прав.

— Что такое?

— Что такое?

Её ответ прозвучал как-то вяло, и Харуя недоумённо склонил голову набок.

Рин чуть качнула головой, сказала: «Ничего», — а потом тихо пробормотала себе под нос:

— Не знала, что у тебя бывает такое лицо, Акасаки-кун.

— Какое ещё лицо?

— Обычно ты такой вялый, а сейчас вдруг улыбнулся так мягко.

— Вот как.

— Ага. Ну ладно, кстати, а какой вкус тебе нравится?

— М-м. Наверное, «Блю-Гавайи».

Какого-то особого пристрастия к сиропам у него не было.

В конце концов он слышал, что на вкус они всё равно почти не различаются.

— Это так на тебя похоже, Акасаки-кун.

Рин понимающе кивнула.

— Кстати, ты любишь хрустящую стружку или пушистую?

— Я — пушистую, но... разве есть люди, которые предпочитают хрустящую?

Если не смотреть на цену, разве не все выбрали бы пушистую?

— Я, если уж выбирать, люблю хрустящую.

Продолжила Рин:

— Потому что именно такую можно поесть только на фестивалях, понимаешь? Вот за это я её и люблю.

Она ответила с какой-то чуть тоскливой улыбкой.

Это выражение не казалось наигранным, и от этого Харуя почему-то почувствовал неловкость.

— Кстати, у тебя деньги с собой есть?

Рин кивнула.

— Ага, всё в порядке.

Выйдя из очереди и получив свою ледяную стружку, они остановились в сторонке и стали есть.

Было бы, конечно, хорошо, если бы нашлась свободная скамейка, но, сколько ни оглядывайся, все места были заняты.

Харуя уже давно не ел ледяную стружку, но, наверное, как и говорила Рин, из-за особой атмосферы фестиваля она и правда казалась вкуснее обычного.

Похрустывая мелкими льдинками, Харуя спросил:

— Кстати, Кохината-сан, а почему ты выбрала именно этот вкус?

— Ха-ха, тебе не кажется, что такие штуки сами собой вызывают любопытство?

— В-вот как?

Ледяная стружка в руке у Рин выглядела... устрашающе.

Цвет был ярко-красный и совсем не походил на клубничный сироп.

А дело было в том, что несколькими минутами ранее...

[Эй, Акасаки-кун. Смотри, тут есть вкус «???».]

[??? вкус? Это ещё что такое?]

Пункт меню с пометкой «только для первых тридцати покупателей» как раз и оказался этим самым вкусом ???.

Хотя лавка только-только открылась, число «тридцать» на табличке даже не начало уменьшаться.

Наверняка это был шутливый фестивальный пункт меню, но почти наверняка — ловушка.

Харуя без колебаний заказал себе «Блю-Гавайи», а вот Рин, похоже, думала иначе.

[А этот вкус «???» вообще вкусный?]

На вопрос Рин продавец лишь широко улыбнулся и показал большой палец вверх.

[Акасаки-кун, я беру вкус «???».]

[Л-ладно...]

К слову, на вопрос «Он вкусный?» продавец просто улыбнулся и ловко ушёл от ответа.

Это точно было меню-ловушка.

Рин сияла от любопытства, так что Харуя не стал её останавливать, но...

Стоило снова взглянуть на эту штуку, и аппетит она уже не вызывала вообще.

— Это же фестиваль. Такие вещи едят не ради вкуса, а ради атмосферы.

— П-понятно.

Рин как ни в чём не бывало зачерпнула ложкой этот лёд со вкусом «???» и отправила в рот.

— Ага. На такой жаре прямо самое то~

— Т-ты уверена, что это вообще можно есть?

— Что? Всё-таки любопытно, какой он на вкус?

— Да нет, просто ты ешь это слишком уж спокойно.

— Ха-ха. Это как раз такой вкус, который хочется есть ещё и ещё.

С этими словами она протянула ему свою стружку.

— Если любопытно, попробуй ложечку. И можно я тогда тоже немного твоего «Блю-Гавайи»?

Харуя тоже протянул ей свой стаканчик.

Косо поглядывая на неё, он всё же зачерпнул ложку из её стружки.

А потом, поддавшись моменту, отправил её в рот.

— ...Оно о-острое!!!

Этот ярко-красный сироп... похоже, в нём намешали перец чили.

— Ха-ха. Не могу поверить, что ты правда это съел. Попался?

Внутренне костеря Рин, которая вовсю смеялась, Харуя сейчас был совсем не в том состоянии, чтобы ей выговаривать.

Он посмотрел на неё укоризненно и поспешно набил рот своим «Блю-Гавайи».

Когда жжение во рту немного отпустило, Харуя наконец заговорил:

— ...Я не попался. Я просто тебе подыграл.

— Хе-хе. Если так, то ты добрый, Акасаки-кун.

— А ты ешь это с таким азартом...

— Я ем это не потому, что вкусно, ясно? Я его запихиваю в себя как можно быстрее, потому что оно до ужаса острое!

— ...Если бы я знал это заранее, то точно не стал бы пробовать.

— Попался-а!

Они переглянулись и рассмеялись.

...Хорошо. Если так и дальше пойдёт, она, наверное, хоть немного расслабится.

Продолжая выполнять свою работу и фотографировать, Харуя пошёл туда, куда Рин звала его: «Сюда, сюда».

Внутри здания, похоже, особой популярностью пользовался дом ужасов — перед ним выстроилась длинная очередь.

К слову, большинство стоявших там были парочками.

Впрочем, хватало и чисто мужских, и чисто женских компаний, болтавших в очереди.

Наверное, в основном люди вставали туда либо из любопытства, чтобы проверить, насколько дом ужасов удался, либо просто ради веселья.

А для парочек дом ужасов, скорее всего, был просто удобной сценой, где можно под предлогом страха прижаться друг к другу.

Думая о подобном, они поднялись на второй этаж,

и тут Рин сказала:

— Акасаки-кун. Сюда, сюда.

Класс, на который она указала, принадлежал старшеклассникам.

Следуя за быстро шагающей Рин, Харуя нырнул под занавес и увидел мини-игры.

Дартс. Тир. Ловля суперболов.

Набор, способный пощекотать сердце любого мальчишки.

Оглядевшись с чувством ностальгии, словно на мгновение вернувшись в детство, он увидел, что внутри всё битком и очень оживлённо.

Рин шустро подбежала вперёд и заговорила:

— Разве тир не выглядит интересно?

— Ага, выглядит.

— Ого-ого, да это же члены оргкомитета. Первогодки?

Окликнул их кто-то, похожий на старшеклассника, — видимо, заметил красные повязки.

— Да.

— А, да, всё верно.

— Вам двоим, наверное, тяжело пришлось с делами оргкомитета, да? Как насчёт сыграть во что-нибудь?

Хоть это и звучало как зазывная реклама, Рин явно заинтересовалась и закивала.

Харуя, следуя её примеру, тоже кивнул.

— Так, значит, надо сбивать призы вот этим резиновым пистолетом?

Первой пошла Рин.

Игра была простой: сбиваешь мишени с виду самодельным пистолетом.

Всего давали пять выстрелов.

Ага, понятно. Наверное, они сделали её попроще, чтобы даже маленькие дети могли что-нибудь выиграть.

— Э? А разве мишени не маленькие?

Указала Рин, и, присмотревшись, Харуя понял, что она права — мишени и правда были мелкие.

Мало того, место для стрельбы находилось довольно далеко, так что игра явно была куда сложнее, чем казалась.

...Нет, если сюда пустить детей, они же просто расплачутся, разве нет?

Как и подсказывал внешний вид, настройка оказалась безжалостной, и Рин безнадёжно промазала все пять раз.

— Акасаки-кун, теперь оставляю остальное тебе~ Покажи, какой ты крутой.

С этими словами она передала ему резиновый пистолет, полностью вверяя всё ему...

Но и Харуя безо всяких выдающихся успехов промазал все пять раз.

— Ох, не повезло вам обоим~

Нет, там даже близко не было.

Скорее уж, эта игра вообще не выглядела так, будто в неё возможно выиграть. Наверное, попасть тут смог бы разве что будущий снайпер.

Харуя вздохнул и из любопытства решил спросить:

— Кстати, раз тут так сложно, призы хотя бы стоящие?

— Ну... из-за бюджета у нас просто ассорти из сладостей.

Э?

Да это же слишком жадно.

И дёшево.

Подумал он, но Рин уже с довольной улыбкой кланялась старшекласснику и говорила: [Было весело].

Харуя тоже последовал её примеру и поблагодарил.

Затем Рин предложила: [Пойдём к следующему?]

——И так Харуя и Рин заглянули в несколько палаток подряд.

Кроме ледяной стружки и тира, там были ещё крепы, якисоба, гадание и прочее.

Хотя в каждом месте находилось к чему придраться, в итоге они всё равно довольно неплохо проводили время.

Наверное, всё потому, что Рин сама вела разговор и постоянно подхватывала инициативу.

Не забывая о своей обязанности фотографировать, они как раз подошли к одной из фотозон, которую Рин делала своими руками.

— Хм... и почему фестивальная якисоба всегда такая вкусная?

— Ты же опять заказала себе суперострую, да?

— Ну да~

Наверное, потому что уже приближался полдень, окружающая суета начала понемногу спадать.

С этого момента внутри, вероятно, людей станет больше, чем снаружи.

Причина была простой: скоро должны были начаться театральные постановки.

Ощущая краски этого особенного дня, они продолжали снимать учеников, смеющихся рядом с декорациями.

Эти крылья, например, были одной из вещей, которые Рин сделала для фестиваля как член оргкомитета.

— То, что сделала Кохината-сан, и правда здорово получилось, да?

— ...!

Но, похоже, голос Харуя до неё не дошёл.

Рин застыла с широко распахнутыми глазами.

— Э? Что такое, Кохината-сан?

Почувствовав неладное, Харуя проследил за её взглядом — и тоже застыл.

Эта атмосфера... неужели...

Похоже, та сторона тоже заметила их взгляды.

К ним приближались две школьницы с коробочками такояки в руках.

— ...О, вот ты где, Кохината-тян. Наконец-то нашли.

— Серьёзно, мы шли сюда, думая: ну повезёт, если ты здесь окажешься, — и надо же, повезло.

Это были те самые две девушки, которых они встретили по дороге назад из супермаркета.

Когда они подошли ближе и взяли Рин в полукольцо, Харуя шагнул вперёд, закрывая её собой.

— Ч-чего вам надо... Вы вообще кто?

Тогда... девушки неприятно нахмурились.

— Ой, вы что, раз вместе ходите по фестивалю, значит, встречаетесь, да?

— Ну, в общем, для такой, как она, он самое то~

Говорить такое человеку, с которым только что познакомилась, было уже слишком грубо.

На всякий случай попытавшись просто уйти отсюда, Харуя окликнул Рин:

— Кохината-сан. Можешь идти?

— ...З-зачем вы вообще сюда припёрлись?..

— ...З-зачем вы вообще сюда припёрлись?..

Рин, слегка переведя дыхание, спросила это у двух девушек напуганным голосом.

— А разве не ясно? Мы на днях узнали, что ты, которая раньше всё время липла к парням, в Эйке строишь из себя примерную девочку, вот и решили прийти поиграть~

И тут вторая девушка, словно только что что-то сообразив, добавила:

— Раз ты в повязке оргкомитета, значит~~~...

Она нарочно сделала паузу, а потом, делая вид, будто заглядывает в программку, продолжила:

— В конце фестиваля у тебя же какое-то выступление будет, да, Кохината-тян? Мы прямо с нетерпением ждём~

— Ох, это же будет умора.

Ха-ха-ха, ха-ха-ха, ха-ха-ха.

Уродливые усмешки одна за другой били и по Харуя, и по Рин.

Харуя сжал кулак, но Рин потянула его за рукав.

.........Не делай ничего. Пожалуйста.

Словно именно так она и просила, так что Харуя не смог вмешаться.

— Она... явно не хочет с вами разговаривать. Да и я тоже не хочу. Так что, пожалуйста, прекратите.

Впрочем, хотя бы твёрдым голосом он всё же попытался их остановить.

— А? Мы вообще-то просто пришли насладиться фестивалем.

— Мы ведь только здороваемся, руками её не трогаем, так что всё нормально, правда?

Бросив напоследок «Фу, мерзость», две девушки ушли.

Глядя им вслед, Рин осела на землю, словно ноги у неё совсем подкосились.

— Ты в порядке... Нет, конечно, ты не в порядке.

— ...Нет. Спасибо.

— Если ты не хочешь выступать, я сам всё объясню остальным.

Это был первый раз, когда он видел Рин настолько испуганной.

Именно поэтому не мог не волноваться.

— ...Спасибо. Но я всё равно выступлю. Я уже решила... Это моя битва.

С коротким вздохом она сама поднялась на ноги, даже не взяв Харуя за руку.

— ...Ладно, Акасаки-кун, пойдём в класс, надо закончить последние приготовления к пьесе...

Быстрее, быстрее.

Будто подгоняя его, Рин поспешила обратно в класс.

Харуя пошёл следом, так и не избавившись от чувства, что Рин слишком себя заставляет.

Когда они вернулись в класс, повсюду уже стояли складные стулья.

Похоже, спектакль действительно вот-вот должен был начаться.

По мере того как сцена принимала законченный вид, по классу прокатывалась волна напряжения.

Оглядевшись, Харуя увидел, что каждый из учеников старается как следует выполнить свою роль.

Вот это и называют единством класса?

По сравнению с остальными члены оргкомитета были куда сильнее заняты своими обязанностями, чем работой над постановкой, так что им этого чувства единства, пожалуй, не хватало.

— О, вы вернулись. Не могли бы члены оргкомитета заняться зазыванием и встречей зрителей? Внутри у нас людей уже хватает. И ты тоже, Кохината-сан.

— Поняла.

— ...П-поняла...

Они вдвоём ответили и вышли в коридор с табличками [Скоро начнётся представление!].

Проходившие мимо ученики замечали таблички и начинали выстраиваться в очередь.

Когда зрителей наконец усадили и всё более-менее устаканилось, выражение лица у Рин всё равно оставалось мрачным.

Скорее всего, её до сих пор не отпускали мысли о тех двух девушках.

Харуя и хотелось расспросить подробнее, но пока что лучше было не трогать эту тему.

— Химэкава-сан и Такамори-сан сейчас должны поприветствовать класс, так что не могли бы вы ненадолго зайти внутрь?

Тихо окликнул их ученик, высунувшись из двери класса.

— И-идём, Кохината-сан.

— ...А? А, да.

Харуя поднялся вместе с Рин и вернулся в класс.

Он думал было упомянуть, что Рин сейчас совсем не в духе, но класс уже сам был целиком поглощён другим.

— Надеюсь, мы сумеем показать результат всех наших репетиций. Давайте постараемся, все!

Первой заговорила Сара, а за ней—

— ...Спасибо всем за то, что так старались ради этого дня. Давайте покажем то, что отрепетировали. Нет, давайте превзойдём даже это. Давайте сделаем всё, что можем.

Оглядывая всех, сказала Юна.

— Да-а-а!

Одноклассники ответили дружным возгласом.

Среди этого оживления Харуя вспомнил сообщения, которые получил ещё вчера.

Наю: Хару-сан. У моего класса будет пьеса. Она называется [Белоснежная Золушка и Вороной принц]. Класс должен быть указан в программе... И я очень старалась, так что буду рада, если ты придёшь посмотреть.

Акасаки-сан. Из-за работы в оргкомитете ты, наверное, почти не видел саму пьесу. Но я очень старалась, так что мне бы хотелось, чтобы ты посмотрел на мою игру.

Первое сообщение было от Юны — вернее, от Наю.

Второе — от Сары.

Обе отправили Харуя эти сообщения ещё вчера.

Сам он ни разу не видел спектакль целиком. То же самое, вероятно, касалось и Рин.

Из-за работы в оргкомитете им всё время приходилось опаздывать на репетиции и в основном помогать только закулисно...

Если честно, Харуя было довольно интересно посмотреть.

Но ещё сильнее... его всё равно беспокоила Рин.

— Давай уж тогда нормально посмотрим пьесу.

— Д-да.

Хотя выражение лица и цвет лица у неё вроде бы вернулись в норму, голос всё равно звучал не так, как обычно, — видимо, мысли о тех двух девушках по-прежнему не отпускали её.

[Белоснежная Золушка и Вороной принц]

Это была история, в которой хорошо известную сказку о Золушке смешали с оригинальными элементами из сёдзё-манги; сценарием занималась Юна.

Главные роли играли Такамори Юна и Химэкава Сара, и, похоже, уже одна эта информация притягивала людей. К тому моменту, когда представление должно было начаться, класс стремительно заполнился до отказа.

Из-за этого направлять зрителей по местам оказалось довольно непросто.

Поставив перед классом ограждение, чтобы внутрь больше никто не проходил, Харуя и Рин тоже вошли.

Когда занавес задёрнули, на Сару вдруг упал луч прожектора, и сцена открылась.

История началась с монолога Сары, одетой в жалкое рубище.

Зрители затаили дыхание.

Похоже, очень многих заворожила именно Сара.

Это лишь ещё раз показывало, насколько она притягательна.

В начале пьесы появились обидчицы и начали изводить Сару.

Разумеется, все понимали, что это всего лишь игра, но смотреть на это всё равно было неприятно.

Актёры играли очень хорошо, и Харуя сам не заметил, как полностью втянулся.

В сценах, где над Сарой издевались, он чувствовал, как стоявшая рядом Рин всякий раз невольно задерживает дыхание.

А затем, в средней части, настала очередь Юны.

На сцену вышел принц в военной форме.

И этот эпизод тоже вызвал в зале небольшое волнение.

— Я больше никогда тебя не отпущу...

— Мой принц...

В конце концов их обоих неудержимо потянуло друг к другу, и в тот самый миг, когда они уже были готовы поцеловаться—

Свет прожектора внезапно погас.

Зрители на мгновение решили, что тут какая-то техническая накладка в постановке, но тут же свет снова вспыхнул, и весь состав выстроился перед публикой, выражая благодарность.

— Спасибо всем, что пришли посмотреть~

Зрители поднялись на ноги и зааплодировали.

Харуя и сам не заметил, как тоже начал хлопать.

Его действительно тронуло, насколько всё хорошо получилось. Странно — он же вроде видел сценарий раньше, но, видимо, его успели править и дорабатывать уже без него.

— Вы были великолепны, Химэкава-сан!

— Такамори-сан тоже была такой крутой!

— Ого, это точно выстрелит!

— Да с этими двумя наш класс точно в шоколаде!

Вокруг двух героинь тут же вспыхнули восторженные похвалы от одноклассников.

Сара, густо покраснев, опустила голову и тихим голосом прошептала:

— ...Большое вам спасибо.

Юна, у которой щёки тоже слегка порозовели, добавила:

— Это всё благодаря стараниям каждого.

И в этот момент слух Харуя уловил звук поспешно удаляющихся шагов.

Рин отступала назад с широко распахнутыми глазами.

Она смотрела на Сару и Юну, купавшихся в похвалах, с каким-то испуганным выражением.

[...Ты в порядке?]

Он уже собирался спросить это, но в следующий миг Рин сорвалась с места и выбежала из класса.

На секунду опешив, Харуя тут же бросился за ней.

(Сейчас точно не стоит оставлять её одну...)

— Не надо было за мной бежать.

— Ты выглядела странно, так что я не мог иначе.

Почти потеряв её из виду в толпе, Харуя всё-таки сумел найти Рин.

Она забежала в комнату совещаний.

Именно там всё это время работал оргкомитет, так что помещение уже успело стать для них привычным.

Наверное, ей просто хотелось скрыться с глаз.

И правда, посторонним вход в эту комнату был закрыт, а сейчас внутри были только Харуя и Рин.

— Я собираюсь нормально выступить на живом выступлении. Раз уж я пришла именно сюда, ты ведь и сам должен это понять, да, Акасаки-кун?

— ...Ну, да.

Если бы она и правда не собиралась выступать, она бы не пряталась в комнате совещаний.

Если бы она действительно решила не выходить на сцену, то ушла бы туда, где её точно никто бы не нашёл.

— Тогда пока оставь меня в покое. Просто на минуту я потеряла самообладание.

Наверное, правильно было бы тихо отступить именно сейчас.

Не стоит слишком глубоко в это лезть.

В конце концов голос у Рин дрожал.

И всё же Харуя не смог оставить всё как есть.

Как ни посмотри, он просто не верил, что она сумеет за какие-то два часа прийти в себя и нормально выступить на живом выступлении.

Разумеется, всегда можно и не выступать.

Но она сама сказала, что выступит.

И поэтому Харуя заговорил:

— ...Можешь рассказать, что случилось?

— И что изменится, если я расскажу? К тому же тебе слушать такое будет невесело, так что не заморачивайся.

Стараясь держаться жёстко, она теребила свои ногти.

Харуя, наблюдавший за Рин всё это время, озвучил то, о чём уже начал догадываться:

— Может, ты чувствуешь себя хуже тех двоих?

— ...!

На мгновение у неё перехватило дыхание, а потом она поспешно замотала головой.

— Н-нет, вовсе нет...

Но это короткое молчание, её расширившиеся от неожиданности глаза и пальцы, внезапно замершие на ногтях, — увидев всё это, Харуя окончательно убедился. А, так вот в чём дело.

— Если ты скажешь, что не собираешься выступать, я оставлю тебя в покое. Но если говоришь, что всё-таки выступишь, тогда я хочу, чтобы ты рассказала мне. Нет, пожалуйста, расскажи.

— Ха-ха. Ишь какой эгоистичный.

— Но если ты выйдешь на сцену в таком состоянии, то точно потом пожалеешь. Те двое сказали, что придут смотреть, и я правда за тебя переживаю.

При словах «те двое» плечи Рин заметно вздрогнули.

Словно внутри у неё что-то лопнуло, с лица исчезла эта её полуулыбка.

Потом, встретив прямой взгляд Харуя, она, похоже, поняла, что дальше увильнуть уже не выйдет. И прямо на месте тяжело вздохнула.

— ...Эх. Ну и что?

Она посмотрела на Харуя холодно, будто спрашивая: «И что плохого в том, что мне есть о чём сожалеть?»

— Да, Акасаки-кун, как ты и сказал, я чувствую себя хуже тех двоих. Да, и что с того? Именно потому, что я так чувствовала, я и старалась до сих пор изо всех сил. Но с меня хватит. Я уже решила довольствоваться посредственным качеством. Поэтому и хотела ненадолго остаться одна, чтобы окончательно принять это решение...

— Это неправда. Я уверен, что на живом выступлении ты можешь выдать лучшее качество.

Хотя он сказал это без колебаний, Рин какое-то время молчала.

Поняв по выражению его лица, что Харуя совершенно серьёзен, она вздохнула и сказала:

— ...Ах, какая морока. Ладно, выкладываю всё. Хорошо. Так уж и быть, подыграю тебе. Я расскажу, до чего уродлива на самом деле эта женщина по имени Кохината Рин.

Она заговорила холодным голосом.

На лице не было ни наигранного выражения, ни деланой улыбки.

Наверное, именно это и было настоящей Кохинатой Рин.

— Ты даже не удивлён? Хотя я вот так разговариваю.

— ...Ну, у меня и раньше было ощущение, что даже твоё поведение в караоке не было тобой в полном смысле по-настоящему.

— Значит, ты и это раскусил? Ну и ладно. Тогда слушай.

Атмосфера в комнате мгновенно стала напряжённой.

Харуя уже приготовился принять всё, что Рин собиралась ему рассказать.

Что бы ни сорвалось сейчас с её губ.

В конце концов, даже если её жизнерадостность в кафе и была лишь игрой, всё равно оставалось правдой, что тогда она спасла Харуя.

---